Анимагия

Гермионе было страшно идти по этим пустым и темным коридорам. Настолько жутко и неприятно, что она согласилась бы сидеть в кабинете до самого рассвета, лишь бы не видеть мрачных колонн и не вздрагивать от длинных теней. Гриффиндорка. Смелая, отважная. Аж два раза. Коридор кажется бесконечно длинным. И горящие факелы совсем не помогали расслабиться. Один - два спасительных огня не могли осветить дальний конец коридора, что с одной, что с другой стороны. А потому, идя по ничтожно маленькому, передвигающемуся островку света, она ощущала тьму, что сгущалась за спиной и как будто нагоняла с каждым новым шагом. И впереди, все тот же мрак. И, кажется, что еще чуть-чуть, и она сможет догнать, потрогать, вдохнуть его. И исчезнет. Просто исчезнет. И сон, что преследует ее вот уже несколько месяцев, воплотится в жизнь. Интересно, что скажут друзья, если узнают, что она слетела с катушек, пока гостила у Малфоя? Наверное, на одного платиного блондина в мире станет меньше. А жаль, их в природе не так уж и много, что бы убивать ни за что. Сзади что-то звонко опрокинулось. Она не стала оборачиваться, смотреть и уж тем более возвращаться. В любой другой ситуации она конечно бы вернулась, хотя бы для того, чтобы узнать все ли в порядке и не ушибся ли кто. Но страх заставлял шептать под нос, что это просто домовой эльф, уронил вилку или стакан. А может и вовсе сквозняк, так что теперь, при каждом звуке бежать проверять? Нет-нет-нет, она не остановится, ни за что. И она уговаривала себя не бежать, но ноги все равно ускорились, а сердце отбивало бешеный ритм. И черт ее дернул пойти в ванную комнату, чтобы помыть руки. Кто же знал, что заветное помещение окажется так далеко от кабинета? Если память ее не подводила, а она действительно никогда не подводила, то еще два поворота направо и она дойдет до знакомой двери, где сидит Малфой, где горит камин и, где совсем нет этой жуткой, пугающей темноты. Нет, темноты Гермиона никогда не боялась. Это иррационально, ведь никто не боится находиться в комнате, когда в ней светло? Так что меняется, когда глаза охватывают немного меньшее пространство? Но тут было другое. Потому что давило не отсутствие света. Давили стены. Замок. И, она была уверена, днем здесь почти всегда так же жутко. Поворот. Сердце ухнуло вниз. Поворачивать за угол в этих коридорах было страшно. Потому что мутный свет от факелов не может пробиться сквозь плотные стены и хоть разум и подсказывает, что в древнем особняке вряд ли наткнешься на минотавра, в груди все равно шевелится необоснованный страх. Ерзает, царапает легкие, сдавливает сердце. Заставляет ноги бежать быстрее, а глаза смотреть только прямо. Впереди опять поворот. Последний. Сейчас. Она повернет. И увидит дверь. Каких то двадцать шагов. Пф! Подумаешь! Она Волан-де-Морту в глаза смотрела, она смотрела в глаза Василиску, да что там, она столько раз доводила МакГонагалл до белого каления! И сейчас, она пройдет еще пятнадцать шагов и все. И можно будет вздохнуть спокойно. Не сжимать палочку до побелевших костяшек на руке, не вздрагивать от каждого звука. Десять шагов. Это все глупые предрассудки. За поворотом ничего нет и быть не может. Восемь шагов. Кроме двери. Да. Конечно. Спасительная дверь. Шесть. Камин. Елка. Сладкие пирожные с восхитительным кремом. Четыре. Хотя она никогда не любила крем. Но эльфы в этом доме готовят даже лучше чем в Хогварсте. Два. И ничего и не стра… Додумать Гермиона не успела, потому что в этот момент повернула на девяносто градусов направо и врезалась во что-то твердое. Что-то, что по памяти здесь стоять не должно. И если бы не сильная хватка в районе плеч, она бы уже растянулась на полу, больно ударившись копчиком. Лучше бы ударилась, потому что, как только девушка подумала, что таки наткнулась на минотавра, или его подобие, то чуть не свалилась в обморок от страха. - Грейнджер? Низкий голос с легкими рычащими нотками пробился сквозь пелену страха. Из груди вырвался судорожный выдох. Она не кричала, не вздыхала и никак по-другому не показывала своего состояния. Кроме одного. Ее трясло. Почти лихорадило. Поэтому, когда он нагнулся, что бы разглядеть бледное лицо, почти не удивился, увидев слезы. Точнее, всего одну слезинку, мокрую дорожку на нежной щеке. - Мерлин, да что с тобой? Прижатые к груди кулачки легли на его грудь, и она лбом ткнулась, куда-то в район его ключицы. Это даже отдаленно не походило на объятия. - Ничего. Почти неслышно. Но чуткий слух улавливает. Наверное, будь на его месте кто-нибудь другой, он бы не услышал. Но звериная сущность подкидывала много преимуществ. - Пошли в кабинет. Твердой рукой он развернул ее в нужную сторону и не отпускал, пока дверь с глухим хлопком не закрылась. А там она уже сама села в облюбованное местечко на диване, поближе к огню, и, замерев, попыталась унять дрожь в руках. Через некоторое время перед глазами появляется стакан с чем-то определенно напоминающим огневиски. Она подняла вопросительный взгляд на Малфоя. - Поможет. С благодарностью приняв питье, Гермиона еще долго не решалась сделать глоток, а сделав, зашлась кашлем. Все таки такой крепкий напиток это не в ее стиле. Но он не обманул, через пару минут действительно полегчало. - Ну, и какого хрена это было? Резковатый вопрос заставил поднять глаза на сидящего перед ней мужчину. - Ты боишься темноты? - Нет. - Клаустрофобия? - Нет. - Может, ты приходишь в ужас от дорогого мрамора и золотых лепнин? - Нет. - Тогда что? Несколько отчаянных попыток достойно ответить провалились под внимательным взглядом серых глаз. И пришлось ответить честно. - Я не знаю. - Блеск. Он немного раздраженно повел плечом, когда подносил свой стакан ко рту. Все это казалось ему смешным. Не таким смешным, что хочется как-нибудь рассказать об этом на очередном светском мероприятии, а таким смешным, что хочется в отчаянной злобе биться ногами и руками об стену, пока не покинут силы. Потому что ему это было до охерения знакомо. Страх. В этих коридорах, в этих стенах, впитавших в себя, кажется, все негативное, чему когда-либо они были свидетелями. И это не давало покоя. До этого момента он мог убеждать себя, что это только кажется. Что это просто последствия войны. Что это извращенный, кровавыми ошметками воспоминаний, мозг подкидывает ему отголоски чувств и ощущений пятилетней давности. Но, как оказалось, это не плод его воображения. Не может ведь двоим людям, приглючиться одно и то же? Вот и Драко тоже так подумал. Когда пустой стакан с тихим стуком опустился на деревянный столик, Малфой почти на автомате потянулся к бутылке и наполнил его заново. - Мне, пожалуй, хватит. - Ты серьезно? Насмешливый тон чуть поубавил ее уверенность. - Да. Я вообще мало пью. - Ну, так давай напьемся. Девушка уставилась на него так, как будто у того начала расти вторая голова. - Что? - Ничего. Я не хочу. - Почему нет? Мама в угол поставит? Или святая Грейнджер не может позволить себе предстать передо мной в нетрезвом виде? - Нет, просто… когда я выпиваю… - аккуратно подбирая слова, она думала, как бы точнее описать всю ситуацию. – Я начинаю говорить все, что думаю, но иногда это немного переходит границы. - Я думал, мы встретились как раз для того, чтобы поговорить. Или ты собралась меня обманывать? Идеальная бровь изогнулась в недоумении. - Нет. Просто я начинаю говорить лишнее. Он закатил глаза. - Что, вот скажи, нового, ты можешь мне поведать? Поверь, я не обижусь ни на одно твое оскорбление и перетерплю всю болтовню, как примерная подружка. Идет? - Этого я и опасаюсь, - пробормотала девушка. Но потом все-таки взяла стакан в руки. Ей и самой хотелось выкинуть из головы это неприятное липкое чувство. Не думать, а помочь в этом мог, пожалуй, только алкоголь. – За что мы хоть пьем? - Грейнджер, мы пьем, чтобы напиться. По-моему, звучит гордо. - Ну, да. – Скептично протянула она и осушила стакан.