Анимагия

Декабрь принес с собой гололед на асфальте, забитый нос и постоянный недосып. Никакие рождественские праздники не могли взбодрить Гермиону. Потому что праздники для нее значили только одно – увеличение объема работы. Треть сотрудников слегло с гриппом. Хотя что-то ей подсказывало, что отнюдь не простуда, которая лечится простой бодроперцовой настойкой, стала причиной коллективного больничного. Скорее, это были новогодние хлопоты, особенно, для семейных людей. Но это еще можно было стерпеть, по сравнению с тем, что другая треть приходило в министерство уже «под градусом». Работать они, как правило, не могли, а отрезвляющие заклинания помогали ровно до тех пор, пока в корзине для макулатуры не появлялась еще одна пустая бутылка. Последняя треть коллег была полностью закутана в шарфы и свитера, и только и делала, что чихала и кашляла. Кажется, вместо них семьянины выпросили отгулы, а этих бедняг начальство отпустить просто не смогло, кто работать будет? Что удивительно, похоже, лондонский грипп оказался сильнее антивирусных настоек, а волшебники ничего кроме них не знали. Гермиона и сама бы заболела уже на следующий день, если бы не пила простые профилактические лекарства из маггловской аптеки. Попытки напоить лекарствами магов встретили только ужас да пренебрежение. Через пару попыток она бросила это дело. Нравится сидеть за бумагами с температурой или нет, уже не ее проблемы. Правда офис стал похож на больничное крыло. Прибавьте к этому гору не сделанной работы и вуаля! Перед вами причина плохого настроения на целую неделю. Которая, к слову, прошла как в аду. Гермиона просто мечтала уже дожить до пятницы, и не думать ни о чем. Все ее мысли были о работе. Насчет Рождества уже предупредила Джинни, все это остается на попечении подруги. Праздник будет отмечаться с размахом, будут танцы, костюмы, всякие вкусности. Жаль только, перед этим придется энное количество времени проторчать на корпоративе. Рабочие праздники всегда проходили скучно и уныло. Настолько скучно, что уроки истории магии на их фоне казались Гермионе карнавалами в Рио де Жанейро. Но, какой бы бесконечной не казалась неделя, даже она закончилась. И вот, снова обрыв, озеро, берег, каменный выступ. Вчера выпал снег. Первый снег. Он, конечно, не продержится долго. Скорее всего, после него останутся грязные лужи и талая вода. Но она все равно была рада. Озеро уже начало подмерзать, пушистые хлопья мягко ложились на землю. Берег, к которому она так привыкла, совершенно преобразился. Девушка сама не поняла, когда начала так сильно нуждаться в этом месте. В этих встречах. Когда начала так сильно ждать пятницы? Когда это стало потребностью? Необходимостью. Она не хотела думать об этом. Зачем, если ей так хорошо. Может же она хоть где-нибудь не думать о последствиях. Гарри и Рон вот никогда о них не задумывались, и выглядят счастливее ее, рассудительной и правильной. Так может ради того чтобы начать ощущать вкус жизни и стоит хоть иногда совершать всякие глупости? Сегодня он, против обыкновения, не сидит на камне, а ждет рядом. Белая шерсть практически сливается со слепящей снежной поверхностью. Голова запрокинута наверх, такое ощущение, что он сейчас запоет. Потому что, когда он повернул к ней свою голову, в глазах она прочитала только бесконечную усталость. Запредельную, невозможную. Впрочем, это продлилось не больше пары секунд. И его взгляд снова стал непроницаемым, и она как обычно ощутила его на себе. Лиса остановилась, не дойдя пару шагов, подняла переднюю лапу и наклонила голову. За почти два месяца их безмолвного общения она поднаторела в языке тела. И теперь они даже общались чуть больше. Волк неторопливо развернулся и двинулся в лес. За столько времени эта его манера делать все медленно, с расстановкой все больше и больше казалась знакомой. То, как он разминал шею, прикрывал глаза, балансировал на камнях, до жути кого-то напоминало. Но ни с кем ассоциировать его она не могла. А он тем временем уже почти скрылся среди деревьев. Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Шли они всего минут десять. Лес, кажется, становился только гуще. Некоторые деревья еще не сбросили своих пожелтевших листьев, и земля была усыпана пестрыми пятнами на белом ковре. Здесь, в чаще, свет от солнца не так сильно слепил глаза, отражаясь от сугробов, идти стало легче. Снег приятно скрипел, его оказалось на удивление много. Волк шел впереди, и следы от его лап казались в два раза больше ее собственных. Наступив на такой след, ей показалось, она оступилась в кратер от бладжера. Наконец, он остановился. К этому моменту деревья вокруг стояли непробиваемой стеной. Ей пришлось встать рядом с ним, чтобы увидеть, что он хотел ей показать. И там было на что посмотреть. Небольшая, абсолютно круглая поляна, обрамленная пожелтевшими березами так, что кайма было ярко желтой. Мелкие листочки разбросаны ровно до середины нетронутого наста, а в центре возвышался огромный раскидистый дуб. Листья его уже давно налились насыщенно ярким цветом, но не успели опасть. Хотя приличная часть покоилась под ветками дерева, он все еще горел пышной кроной, выделяясь так ярко, что хотелось отвести взгляд. Но глаза сами собой приковались к этой сказочной картине. Рядом негромко фыркнули. Гермиона вздрогнула от неожиданности. По самодовольному взгляду было понятно, что волк рад произведенному эффекту. Сам он, как всегда, неторопливо двинулся к дереву. Устроился возле широкого ствола и лег. И как будто сложился пазл. Он так гармонично дополнил картину, что теперь эта поляна стала действительно самым красивым местом на земле. Так естественно, и так легко. Захотелось запечатлеть этот момент. Жаль, что она не может сфотографировать. На это нет ни рук, ни фотоаппарата. Но настроение все равно было отличным. Почему то, она была уверена, что он часто приходит сюда. И не один год, судя по тому, как вальяжно развалился на облюбованном месте. И то, что он поделился этим местом с ней, заставляло улыбаться, подпрыгивать при ходьбе и радостно пританцовывать. Так радостно, что не хочется сидеть на месте. Хочется растормошить его и повозиться в ближайшем сугробе и опавших листьях. Это место так вкусно пахло древесиной, первыми морозами, что кровь сама по себе закипала и не давала остановиться. Он недовольно посмотрел на лису, когда она уперлась передними лапами в его бок. Переступила с одной на другую и отпрыгнула назад. Волк продолжал лежать. Гермиона закатила глаза, какой же он скучный! Подбежав еще раз, она ткнулась носом в его челюсть, и опять отбежала. В этот раз он глухо заворчал и, кажется, почти встал, но передумал и совсем отвернулся, явно провоцируя ее. Лисичка осторожно подошла к нему совсем близко – ноль реакции. Открытое игнорирование немного разозлило и, не совсем соображая, что делает, она извернулась и куснула его за ухо. В следующий момент произошло сразу несколько вещей. Во-первых, уши у животных одно из самых чувствительных мест, поэтому укус заставил волка подпрыгнуть на месте то ли из-за неожиданности, то ли из-за боли. Во-вторых, Гермиона сама испугалась своего поступка и быстро сообразив, что так просто он это не оставит, поспешила убежать как можно дальше и быстрее. В-третьих, земля от первых заморозков оказалась немного скользкой, и не удержав равновесия оба растянулись на расстоянии не больше полуметра друг от друга, прямо лицом к лицу. Или, морда к морде, если можно так сказать. И от того, как сощурились его глаза, а из горла вырвалось утробное рычание, ушки у лисы сами прижались к голове, а по телу пробежала дрожь. ...задыхаясь, от недавнего марафона, оба устало лежали на земле. Когда он погнался за ней, после этой ее выходки, то и подумать не мог, что в ней окажется столько прыти. Конечно, причинять ей вред он не собирался, но проучить маленькую бестию было необходимо. И сейчас волк и лиса усталые, но довольные от ребяческих догонялок заключили временное перемирие. Сказочная поляна через час «кровавой битвы» напоминала взрыв ядерной бомбы. Сами виновники полностью растрепанные, зато счастливые. Они и не заметили, как солнце скрылось за деревьями и небо темнело с каждой минутой. В декабре температура Лондона не опускается ниже нуля, даже по ночам. Но все равно становилось прохладно. Волку с его густой шубой было более чем комфортно, в отличие от тех дней, когда он вдохнуть не мог без стона. А лисичка начала ощущать на себе зимние холода. Разгоряченное тело стремительно остывало, лапы горели от ледяной поверхности. Гермиона с завистью посмотрела на развалившегося в полуметре от нее волка и нахохлилась, поджав лапы и обернув вокруг пушистый хвост. Дыхание все еще немного сбитое, но если она не постарается сохранить тепло, завтра же сляжет с банальной простудой. Не хотелось бы потратить выходные на постель и телевизор. Поэтому она только плотнее обхватила себя хвостом. И вдруг почувствовала теплое дыхание у себя на ушах. А потом что-то теплое прижалось к ней сбоку. Через минуту это «что-то» позволило ей перестать съеживаться от порывов ветра и тихонько выдохнуло облачко пара. Нос защекотал приятный запах пряностей и рома. День закончился приятнее, чем вся прошедшая неделя.