Секунда До...

– Гарри! Гарри! Джеймс, растерзай тебя гиппогриф, что с Гарри? – вопил Сириус в наушник с таким ужасом и отчаянием в голосе, что Сохатый десять раз пожалел о своей выходке. С громогласным объявлением от Волан-де-Морта сеть общего сознания попросту разорвало десятками голосов, зовущих своих близких, зовущих Гарри. Или же этому причиной послужило долгожданное отступление приспешников Волан-де-Морта? – Жив. Он со мной, Сириус, – спешно отозвался Джеймс, оглядываясь на остальных. Даже не слыша голоса Сириуса, Гарри понял, какой переполох они устроили. В глазах читалась пристыженность, но все еще пылающая решительность. – Собираемся во дворе Часовой Башни! Общий сбор! Первыми являются павшие. Они все ещë с Джеймсом, ведь он среди них. Глупо говорить о какой-то потере. Но сердце болезненно сжимается при виде каждого нового лица. Сколько студентов, совсем ещë зеленых остались увидеть исход битвы. А кто-то лишь перешагнув черту невозврата испугался дальнейшего. Но была среди павших и та, осознание потери которой попросту выбило дух из груди: между Гидеоном и Фабианом неспешно, но с беспокойством в глазах шла их сестра Молли. Спасти всех им было не дано. Все удивление, вопросы, шок застывают на губах, не в силах прозвучать. Джеймс лишь потерянно смотрит на братьев Пруэтт, на Лили, шагающую позади, скорбно опустив голову. С отстраненной грустью Молли смотрит на еще не знающего о трагедии Рона, молча разделяющего смущение Гарри их уловкой. Джеймс пытается подобрать слова, но все они комьями застревают в горле. Незримую скорбь прервал Бродяга, пулей слетев с лестницы и затормозив перед ними. Он все ещë был крайне бледен, да и руки дрожали, не скрывая волнения мага. Заметив Гарри, Блэк пересек холл башни, крепко сжав крестника в объятиях, словно что-то могло отобрать парня у него. Сердито зыркнув на Джеймса, Сириус кивнул Лунатику. – Хреново выглядишь, – бросил он последнему, отпуская Гарри. Отступив и освободив место Джинни, Бродяга отошел к друзьям, хлопая Сохатого по плечу. – Не разыгрывай меня так больше! – Не буду, – кисло улыбнулся Джеймс. – Друзья мои, – взволнованно начал Люпин, и те, все ещë дрожа, участливо обернулись к нему, заметив в глазах Лунатика необычайное ликование. – Я успел разделаться с Фенриром Сивым! – Ну вот, а ты переживал, – устало улыбнулся Сириус, обнимая друга за плечи, обернулся к Джеймсу, но тот даже не смотрел на них. Все внимание Сохатого было приковано к Гарри и Джинни. Девушка отчаянно сжимала любимого в объятиях. – Больше никогда не пугай меня так, слышишь? Потерять тебя на всегда! Да я чуть с ума не сошла! – причитала девушка, словно не обращая внимания на нежные поцелуи парня. – Ты жива... Не ранена? – счастливо улыбнулся Гарри, разглядывая ее лицо, ладони, поцеловал тонкие пальцы. – Цела. – Джинни, – прошептал Джеймс. – Молли... Как объяснить то, что они не могли увидеть? Пытаясь подобрать слова, Джеймс не сразу заметил, что Рон уже бросился к подоспевшей семье. Все было понятно по лицу Артура. Пережить подобное Джеймс не пожелал бы и врагу. – Проклятый Маятник, – еле слышно шепчет Лили, глядя на разбитых горем детей. – Но ведь Фред жив! – уперто вскрикивает Молли, растерянно оглянувшись на братьев. – Ведь правда? Им больше ничего не грозит? – Мы сделаем все, что в наших силах, сестренка, – обещает Гид, давно позабывший характер сестры. – Сделайте больше! – требует Молли, не отводя взгляда от семьи. – Лили! Прошу, скажи им, Лили! Я ничуть не жалею! Но Джинни... Лили ничего не спросила, поспешив к осиротевшей семье, вслед за Гермионой, обняла опустошенную Джинни за плечи, начала что-то говорить. Потерянный, Гарри побрел к Джеймсу, в кои веки мечтая спрятаться, укрыться за кем-то и просто не чувствовать! – Гарри, там не все так плохо, – зашептал Джеймс, обнимая мальчишку и беспокойно глядя на друзей. – Это неправильно, – прошептал Гарри, оглядываясь на Уизли. – Неправильно… – Есть вещи, ради которых стоит отдать жизнь, Чемпион, – сочувственно отозвался Сириус, сжав плечо крестника. – Дурацкая кличка. После всего случившегося… – Наоборот! – бодро воскликнул Джеймс, отстраняя сына на расстояние вытянутой руки, взглянул ему в глаза. – Самое время собраться перед финальным броском! – Броском? – повторил Гарри, и Сохатый вытащил из под куртки сына мешочек на шейном шнурке. – Достань сапфир и кинь в него. Сомневаюсь, что он привык к такой сильной концентрации чувств. Хотя нет, не сомневаюсь. – Гермиона говорила, что раскаяние может его убить, – задумчиво озвучил Гарри. – Может, если получится убедить его раскаяться, – без энтузиазма протянул Джеймс. – А так… Это будет не раскаяние, Гарри. Это будет страх. И он собьет с толку, но ведь это нам и нужно, верно? Только время. – Для расправы над змеей, – бездумно повторил Гарри и, перехваченный Сирисом за плечи, вопросительно моргнул. – Гарри! Не время раскисать, слышишь меня? Потом погорюешь, после Битвы. Когда отправим Волан-де-Морта на тот свет. Фигура в темном плаще стремительно скользила по воздуху прямиком к ним. Удивляло ли кого-то то, что Волан-де-Морт был практически не отличим от дементора в тот момент? С его приближением разве что вода не леденела, но ужас и отчаяние захватывало сердца мужественно вышедших во двор Часовой Башни бойцов, выстроенных Кингсли в маленькие, но сбитые группы. Гарри порывался выйти в центр, не подставляя опасности никого, и требовалось немалых усилий убедить его, что так он погубит остальных. Ведь что стоило этим чудовищам просто уничтожить толпу неинтересных Волан-де-Морту личностей. – С воздуха удобнее атаковать, – нахмурился Сириус, когда подлетающий силуэт обрел очертания, а следующие за ним Пожиратели Смерти начали окружать двор, высматривая Гарри. Марлин и Доркас не заставляют себя долго ждать, и вот уже навстречу тьме летел десяток гиппогрифов, грозно окликая противников, чьи боевые заклятия беспомощно отскакивали от стальных перьев. И вот среди захватчиков прокатились крики ужаса, когда острые, словно бритва, когти цепляли левитирующих магов за мантии, разбрасывая по сторонам. – Хорошие мои, ласточки, – с нежностью в голосе всхлипнул Хагрид, когда стая, не сбавляя хода, улетела на второй круг. – Улетайте, прошу. – Довольно! – ледяным голосом приказал Волан-де-Морт, величаво планируя на мощенную площадку. – Мне нужен Гарри Поттер. Где он? Он вышагивал по двору спокойно, будто никто из присутствующих не был его врагом, желавшим ему смерти. Будто искривленные и ковыляющие с прилежащей территории фигуры в масках стояли за его спиной целые и готовые защитить господина. Вокруг змеи, выскользнувшей из его рукава, тут же раскрылась защитная сфера, и она неспешно поплыла рядом с Хозяином. И не смотря на отсутствие всего этого, никто из защитников Хогвартса не стремились пересечь черту, за которой он разгуливал. – Я не услышал ответа, – продолжил Волан-де-Морт, подступая на шаг вперед. – А я не люблю ждать. Круцио! Словно в подтверждение своих слов, он пальнул лучом в ближайшую толпу, и тем пришлось спешно и неуклюже уклоняться. Звук падения целой неуклюже уклонившейся группы утонул в крике попавшей под проклятие жертвы. – Нет! – Перестаньте! – Пожалуйста, хватит! Римус переглянулся с Кингсли. Одним заклятием Волан-де-Морт перешагнул их нежелание отправлять людей в битву. Но и слышать крик агонии невыносимо! – Чего вы добиваетесь, Том? – шагнул вперед Люпин, все еще заслоняя собой Гарри. Впрочем, рванувшего вперед мальчишку, удерживаемого лишь совместными усилиями его друзей, не заметить было трудно. – Ради чего все эти смерти волшебников? Хотите остаться единственным волшебником в мире? – Да как ты смеешь, оборотень? – оскалился Волан-де-Морт отводя палочку от девушки, чтобы замахнуться снова, но Люпин был готов. Если его смерть будет единственной, он готов. Без страха глядя, как зеленая вспышка зарождается на конце палочки и ледяной голос проговаривает два слова приговора. Время словно замерло, остановив землю и выкручивая чувства на максимум. Гул криков возражения длились вечность. И отчетливее всех его звал Сириус. Так почему прежде изумрудной вспышки перед глазами мелькнула копна черных как смоль волос? Почему полный ужаса и упрямства взгляд серебристых глаз оказался так близко? Полный чувств и огненной ярости, погасший и остекленевший в какой-то краткий миг? Нет! – Сириус! – завопил Гарри, отталкивая рухнувшего перед павшим другом Римуса, но в Поттера стальной хваткой вцепились Джинни и Гермиона. Рон упрямо удерживал друга за плечи. – Сириус! Отец, сделай же что-нибудь! – Зачем ты…? – беззвучно прошептал Джеймс, глядя на Сириуса. Неимоверным усилием воли подавляя болезненный ком и убеждая себя, что встретится с Бродягой на другой стороне, он шагнул на место Римуса, вновь заслоняя Гарри, удерживая от дальнейших провокаций. Ледяной смех вновь огласил двор. Гарри рвался вперед, и Джеймс понимал сына каждой клеточкой: Реддл, эта мерзкая тварь, не имел права смеяться! Только стонать от боли. Но партию не переиграть. С доски уже сошло целых сорок их фигур, да и Лунатик все еще рвался защищать стаю! – Очередной щит, Гарри Поттер? – спросил Волан-де-Морт, не решаясь подступить к Джеймсу. Кошачьи зрачки метались в поисках лазейки. Реддл нервничал. Но взяв себя в руки, просто направил палочку на Люпина, захохотал, стоило Джеймсу дернуться в сторону друга. – Мертвый, но все такой же слабый! Так кто твой следующий щит, Гарри Поттер? – А нужен ещё? – спокойно спросила Лили, шагнув из толпы. И её шага было достаточно, чтобы палочка дрогнула в руке Реддла, а он сам отступил на пять! – Как ты считаешь, Том, нужен ещё щит? Ты нацелил палочку на того, кого только что защитил Сириус Блэк! Хочешь испытать судьбу? – Ты, – презрительно зашипел Волан-де-Морт. – Ты мертва! – Вот незадача, – иронично протянула Лили. – Сириус, – убито прошептал Гарри, и Джеймс повернулся к сыну, позволяя боли подступить к сердцу. – Ничего не делай, сын. Подожди новостей, я к нему. – Он может вернуться? – умоляюще попросил Гарри. – Я узнаю, – кивнул Джеймс, оглянувшись на жену: у Лили все было под контролем. Встретившись со все еще сжимавшим плечи Гарри Роном, Сохатый принял от него негласную клятву и шагнул за грань. Привычное фойе, привычная белизна. И оттого так необычно выглядит появившаяся посреди залы светло-бежевая дверь, около которой стоят двое братьев. Один в темном костюме, другой с рассыпанными по плечам длинными темными локонами. Стоят и смотрят друг на друга, не решаясь повернуть дверную ручку. – Ты чертов идиот, Бродяга! Как ты посмел сдохнуть? – кричит Джеймс, спеша к ним. – А я предупреждал о визитах, – безразлично отзывается Регулус, но Джеймс уже не стоит и толики его внимания, когда брат вновь рядом с ним. – Джеймс! – тут же бросается к другу Сириус, а в глазах Рега мелькает разочарование. – Вы победили? Регулус мне все рассказал, но мне запрещают спускаться к вам! И я… я не хочу тут оставаться! Как вы тут с ума не сошли? Лучше дальше! Но без тебя не уйду! – Ещё нет, – отзывается Джеймс, наконец, сжимает его в объятиях и позволяет себе утешиться ложным облегчением. – Нет, Сириус, ещё не все… И там… там Гарри, Сир. Ему очень больно. – Я обещал ему семью, – поникше шепчет Бродяга, отстраняясь, смотрит на Джеймса с таким отчаянием, словно только он способен даровать искупление. – Но ты же понимаешь, Джим? Понимаешь, что у меня не было семьи! И я не хотел… Зачем жениться ради обещания? Плодить наследников ненавистному роду, когда сын Римуса мог остаться сиротой! Если Гарри… – Сириус, – опустошенно зовет Регулус, отводя взгляд, и Бродяга оборачивается к нему. – Даже с тобой мы теперь вместе, братишка! Но Джеймс тоже моя семья, а не те… – Мы не пойдем к матери, да? – Она сошла с ума, Реги! – холодно подтверждает Сириус, подходя к младшему. – Вспомни наши ссоры из-за твоей метки, её мнение… – Я не хочу это вспоминать, – качает головой Рег, поднимая взгляд на брата и почесывая перебинтованное предплечье. – Ты же простил. – Так тебе только это и нужно было, дурачье? – восклицает Сир, сжимая опешившего Регулуса в объятиях. – Я передам Гарри… – отступает Джеймс, не мешая воссоединению двух Блэков. – Что я желаю ему счастливой свадьбы! – обернувшись, наставляет Сириус, продолжая удерживать брыкающегося брата. – Счастья им всем, черт подери! – Сириус Блэк! – угрожающе предостерегает его администратор за стойкой. Судя по тону, не первый раз. – Мистер Поттер, возьмите пакет! – Джеймс! Зов Лили раздался, едва тот переступил грань. В тот миг, когда Волан-де-Морт пальнул заклятием в их сторону. В миг, когда у Поттера не осталось и секунды на раздумья, когда он широко замахнулся палочкой, выстраивая самое мощное Протего, на которое только способен. Луч Волан-де-Морта отскочил рикошетом, и тот едва успел выстроить свои Щитовые Чары, отправляя опасность куда-то вверх, в облака, отозвавшиеся мощной грозой. Воспользовавшись замешательством врага, Кингсли, Флитвик, Слизнорт и МакГонагалл пальнули в защитную сферу вокруг Нагайны, разрушая оболочку. Извиваясь, змея рухнула наземь. – Давай, Гарри, – прошептал Джим, заходя сыну за плечо. – Брось сапфир! Рванув вперед и падая перед телом Сириуса на колени, Гарри прицельным броском швырнул камень прямо под ноги Волан-де-Морта, и вокруг него разлилось ослепительное сияние. Раздались яростные крики, и из глубины свечения едва можно было различить движения Реддла: ослепленный, тот схватился за виски, пытаясь придти в себя. Замешательством воспользовались Невилл и близнецы, мигом шмыгнув в сторону вслед за ускользнувшей в тень змеей. Оттуда раздались крики подоспевших Пожирателей, и на помощь поспешили профессор Стебель, Эрни МакМиллан, Полумна Лавгуд и Джинни Уизли. Остальным же предстояла куда более серьезная задача. Оглушенный Волан-де-Морт начал палить заклятиями направо и налево. Профессора и Орденцы только и успевали блокировать его проклятия. На особо яростном крике всех просто снесло с ног взрывной волной, раскидав по краям двора, но от магии камня Реддлу было не отделаться. – Видишь? – вскинулся Гарри, выпуская руку крестного. – Видишь до чего тебя довела твоя Тьма? – Змея! Нагайна! – отчаянно завопил Волан-де-Морт, пытаясь вырваться из опутавшей его световой клетки, а спустя миг из того угла, куда ринулся Невилл в небо упорхнула темная дымка, развеянная чьим-то мстительным Люмосом. – Нет! – Крестражей больше нет, Том! – продолжил Гарри, поднимаясь на ноги. – А ты беспомощен перед магией, которую считал слабостью! Видишь, Том Реддл? Раскайся! Перед всеми павшими, которых ты мучил. Раскайся! Ты же сам хочешь, чтобы все это прекратилось! – Не смей! – Время твоих угроз закончилось! – сухо оповестила Минерва МакГонагалл, поднимая палочку. – Вместе! – оповестил Кингсли, и в Волан-де-Морта разом нацелились несколько десятков волшебных палочек всех защитников Хогвартса. Только Джеймс и Лили не подняли своих, просто шагнув за спину своего сына, ободряюще ему улыбнувшись. Благодарно кивнув им, Гарри вскинул свою палочку. – Бойся гнева измученных тобою. Акцио, сапфир! Едва камень рванул в руки призвавшего, а его всполох света погас, двор озарило десятками иных ярких вспышек. Не сговариваясь, все защитники Хогвартса атаковали главную угрозу, и в центре атаки вновь возник яркий, но теперь многоцветный и трескучий столп, устремившийся ввысь. Исчезнув, оставил после себя лишь слабое сморщенное тело под грудой обугленного темного балахона. Волан-де-Морт пал, а все стояли все ещё с протянутыми палочками, чуть опущенными в опасении, что тот сможет подняться. Но слишком слабыми выглядели его останки, а лица на обожженной коже будто не было вовсе. Он был мертв, хотя никто не мог в это поверить. С затянутого тучами неба пошел снег, словно укрывая пострадавший замок, засыпая чем-то белым и чистым закопченные места сражения. Все закончилось. Снегу насыпало уже достаточно, но никто из защитников все никак не мог понять, что же произошло. Облегчение пришло с невыносимым опустошением, а вернувшийся мир мог даровать только усталость, покрывая раны пушистыми хлопьями, крайне тяжелыми хлопьями. Все собрались в Большом Зале, вокруг своих павших. Джеймс пытался дышать. Он пытался, уговаривал, убеждал. Он знал, помнил проклятый светлый холл, вспоминал теплый оттенок двери. Чувствовал буквально подкоркой, что у нее ждет его Сириус. Стоит рядом с Регом, встречает возвращавшихся с поля Битвы товарищей, кричал на Грюма, приветствовал девушек и ждал его, ждал Джеймса. Но здесь, в Большом Зале под серебристым потолком снегопада он видел друга спящим навеки, с обессиленной рукой в подрагивающих пальцах Гарри. Рядом стоял Римус, не сдерживая тихих слез, струящихся по лицу, благодарно смотрел на умиротворенного друга. А сын… он был необычайно тих, словно уснул в объятиях Лили. – Гарри, – позвал Джеймс, присаживаясь рядом. Парень вздрогнул, выпуская руку Бродяги. – Он не вернется, да? – хрипло спросил он, словно не дожидаясь ответа. – Конечно не вернется, все же кончилось. Судорожно вздохнув, он обвел взглядом Большой Зал, глядя на уставшие лица боевых соратников. И те словно этого ждали. – Гарри! – позвал Денис Криви, и у того сжалось сердце от осознания, чего все ждут от Гарри. – Я подойду к нему, – взглянув на парня, измученно улыбнулся Люпин. Тяжело вздохнув, он шагнул к Криви, когда Джеймс перехватил его за руку, притянув к себе, обняв так крепко, как только мог, чуть отстранился, касаясь лба друга своим: – Он сделал это ради тебя и Тонкс, Римус. У тебя все еще есть она и малыш, дружище, помни это! – А вы? – печально улыбнулся Люпин, сжав плечи Сохатого. – Вы уйдете? – А ты бы предпочел расстаться с сыном? – Понимаю, – кивнул Римус, все еще сжимая плечи друга, словно набираясь сил, пока не смог отступить назад, разрывая объятия. – Прощай, друг. – Не смей спешить к нам, – криво улыбнулся ему вслед Джим, вновь присаживаясь рядом с семьей. – Тебе пожелали долгой счастливой жизни! – Передай ему, что он идиот! – Сириус... Мы с ним говорили о будущем. О его семье. Он долго смеялся над вариантом, что наши сыновья пойдут в школу вместе. Сириус и Джеймс, – Гарри посмотрел на отца, вспоминая все рассказы о его школьных годах. Вот только подбадривающая улыбка наоборот смутила. – В смысле, в этот раз их не разлучит война и... Черт, теперь мне самому кажется это слишком сентиментальным! Да и учиться они могут на разных курсах. Ссориться! – Гарри, – добродушно улыбнулся Джеймс, перехватывая сына за плечи. – Гарри, если ты хочешь, называй! Эта псина уже на облачке, выкобениваться не будет. А мне правда будет в радость, что в мою честь назовут внука. Ты... Все правильно понял. – Ни я, ни твой отец не хотели для нашей семьи ничего из прожитого ужаса. Тем более, Сириус, – добавила Лили, поглаживая сына по спине. – Значит, не глупо? – уточнил Гарри. – Нет. Конечно нет, – улыбнулся Джеймс, проведя рукой по куртке, услышал шорох того самого пакета, полученного посреди битвы. Вскрыв его, он внимательно вчитался в инструкции, не в силах сдерживать расползающуюся по лицу улыбку. – А вы? Вы теперь уйдете? – глухо спросил Гарри, не глядя на отца. – Да, – кивнул Джеймс, и его семья в недоумении уставилась на него, не понимая счастливой интонации. – Сейчас да, Гарри. Но мы ещё сможем навестить тебя дважды! Когда позовешь. Мы увидимся! И Сириус тоже. – Только дважды? – задумчиво протянул парень. – Это должны быть воистину важные моменты! – Когда мой внук схлопочет наказание за изощренную шутку? – Джеймс! – с притворным раздражением протянула Лили, и они устало усмехнулись. – Схлопочет, пап! Обязательно схлопочет. Внучка. Лили, – шкодливо улыбнулся Гарри, чуть виновато взглянув на мать, но наткнулся лишь на понимающую улыбку. – Мне будет вас не хватать. Неужели уже пора? – Для такого расставания никогда не наступит подходящей поры, сынок, – грустно вздохнула Лили, взъерошивая ему волосы, тоскливо посмотрела на семью Уизли, где Молли незримо обнимала Фреда, словно иначе не могла принять произошедшее. А может, и правда не могла. – Мы с твоим папой осиротели примерно в этом твоем возрасте. Но тогда мы уже были друг у друга. У нас были друзья. У тебя... – Джинни, – мягко улыбнулся Гарри. – Придете к нам на свадьбу? И на крестины? – Которого из внуков? – уточнил Джеймс. – Черт... Я думал про Люпина, а теперь... – Ты поймешь, когда мы понадобимся тебе по-настоящему, дорогой, – прошептала Лили, сжимая сына еще крепче напоследок целуя в лоб и поднялась на ноги. – Прощай. – Мой Чемпион, – печально улыбнулся Джим, сжав ладонь сына, помог ему подняться, обнимая его. – На похоронах Сириус все равно будет рядом. Незримо, но... Он услышит. – А придет... потом, – нервно усмехнулся Гарри, хлопая отца по спине. – Спасибо, пап. За все. – Прощай. Они возвращаются в уже опустевший холл. На ручке двери видны царапины, а Регулус безучастно рассматривает потолок Большого Зала сквозь главное окно. Сириус сидит на ступенях, нервно вцепившись в длиннющие смоляные пряди. Заметив друзей, он издает странный крик и пересекает холл в кротчайший миг, крепко сжимает Джеймса, что у того ребра трещат. – Ты теперь рядом! – Навсегда!