Любовь — слабость

      Любовь, в конце концов, становится нашей слабостью.       Гви заметил её, когда ей было только десять. Ещё радостная и полная жизни, Хе Рён сверкала своей чистотой в свете луны на городском празднике. Звонкий смех и завораживающая улыбка тронули ледяное сердце. Гви по своему многолетнему опыту с одного лишь взгляда мог сказать, что она превратится в прекрасную женщину.       Когда её впервые привёл к нему в Подземный дворец недостойный называться даже отцом, из сияющих некогда глаз текли слёзы, а на маленьком сердечке лежал страх, позже переросший в открытую ненависть.       Хе Рён желала бесконечной власти. Власти над своим собственным отцом, что продал её вампиру. И Гви подарил ей эту власть, превознеся до сана самой королевы. За её трепетную натуру, за наглый надменный взгляд, за чересчур бесстрашное красноречие. Она не боялась его, как это делали другие, смея перечить и дерзить, выводя порой Гви из себя. Но этим она и сделала себя особенной. Он получил к себе столь долгожданное человеческое отношение, зародившее в его сердце огонёк напрочь забытого древнего чувства. Хе Рён понимала Гви как никто другой, с лёгкостью угадывая его мысли и желания. Она была его женщиной, маленькой непослушной куклой, строящей козни за его спиной. Гви вертел ей как марионеткой, тайно присматривая и охраняя. Он мог бы сделать её своей половиной. Но это было бы слишком просто…       И что теперь? Гви убито посмотрел на залитый кровью пол Зала Советов, покрытый трупами министров. В своём отчаянном забытье, тоске, что захлестнула его с головой, он не пощадил никого. Это они были во всём виноваты!       Из его и так  мёртвого сердца будто вырвали единственную оставшуюся живую часть. Гви не хотел, чтобы она умирала так просто. Сотни лет, нет… Он хотел бы держать её около себя тысячи лет, чтобы она продолжала его ненавидеть. А он ведь, правда, любил её. Трепетно и нежно, насколько вообще был способен. Страстно ревновал, когда она отдала своё сердце этому ничтожному королишке. Её запах был столь сладок и манящ, что доводил Гви до дурмана, заставляя сдерживаться огромным усилием воли. По праву, вампиры истинно желают лишь крови любимых. Крови, что становится строжайшим запретом.       Хе Рён и сама всегда была для него под запретом. Слишком юная и невинная для уединённых утех. Она была тем бесконечно желанным сердцем, которое Гви был не в состоянии заполучить. И вот теперь она полностью его. Только мёртвая. Холодная, бледная, хотя всё столь же прекрасная.       Гви до смерти жалел, что тогда, перед казнью, её не послушал. А ведь она сама предлагала ему просто забрать её и уйти, куда глаза глядят. Возможно, так и было бы лучше. Он нашёл бы новое королевство с прогнившим королём, который был бы готов платить за его, Гви, помощь кровью своего народа. Он бы мог даже обратить её в вампира, приковав к себе на веки вечные. Но она пыталась защитить своего недостойного короля, принеся себя ему, Гви, в жертву. Это-то его и взбесило.       Стать его женщиной… Гви саркастически усмехнулся, слизывая с губ капающую кровь. Она ведь даже минуты рядом с ним не смогла бы выдержать. Хотя ей хватило бы ума искусно притворяться. О-о-о! Это Хе Рён делала безупречно!       Гви снова с презрением окинул трупы министров, что как жужжащие мухи до сих пор давили на его вконец расшатавшуюся психику. Она была права. В любом случае люди сами бы разрушили свой мир. Они ведь так глупы и жадны до денег и власти. Взять хотя бы её собственного отца: ни капли не горюет о смерти собственной дочери. Теперь Гви понимал то жгучее отвращение, которое Хе Рён испытывала к родителю. Первый министр не был человеком. Он был даже хуже его — вампира.       Перед налитыми алым глазами вновь возник образ прекрасной уснувшей девушки, которую Гви оставил в покоях своего Подземного дворца. Он множество лет прожил среди людей, а она знала его всего десять. Не по годам умная девочка смогла так легко засесть у него в сердце. Его бесило, что Хе Рён могла читать его как открытую книгу, и одновременно Гви этим забавлялся. Забавлялся её слепыми попытками манипулировать им и влиять на его решения. Глупышка… Он ведь прекрасно видел все её маленькие шажочки неповиновения. И вот она шагнула ещё раз… Вырвалась огромным прыжком из его рук, воткнув нож в спину. Странно, но Гви совершенно не винил её за это. Нет, не так, он даже ожидал этого от растаявшей от доброты короля ледяной принцессы. Стоило ли ему самому быть с ней поласковее, чтобы укрепиться в её сердце? Возможно… Но сейчас слишком поздно об этом думать.       Гви до сих пор не мог поверить, что Хе Рён мертва. Он просто не мог этого принять: она всегда была рядом. Но… Он убил её. Своими собственными руками. Случайно, по глупой неосторожности. Такой глупой, что даже смешно. Гви страдальчески захохотал и зарылся руками в волосы. Теперь кто цинично улыбнётся на то, что он делает? И кто скажет в наглой форме, что он жалкий? Кто будет скрашивать его одиночество в Подземном дворце? Кто станет его женщиной? Кто? Кого он, бесчувственный вампир, что влюбился спустя сотни лет, сможет полюбить? Что ему вообще теперь делать дальше? Да и есть ли в этом какой-то смысл?       Хе Рён умерла на его руках! А он даже не смог побыть с ней в последнюю минуту.       Ночную тишину разорвал устрашающий протяжный звериный вопль. Вопль, полный отчаяния и безысходности. Сегодня ночью все планы Гви пошли прахом, всё катилось в тартарары. Его трон был всего лишь пустышкой, как и мнимый сан короля. Гви снова взревел, в порыве разрушающего гнева отбросив бесполезные и глупые людские прошения. Сегодня ночью он потерял самое дорогое, что у него было.