Abstinence/Абстиненция

      В окно снова стучали надоедливые капли мерзкого дождя, отдававшегося эхом серости между ребер. Красоты в этом никакой не было, да и не очень-то это нужно было. Сейчас взгляд был прикован только к силуэту в мужской байке, застегнутой до самой шеи с растрепанным пучком на голове, который сидел у одной из застеленных идеально кроватей, прислонившись к ней узкой спиной.       – Что особенного в этой палате? – осипшим ото сна голоса спросил парень, стоявший в дверном проеме и внимательно наблюдающий за девушкой. – Ты постоянно сидишь здесь, приходишь сюда ночами, когда у тебя есть своя палата. Почему?       В ответ была тишина, застрявшая в горле свинцовым комом, не дававшим спокойно дышать. Он задыхался, и это было самым ужасным, потому что он задыхался от незнания. Девушка так ничего и не ответила, лишь молча поднялась на ноги, поправила байку Джастина, которая, видимо, ей очень понравилась, и, сунув руки в карманы, обошла парня и вышла в коридор.       И как ее понять? Может он вообще зря все это делает?       Да и плевать, любое действие лучше бездействия. Выйдя вслед за ней, парень остановился у поста, где сидела блондинка в белоснежном халате, заполняя кучу бумаг.       – Что там заполнить надо? – спросил он сонно, уперевшись руками на стол.       Подняв голову, девушка приподняла уголок губ, будто бы она так все и планировала, но это было далеко не так. Никто не мог предположить, что все будет так.       – Я все сама заполнила, просто поставь подпись, – ответила с нотой «больничного врача», который проработал уже около пары десятков лет. – Только давай скорее, у меня много бумаг.       Наигранно усмехнувшись, Джастин взял ручку и бумагу, которую протянула ему медсестра, и быстро черканул чернилами в нижнем правом углу. Оставив листок на краю стола, он прошел вдоль коридора, даже не попрощавшись в Джоанной, в надежде как можно скорее покинуть стены этого уебанского здания.       Хотя, если бы не оно…       Блять, да завали ты уже к хуям свое ебнутое второе «я», Бибер.       Оказавшись на улице, парень прищурил глаза от каплей дождя и сделал шаг в сторону машины, на котором красовался уже знакомый силуэт, такой утонченный и хрупкий. Через пару секунд Джастин уже стоял в шаге от автомобиля, на капоте которого сидела темноволосая девушка, подняв голову к нему, ловя холодные капли губами.       – Садись в машину, Миллоу, ты можешь простудиться, – холодно произнес Джастин, все еще стоя возле нее и не замечая никакой реакции. – Садись, я тебе сказал.       – Нахер ты решил забрать меня? – так же грубо, будто не собираясь уступать, спрашивает Алиша, заставая парня врасплох.       А и вправду, зачем? Нахуй ему это нужно?       – Горишь желанием остаться? – не отступает он.       – А ты горишь желанием оставить меня?       Смешок, такой нервный и прерывистый. Губы Джастина уже стали синеть, потому что дождь не собирался успокаиваться, а лишь наоборот, только набирал обороты и снижал температуру.       – Сядь в машину, Миллоу, – шикнул парень, делая шаг навстречу Алише, но та осталась неподвижной.       Что с ней за пиздец творится?       – Похоже, ты никогда ни о чем не просил, – оскалилась девушка, устроившись удобней и приоткрыв губы в сладостном ожидании капли, упавшей ей в рот.       И в тот момент Джастин почувствовал то, что никак не должен был почувствовать. Тяга внизу живота, такая томная и долгожданная, что ни один секс, каким бы он ни был диким, не заменит ее. Тем не менее, это неожиданное чувство ввело его в заблуждение до такой степени, что он на какую-то миллисекунду передумал забирать эту девчонку с собой, но все это рассеялось, как бледная дымка. Может, показалось?       В надежде, что это было именно так, Бибер сжал губы в тонкую линию, обошел девушку и открыл дверь с пассажирской стороны.       – Миллоу, – произнес тихо он, будто призывая ее к чему-то незаконному, чтобы не услышал никто, кроме нее.       – Бибер, – будто обороняется брюнетка, все еще сидя на капоте, закинув ногу на ногу так, что кости колен слишком сильно выделялись из-под кожи.       Брови парня вздымаются, а длинные пальцы сжимают дверную ручку.       – Откуда ты…?       Усмехнувшись, Алиша спрыгнула на мокрую асфальтную дорожку, убрав с ресниц капли надоедливого дождя и обойдя Джастина, села в машину, задержав взгляд на самом парне.       – Тебе нужно перестать сомневаться во мне, – засмеялась она, кутаясь в его кофту на своих плечах и откидываясь на сидение, после чего перед ней бесшумно закрылась дверь.       Обойдя автомобиль, парень сел за руль и включил музыку, настроив громкость, завел мотор. Девушка устроилась на сидении и повернула голову в сторону большого здания, которое покинула несколько минут назад.       – Так непривычно смотреть на «Спасение» из-за забора, ─ пробормотала она, забирая волосы за ухо и пряча запястья глубже в теплую мужскую байку, полностью пропитанную теплым запахом, в который хотелось укутаться с головой и не выпутываться из него никогда. – А отсюда оно кажется еще мрачнее, чем изнутри.       Глухо усмехнувшись, Бибер нажал на газ, и машина плавно тронулась с места. Дождь оставлял на стеклах следы небесной серости, размывая картинку за ним, которая старательно хотела восстановить четкость. Чиркнув металлическим колесом у губ, парень поджег сигарету. Затянулся и выпустил густой дым, тут же заполонивший весь салон. Приоткрыв окно, Джастин позволил горькому туману выйти из машины, будто тот уже прибыл на пункт своего назначения.       Повернувшись к нему, Алиша протянула тонкие пальцы к лицу парня, аккуратно вытащив только что зажженную сигарету из его губ, чуть коснувшись подушечками мужского подбородка. Побежали мурашки. Милли-миллионы мелких жгучих мурашек, разгуливающих вдоль рук, спины, ног и затылка. Такое невероятное ощущение, когда волна мурашек проходит вдоль позвонков шеи и плавно пробирается к затылку, будто шевеля волосы и щекоча нежную кожу под ними. Одернув руку, Миллоу поднесла сигарету к своим губам и сделала крепкий затяг. Настолько крепкий, что дым, вышедший из ее губ, был темно - серым.

David Cook - Permanent

      ─ Не хочешь вернуть? ─ спросил тихо Джастин, покосившись на девушку, крепко зажавшую его сигарету между своих тонких пальцев, отчего ее костяшки немного побелели.       Она была напряжена, и он, как никто другой, мог это заметить, несмотря на то, что знаком с ней едва несколько дней. Он хотел, чтобы именно он был тем, кто мог смотреть на нее и видеть, почему у нее сегодня тяжелый взгляд или что не так с ее дыханием. Он понимал, что слишком далеко заходить нельзя, потому что это может не очень круто закончиться.       Но, блять, куда еще дальше, если он уже везет ее к себе домой?       ─ Ты мог бы и сам забрать, если тебе было бы очень нужно, ─ ответила дерзко брюнетка, снова сделав затяжку.       ─ Ты права, ─ усмехнулся Бибер, резко остановив машину и повернувшись к Алише, у которой от неожиданности перестало биться сердце.       Ее глаза быстро забегали от его глаз к губам, которые были немного приоткрыты, будто он что-то хотел сказать прямо через секунду. Но когда он облизнул их, то все вышло из-под контроля.       ─ К черту, ─ выдохнула резко девушка, выбросив сигарету в открытое окно, и приблизившись к лицу парня на максимальное расстояние, уверенно прикоснулась к его губам.       Думал ли Джастин, что такое может быть?       Конечно, ведь он прекрасно помнил, как она отреагировала на его губы в прошлый раз. И упустить этот момент из памяти он никак не мог, просто потому что он помнил о ней все: как посмотрела, в какой момент подкусила губу и скрестила руки. И никакой причины в этом не было, потому что никто не искал ее, а просто действовал. Действовал так, как приказывала ни голова, и ни о каком сердце здесь речь не идет.       Он делал это, потому что хотел, и никто не мог запретить ему.       Те секунды, проведенные максимально близко друг к другу, хотелось задержать на час/два/три/сутки, поставить на паузу и наслаждаться моментом. Этот момент был одним из тех, которые хотелось поставить на повтор. Джастин сначала сидел, не до конца понимая, что происходит, но через миллисекунду плавно прикрыл веки и расположил ладони на девичьей шее. У всех нормальных людей область шеи всегда горячая, но у Алиши она была такая же холодная. И это значит совсем не то, что она ненормальная. Это значит, что она особенная, другая, не поддающаяся никаким законам природы и всего остального. Ее кожа сейчас была схожа с бархатом, переливающимся на зимнем солнце. Она так же отливала перламутром. Казалось, что она сейчас отразит весь свет, хоть каким-то образом попадающим на нее.       Она отстранилась. Будто ничего не было, будто это какое-то недоразумение, и она чисто случайно прижалась к Биберу своими губами, позволив, кстати, тронуть ее шею и дотронуться губами до ее губ. Ее взгляд был наполнен каким-то непонятным страхом, внезапно овладевшим ею, с которым она была не в силах совладать. Ее руки начали судорожно дергаться, а губы дрожать, будто она вот-вот разрыдается, словно младенец.       Джастину еще никогда не было так больно. Он был готов исколоть себя всеми ножами мира, только лишь бы не видеть ее резких перемен и ужаса в глазах. Она была похожа на беззащитного котенка, которого непременно нужно было спасти, что и сделал Бибер. Он прижал ее голову к своей груди, ощущая, как она все еще дергается, будто все ее тело свела одна огромнейшая судорога.       – Тебе больно? – спросил Джастин шепотом, боясь проронить лишний звук и сделать еще хуже.       – Ужасно, – раздался в ответ хрип, а после и тихий всхлип, заставивший парня еще крепче прижать девушку к своей груди. – Тебе так же больно, как и мне? – вдруг совершенно четко и ровно спросила Миллоу, подняв глаза на Джастина, все еще располагая ладони на его груди.       Она смотрела в его глаза, прожигая его изнутри. Она, словно пожар, разгорающийся без причины, но сметающий все на своем пути. Она была как луна, светила, но не грела. И это определенно нравилось Биберу, потому что, смотря именно в ее глаза, он начинал задыхаться, пытаться хватать ртом воздух, жадно заглатывая его.       – Мне еще больнее, – Джастин поджал губы, чувствуя, как с его груди сползают маленькие ладони.       И понять, что произошло, он не мог, даже не пытался, потому что все бессмысленно. Абсолютно все, кроме нее самой. Она достала сигарету и вновь закурила, выпуская дым в открытое окно, за которым все еще шел дождь, закрывающий собой всю округу и отделяющий салон этого автомобиля от реальности. Биберу и вправду так казалось, потому что все, что происходит, – не–ре–аль–но.       Нереально, черт возьми.       – У тебя что-то?..       – Нет, – с улыбкой перебила Джастина брюнетка, делая затяг. – Все прекрасно.       Вскинув брови, Бибер отвел взгляд в сторону. Он не знал, что ответить. Он не знал, как вести себя сейчас, когда она так смотрит на него. Он ничего не знал, что касалось ее. Она стала каким-то большим белым пятном, отпечатавшимся на нем. Открыв дверь, Джастин вышел под дождь и сел на капот, чувствуя, как холодные капли постепенно пропитывают собой волосы и одежду. Проведя рукой вдоль шеи, он резко махнул головой, смахивая с себя дождь, высвобождаясь от нудной серости.       – У тебя все в порядке? – вдруг спросила Алиша, вставая прямо напротив Джастина.       Что, блять?       В порядке?       Да какой, нахуй, в порядке?       Ты себя слышишь?       Прикусив губу, парень подался немного вперед, устраивая локти на своих коленях и опуская голову вниз, обращая внимание на мокрый асфальт. Он был таким черным и грязным, что хотелось скорее сесть в машину, чтобы не видеть его. Было противно. Жутко. Самому от себя.

Ненавижу себя настолько, что мне в пору скрипеть зубами: Я противнее, чем касторка, холоднее, чем лунный камень.*

      Было желание ударить себя с жуткой силой, разбить нос или бровь. И главный парадокс в том, что причины никакой не было.       Блять, я схожу с ума.       Блятьблятьблять.       Джастин не понимал. Ничего не понимал. Все было, как в тумане для него, в его собственном тумане, в котором он блуждал уже несколько минут, со всей силы сжимая волосы в кулаках. Он терялся в самом себе, и это пугало не меньше, чем то, что он хотел избить себя до полусмерти. Заблудился в своих мыслях, заплутал в собственных комнатах, забыл, как дышать.       – Тебе плохо? – снова спросила Алиша, сделав шаг навстречу Джастину, не поднявшему голову.       – Я схожу, нахуй, с ума, можешь ты это понять? – выкрикнул он, дернув свои волосы за концы и сильно укусив себя за губу.       Чуть улыбнувшись, Миллоу нырнула рукой в карман.       – Я понимаю тебя, как никто другой, Джастин, – прошептала она, сделав еще один шаг. – И знаешь, как я спасалась?       Что-то зашуршало, и Джастин, подняв голову, увидел перед своим лицом маленький пакет с белым порошком. * – одно из творений Листомирова. Он мой любимый автор, поэтому, возможно, его работы еще не раз встретятся в тексте.