Барабанная палочка и порванная струна

«Любовь прячется в шкафу…» Что за бред, думал Найт, выкидывая очередной глянцевый журнал своей подруги, лишь мельком скользнув взглядом по обложке. Этой макулатуры, благодаря стараниям Эвелины, накопилось столько, что становилось уже страшно. Свой выходной Эмиль посвятил глобальной уборке квартиры, в то время как его пассия занималась готовкой обеда. С забранными в небрежный хвост волосами, в старой домашней майке и подранных джинсах, Найтмер сейчас меньше всего походил на того самого мрачного и готичного Кошмара, коим являлся на сцене. К часу почти всё было убрано, остался только хлам в кладовке, до которого мужчина на этот раз твёрдо решил добраться, и выкинуть всё лишнее. Энтузиазма, правда, несколько поубавилось, стоило только открыть дверь и оценить объём предстоящей работы. Глубокий вдох, и… - Эмиль! Рука, осторожно вытягивающая что-то с верхов, дрогнула от неожиданности и всё, что хранилось на верхних полках, полетело на пол. Найт лишь едва успел прикрыть голову руками, мысленно проклиная Эвелину. - Что?? – крикнул он, бросая взгляд в сторону кухни, стоя посреди вывалившихся из кладовой вещей. - Чем ты там грохочешь, безрукий? – как обычно ласково отозвалась девушка. – Вот всегда так… Далее последовала стандартная схема – возмущение, фраза «а знаешь, я тут подумала…», и длинный перечень того, о чём она подумала. Найт поспешил оградиться от этого и вернуться к уборке. Среди прочего хлама, лежащего у его ног, Эмиль увидел один предмет, вызвавший на его губах ностальгическую улыбку. Присев на корточки, он подобрал старую барабанную палочку Оле, неизвестно как оказавшуюся здесь. Сейчас Бон такими палочками уже не пользуется. Этот небольшой предмет пробудил в нём массу воспоминаний о тех временах, когда в составе группы ещё не было Кота. Главным образом воспоминания касались молчаливого, слегка мрачноватого драммера. Да, Найт был когда-то даже влюблён в него, но о своих чувствах не обмолвился ни словом. Он считал, что с возрастом такие увлечения проходят, а мимолётный роман внутри группы ни к чему хорошему не привёл бы. Сейчас, размышляя над этим, Индастриес начал осознавать, что это было откровенным враньём самому же себе. Тёплые чувства, старательно скрываемые даже от себя, никуда не делись спустя столько времени. Краем уха, слушая причитания Эвелины, Эмиль представил себе своё будущее с ней: свадьба, дети, он сам с пивным пузом, сидящий на диване перед телевизором, а их группа давно ушла в небытие, или вместо него взяли другого гитариста… а жена пилит, пилит, и пилит каждый Божий день. Найту едва не стало плохо, как можно докатиться до такой жизни? *** Тоскливо жить в просторной квартире одному. Просыпаться каждое утро, как всегда сначала душ, потом кухня. Взгляд в сторону наполненной посудой мойки, обещание себе помыть посуду вечером, после репетиции. Турка на плите, традиционный завтрак в виде ароматного кофе и бутерброда, после - сигарета. Бон вдруг представил, что однажды утром он проснётся, а на столе уже будет стоять дымящаяся чашка с любимым напитком. А рядом - он. Тот самый человек, которого Оле несколько лет мечтает сделать своим. Но этот человек никогда не будет его. Суть даже не в том, что они оба мужчины, а в том, что у этого мужчины есть женщина, и у них всё прекрасно. Чёрт дери эту бабу. Ладно бы забирала только любимого человека. Но она ещё и отнимает близкого друга в его лице, который в последнее время стал отдаляться всё больше. Это жизнь, Оман, а не сопливый роман, где всё настолько прекрасно, что тянет блевать от тонн розовой ереси, - напомнил себе швед, допивая кофе. Сырые осенние дни, с каждым днём всё холоднее. И через год будет так же. И через два. И совсем неважно, где он будет к тому времени. Всё равно от этого никуда не денешься. К студии он приехал минут на 15 раньше. Никого из ребят ещё видно не было. И ключей у него нет, но, к своему удивлению, Оле обнаружил, что дверь не заперта. Значит, всё-таки не он один сегодня явился на работу раньше. Самую скучную работу в мире, как любил иногда замечать Вип. Найт, после очередного скандала со своей подругой по какому-то пустяку, в это утро пришёл в студию пораньше. Включил свет, аппаратуру и сел настраивать свою гитару в самом мрачном расположении духа. Отношения с Эвелиной плавно сводились на нет, он даже не чувствовал влечения к ней, как женщине. Какая там любовь. Тем более, когда ночью снится почти голый барабанщик, и у тебя даже во сне встаёт от вида красивого мужского торса. Нет, надо сосредоточиться на работе. - Твою мать, Нодтвейд… - Сам с собой разговариваешь? – послышался голос в дверях. Эмиль поднял взгляд на Оле, который скинув куртку, сразу направился к своей барабанной установке. - Ты почему так рано? – Найт продолжил возиться со своим инструментом, подкручивая колок, чтобы сильнее натянуть одну из струн. Тот факт, что они сейчас здесь вдвоём, в некотором смысле смущал мужчину. Причина была всё та же, но он боялся того, к чему это может привести. Если он не сдержится, ведь кто знает, как ещё отреагирует на это барабанщик. - А ты? Хотя нет, я знаю, ты у нас отъявленный трудоголик, - спокойно отозвался Бон, вынимая палочки. На вопрос он отвечать не стал, на что Найт только пожал плечами: - Опять поссорился с Эвелиной. - Почему? – на этот раз в голосе Бона послышалось удивление. - Достала до ручки, - высказал Эмиль то, что уже довольно долго занозой сидело у него внутри. - Я думал у вас всё хорошо, разве нет? - У неё да, а вот мне… я, кажется, не люблю её на самом деле… – Найт, закусил губу, глядя перед собой и понимая, что болтает лишнее. Сейчас, наверное, начнутся вопросы, на которые он Оману не сможет дать ответов. Оле замолчал, вертя в пальцах одну из своих палочек. - Ясно. В студии повисло молчание. Каждый занялся своим делом, Индастриес старался не встречаться с Боном взглядом, ругая себя, на чём свет стоит. Момент, когда он был почти готов признаться, безнадёжно упущен. Может, оно и к лучшему. Только он чувствовал на себе взгляд друга, от чего брюнет начинал немного нервничать, перетягивая струну. Та, не выдержав, порвалась, больно хлестанув по пальцам. - Твою мать!! – зашипел Эмиль, прижимая руку к губам. Не так больно, как скорее обидно за практически новые струны. - Эми, - позвал драммер, - подойди ко мне. - Зачем? – продолжая прижимать ноющие пальцы к губам, Найт посмотрел на него, приподняв бровь. Взгляд Омана из-под упавших на лицо чёрных прядей ничего конкретно не выражал, только уголки губ приподняты в едва заметной улыбке. Бон сидел перед ним на невысоком стульчике с круглым мягким сидением. Не поднимаясь из-за своей установки, он только немного повернулся к Найту, когда тот подошёл. Взял пальцами его руку, при этом, не разрывая зрительного контакта, коснулся тёплой ладони губами. Затем выше, к красному следу, оставленному струной. Аккуратно провёл по нему кончиком языка и подул. Такое невероятное было ощущение прикоснуться, наконец, к предмету своего обожания не только, как к другу. На лице гитариста было написано немое изумление, но он не сопротивлялся, позволяя Оману ласкать его руку губами и кончиком языка. - Нравится? Два пальца оказались в плену влажного горячего рта, Оле облизывал их и чуть посасывал, глядя на мигом покрасневшего мужчину снизу вверх. Надо же, подумал Бон, никогда не думал, что он умеет смущаться. - Оле… что ты делаешь? - Я тебя… - тихо ответил драммер, выпуская изо рта влажные от слюны пальцы, и наклонил гитариста к себе. Прижавшись щекой к его, он нежно прошептал, – убью нахрен за то, что ты мне травил душу столько времени, сволочь. Найт заметно вздрогнул, дыхание его слегка сбилось. Очевидно, он просто не понимал, как реагировать на подобное заявление. - Ты ведь тоже этого хочешь, - продолжал шептать Оман, зарываясь рукой в длинные густые волосы Найтмера. Близость желанного тела, аромат парфюма, тепло кожи… всё это вместе просто сводило с ума. Вместо ответа мужчина повернул голову, находя губы Оле, впился в них глубоким поцелуем. Медленно, мягко, но настойчиво проник языком в его рот. Да, он хочет этого. Давно и очень сильно хочет. Настолько, что нет сил сдержаться. Оман с готовностью ответил, терзая губы Найта, прикусывая и оттягивая нижнюю губу. В паху в тот же момент приятно заныло, дыхание захватывало, он едва успевал вдыхать воздух сквозь жадный поцелуй. Драммер с трудом осознавал, что это реальность, а не сон. Найт первым оторвался, выпрямляясь, провёл ладонью по щеке Омана. - Сейчас же парни придут… - Начал было он, но Оле прервал его, подтянув за бёдра ближе к себе. - Нодтвейдт, заткнись. Не поднимаясь, он задрал рубашку Эмиля, касаясь короткими поцелуями низа живота. Чередуя поцелуи с укусами, нетерпеливо расправился с ширинкой, приспуская штаны вместе с бельём. Эмиль глубоко задышал, зарываясь в волосы Бона. Желание победило разум. Оле слегка склонился, дразня горячим дыханием кожу, обхватив член у основания. - Хочешь? - Да… - Хрипло прошептал Эмиль, слегка вздрогнув, когда горячий язык едва прошёлся по головке. Бон не торопился, пробуя на вкус, слегка зажав головку губами. Дразня, медленно стал облизывать её, как мороженое, слизывая выступающую смазку. Найт едва сдержал стон, двинув бёдрами вперёд, но Оле отстранился, выпустив изо рта затвердевший член гитариста. На это Индрастриес недовольно зашипел, глядя на мужчину. Но тот только загадочно улыбнулся, наградив любовника глубоким поцелуем и потянул за собой за руку, обходя барабанную установку. - Что ты задумал? – Найтмер откровенно не понимал хода мыслей барабанщика. - Ты когда-нибудь делал это на барабанах? - Что?! - Да, я сошёл с ума, - продолжая слегка улыбаться, Бон усадил Эмиля верхом на бас-бочку, опускаясь перед ним на колени. Брюнет схватился рукой за железную перекладину, соединяющую барабаны и стойки с тарелками. Стараясь не задевать последние головой, он немного поёрзал, пытаясь устроиться удобнее. В задницу что-то немного болезненно упиралось. Пожалуй, что бас-бочка была не самым удобным местом. Оле не придал этому особого значения. Избавив Найта от рубашки, скользнул взглядом по торсу, затем снова вернулся к члену, плотно сжимая на нём губы. Опустился по стволу вниз, вызывая с полуоткрытых губ Индастриеса шумный выдох. - Оман, твою ж мать, активнее… - Прохрипел мужчина, теряя контроль от накатывающего на него наслаждения. Драммер подчинился, быстрее, но вместе с тем плавно лаская пульсирующий от возбуждения орган. Собственное желание давало о себе знать. Чуть поморщившись, мужчина потёр рукой свой член через ткань джинсов, мысленно уговаривая себя немного потерпеть. Другую руку он пристроил на ноге любовника, продолжая быстро отсасывать. Немаленький размер Найта сходу взять по основание не удавалось, но всё же Бон добился своего, заглатывая и принимая член в расслабленное горло. Наградой его стараниям послужил хриплый стон гитариста, находившегося уже на грани. Но Оле не позволил ему получить разрядку раньше времени. Отстранившись, он поднялся, освобождаясь от своей одежды. А Найт следил за ним затуманенным взглядом, кусая губы. Бон ухмыльнулся, поманив любовника пальцем. Отошёл к креслу, садясь в него, и наблюдая за действиями Найтмера. Тот, наконец, отпустив перекладину, за которую держался рукой, сбито вдохнул. - Оман, ты чёртов садист. Направляясь к креслу и избавившись от оставшейся одежды, Эмиль бросил её на пол к шмоткам Бона. Упёрся рукой в спинку рядом с головой барабанщика, наклонился к нему, впиваясь в припухшие после минета губы жадным поцелуем, другой рукой обхватил его возбуждённое достоинство, двигая по стволу вверх-вниз. В голове все мысли давно спутались, он даже не вспомнил о том, что в студию в любой момент могут явиться мужики и застать их за этим занятием. Плевать на всё, он так давно мечтал об этом, что подобные мелочи его просто не волновали. Да и Омана тоже. Тот уже дрожал от возбуждения телом, толкаясь в руку Найта и едва слышно постанывая в поцелуй. Руки его тем временем скользили по торсу любимого. Тёплая ладонь прошлась между лопаток, вторая легла на филейную часть гитариста. Сминая упругую ягодицу пальцами, Бон прошептал в приоткрытые губы с неизменной полуулыбкой: - Всё же классная у тебя задница, Нодтвейдт, нежная такая. - Придурок, - возмущённо фыркнул тот, переходя поцелуями на шею драммера, стал оставлять засосы на ароматно пахнущей коже. - Мм, да… - Пройдясь по промежности, Бон надавил на узкий вход кончиками пальцев, потирая его, тем самым заставив вздрогнуть. - А смазка? – спросил Найт, устраиваясь верхом на ногах мужчины. Барабанщик поджал губы, понимая, что ничего подходящего на роль смазки нет. Он убрал руку, поднеся её к губам Найта. - Оближи. Найт, ничего не ответил, глядя в глаза мужчины, которого мысленно уже называл своим. Он взял пальцы в рот, старательно облизывая их. После чего обильно смоченные слюной, они снова оказалась около тугого колечка мышц. Без предупреждения Оле скользнул одним внутрь, вызвав недовольное шипение, сразу накрыл губы поцелуем, растягивая узкое отверстие. Эмиль вцепился в плечи Бона, стараясь расслабиться. Непривычные ощущения пока не доставляли особого удовольствия, скорее некоторый дискомфорт, но он терпел, углубляя поцелуй. Вскоре к первому пальцу был добавлен второй. Барабанщик метко проехался по заветной точке внутри, от чего Эмиля выгнуло, и он сам стал насаживаться, желая получить новую порцию острого удовольствия. Бон не стал отказывать ему в этом, вновь нащупывая бугорок простаты внутри, а Найт уже откровенно постанывал ему в шею, сжимая в руке боновскую подвеску в виде пентаграммы. - Готов? – спросил Оман, быстрее двигая рукой, чувствуя, что пальцы скользят внутри свободнее. - Даа… - Простонал в ответ мужчина, отрываясь от шеи драммера. Он сам приподнялся, плюнув на свою ладонь, смазал член Омана, обводя головку большим пальцем. - Будет немного больно, - сбито дыша, Бон касался губами выступающей ключицы, провёл влажную дорожку вверх, завершив её засосом. - Потерплю, - Найт направил ноющий от сильного возбуждения орган к входу, медленно опускаясь на него. Из груди вырвался очередной хриплый стон, губа закушена почти до крови. Не имея никакого опыта в роли пассива, он даже представить себе не мог, что это настолько больно. Бон на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь узостью и жаром его тела. Но член входил слишком туго, смазки в виде слюны было определённо мало. - Расслабься ты уже, – тихо произнёс Оман на ухо любовнику, скользя по телу руками. Поглаживал, ласкал, одновременно с этим отвлекая отрывистыми поцелуями в губы. Найт, рвано дыша, отвечал, постепенно привыкая к новым ощущениям. Немного помедлив, Эмиль начал осторожно двигаться, а Бон, сдерживая желание начать толкаться в ответную, продолжал гладить его, со страстью терзая желанные губы. Постепенно боль отошла на второй план, уступая место удовольствию, их стоны смешивались, становилось нестерпимо жарко. Оба были на пике экстаза. Индастриес насаживался быстрее, принимая в себя разгорячённую плоть полностью. Оман толкал бёдрами навстречу, не сдерживая стонов. - Какой же ты горячий, Эми… чёрт, - мужчина откинул голову назад, а Эмиль припал губами к его шее, прижимаясь обнажённым телом к любимому. Сжимая его бёдра почти до синяков, Бон задавал собственный ритм, облизывая пересыхающие от частого дыхания губы. Ему в живот упёрлась истекающая смазкой головка. - Оле… - едва слышно позвал Эмиль севшим от стонов голосом. Оман опустил руку на его член, плавно проводя в такт движениям. Мышцы сводило, но Эмиль продолжал резко насаживаться, стараясь одновременно толкаться членом в ласкающую ладонь. Перед глазами потемнело, он больше не мог себя сдерживать, с приглушённым рыком кончая в руку Бона. Оле кончил почти сразу за ним. Прижимая к себе обессилевшего гитариста, он гладил член, размазывая вязкую жидкость пальцами. - Как думаешь, почему парни до сих пор не явились? – тихо спросил Оле, поглаживая по спине практически лежащего на нём Найта. Тот, переведя дыхание, открыл глаза, подняв на любовника взгляд. - Думаешь, не явились? Барабанщик, помолчав с минуту, заулыбался и слегка толкнул Найтмера в грудь. - Сейчас проверим, одевайся. Тем временем около дверей студии в нетерпении прыгал Эрик, всё надеясь подсмотреть в замочную скважину, что же происходит внутри. Скинни, с каменным лицом пытался урезонить мелкого: - Твою ж мать, Эрик, дай ты им спокойно потрахаться! - Йонас, а как по-твоему, Эвелина сильно расстроится? – сидящий на полу Андреас вытянул уже вторую бутылку из ящика с пивом, который он припёр с собой. - А тебе не всё равно? – хмыкнул в ответ Йонас, оттаскивая от двери любопытное животное, – я лично только рад за наших мужиков. - Я тоже, нахрена Эмилю эта баба вообще сдалась. Широко улыбаясь в своей манере, вокалист открыл бутылку, делая из неё приличный глоток. Вдруг дверь студии резко открылась, едва не заехав Коту по лбу, и на пороге возник Оман, поправляющий на себе одежду. Кот ойкнул и спрятался за «могучей» спиной Скинни, прекрасно зная недружелюбный нрав мрачноватого барабанщика. Особенно по отношению к его лохматой персоне. - Ну что, мы кончили, можете проходить, - с ехидной улыбочкой драммер сделал приглашающий жест рукой, окидывая друзей взглядом. Вип поднялся, похлопав Омана по плечу. - Красавец, дружище,– он подхватил с пола ящик с пивом и прошёл в студию, не переставая сиять улыбкой. - Думаю, это надо отметить. Вечером они вышли из студии вдвоём, когда остальные уже разъехались. - Поедем ко мне? – Оман, зажимая сигарету в губах, ждал, когда Найт запрёт двери. Эмиль покачал головой, беря мужчину за руку: - Я должен поговорить с Эвелиной. - Давай завтра? Ну, Эми... – Выкинув недокуренную сигарету, драммер вовлёк любимого в глубокий поцелуй. Эмиль ответил, чувствуя, как тает его решимость поехать сейчас домой, где сидит эта надоедливая мегера. Его уже бывшая подруга. - Как же мне хорошо с тобой, Оман…