Чёрная Леди

— Помогите… — раздался тихий и грубый голос. — Я заблудилась в лесу… помогите… — Это женщина? — поинтересовалась Мария. — Да. — Так чего ты стоишь? Впусти её скорей, по прогнозу передавали тайфун, она там насмерть замёрзнет! По тупя пару секунд, Михаил всё же решается открыть дверь. На пороге стояла невероятного роста женщина. Она зашла, и мужчина закрыл дверь. Ростом она была почти на пол головы выше самого Михаила, притом, что его рост был 2,14, но значительно худее его самого, одна кожа да кости. Лицо у неё было вытянутое, практически лошадиное, нос был длинный и крючковатый, как орлиный клюв, а глаза маленькие как бусинки, в широком рту находились гнилые и чёрные зубы, которые кажется даже на глазах сыпались, красотой она не блистала, с такой внешностью можно сразу идти прямиком в цирк уродов. Грязные, запутанные и чёрные от грязи волосы, свисали почти до её обвисшей груди, она явно была без нижнего белья, а на ней были белые оборванные обноски, по-видимому, раньше это было платьем. Больше удивляло, что Мария совсем не испугалась её роста, хотя голова её была практически на уровне бёдер этой женщины, наверное, она не боялась высоких людей благодаря росту своего мужа, ибо он был ещё тот гигант. К счастью потолок на первом этаже был почти 3 метра, и женщина даже не упиралась в него. — Господи, вы вся так запачкались и вымокли! Я принесу полотенец и своей одежды. — Не глупи, твои вещи ей не по размеру, я дам свою футболку и шорты из гардероба. Проводи её в ванную, пусть погреется. Даже ничего не став спрашивать, они позволили таинственной женщине остаться. Однако на все попытки Марии спросить её хотя бы имя, та в ответ молчала и не реагировала. Вот она уже сидела в гостиной на замшевом диване у камина, одетая в мужскую чёрную футболку с каким-то рисунком и чёрные шорты чуть выше колена. Волосы по-прежнему беспорядочно свисали, даже вымытые, они были чёрные-чёрные, но хотя бы без мусора в них. Постояльцы стояли у входной двери и лестницы на второй этаж и тихо перешептывались. — Ты уже дала ей поесть? — Нет, пока мы были в ванной, как-то из головы вылетело. Я подойду и спрошу её, не желает ли она чего, — Мария только ступила на порог гостиной, как послышался снова этот скрипучий и грубый голос. — Нет, я ничего не хочу. Девушка от удивления остолбенела на месте. «Как она нас услышала?» — мучил её вопрос. Но тут же позабыв эти мысли, она подалась ещё вперёд и задала новый. — Может хотя бы воды? Вы как пришли совсем ничего не ели и не пили. Молчание... Тут Мария хотела было обменяться взглядом с мужем, стоящим у порога, да не успела — послышался снова этот противный скрипучий голос. — Хорошо… воды… — Отлично… вода так вода, — не раздумывая, она зашагала в сторону кухни. Мужчина озирался на женщину, пытаясь представить хотя бы картину того случавшегося с ней в лесу. «Медведь? Авария? Собирала грибы да заблудилась? Но глупо как-то, дожди давно уже идут, кто же в дождь по грибы пойдёт? И вряд ли это медведь, ему бы даже смелости подойти не хватило. Да и если авария, главная трасса и ближайшее поселение находятся вообще в другой стороне, от трассы до нас только одна дорога, если авария была на трассе, проще было бы позвонить, или хотя бы поймать машину, но она сказала, что заблудилась…» — Вот и вода, — девушка спешно вошла в комнату, быстро перебирая ногами, на которых красовались белые тапочки с зайцами, она поставила стакан на маленькую тумбочку с цветочным горшком у камина. — Что-нибудь ещё? — Нет, я могу побыть одна? — Да, конечно, мне принести одеял, если вы надумаете спать? Диван раскладывается и, к сожалению, у нас больше нет мест, куда бы мы могли вас положить. — Да… Прошло почти полтора часа, прежде чем жильцы смогли, наконец, лечь спать. Вот они уже лежат в кровати своей спальни, второго этажа и понемногу засыпают, женщина должна в это время уже лежать на диване и отдыхать. За окном завывал сильный ветер, изредка об дом ударялся какой-нибудь мусор, немного пугая хозяев дома сильными ударами. Почти постоянно можно было услышать, как у дома скрипело старое дерево, раскачиваясь под потоками ветра изредка задевая окно тонкими ветками, создавая скрежущий звук. — Как ты думаешь, что с ней могло случиться? — шепотом произнесла девушка, лежа головой на волосатой груди своего мужа. — Понятия не имею, она тебе что-нибудь говорила? — Не-а. Наверное, произошло что-то страшное и она не хочет об этом говорить. — Надеюсь, что в ближайшее время тайфун прекратится и мы сможем избавиться от неё. — Не говори так, словно она тебя сильно обременяет! Она довольно тихо себя ведёт, и я думаю, что она мало ест, так что нас объедать не станет, что же тебе в ней так не понравилось? — Она… Меня пугает немного… Мы даже имени её не знаем, и как она вообще сюда забрела, может она нас обворовать хочет? — Глупости не говори, как она, по-твоему, в такую погоду что-то утащит? Её ветром сдует, прежде чем она хотя бы до трассы доберётся. — Почему ты так оптимистично о ней говоришь? Может она и женщина, но и женщина может много плохого сделать. — Ой, оставь её уже в покое! Бедняжка многое пережила, а ты даже её выгнать готов, только потому, что она имени не сказала. Я ложусь спать и чтобы я утром больше этого не слышала! — она повернулась к мужу спиной, немного поёрзала, закрыла глаза и заснула. Ночь была беспокойная, Марии снился кошмар о том, как кто-то во тьме гнался за ней, постоянно повторяя «Отдай его! Отдай мне! Отдай ребёнка!». Она много ворочалась, но, в конце концов, проснулась посреди ночи от кошмара и в тоже время от нескончаемого шума в доме, не считая постоянных стуков и скрежета в окне, по дому слышался тяжёлый медленный топот. Михаил уже храпел, и казалось, его не разбудишь даже выстрелом из пушки. Девушка села на кровать, потирая глаза, а топота, словно не было… Тут она почувствовала сухость во рту и решила спуститься на кухню, чтобы промочить горло. Она встала, одела свои любимый мягкие тапочки со зверушками и вышла из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь, стараясь не будить спящего в комнате. Руки и пальцы неприятно покалывало, хотя, скорее всего от того, что она их отлежала. Ей подумалось, что лучше не включать свет в коридоре, так что шла, прислонившись к левой стенке, у которой была дверь в спальню. И вот она уже начала спускаться по лестнице, которая ужасала своим скрипом в такой глухой ночи, где слышались только тихие удары и скрежет. Спустившись, она сразу повернула налево и оказалась в обеденной комнате, где чуть позже будет стоять большой обеденный стол, пройдя эту комнату она, наконец, попала на кухню, стараясь ориентироваться в темноте по зелёной лампочки от холодильника, потому что в этой мгле больше было ничего не разглядеть. Открыв холодильник, который ослепил её, она достала пакет томатного сока и не став доставать стакана начала пить с горла, но что-то было не так. Она почувствовала чьё-то присутствие за спиной. Она резко вспотела и напряглась, не став даже прекращать утолять жажду, она медленно повернулась, чтобы опровергнуть мысли, которые ей лезли в голову. Она огляделась краем глаза, но никого не увидела… — Вы беременны… — как гром среди ясного неба, заскрипел противный голос со стороны холодильника. — Разве дети не прекрасны?… Мария прыснула соком, запачкав руки и ближайшую кухонную мебель, издала немой крик и выронила пакет, начав учащённо кашлять, стараясь прогнать лишнюю жидкость из лёгких. И тут свет в гостиной включился, и кто-то направился на кухню включая, свет по пути громко топая. Когда свет включили на кухне, то Мария смогла разглядеть, что в тени в углу у холодильника стаяла та самая таинственная женщина, даже не опуская голову, она смотрела на неё, как будто свысока. Девушка забеспокоилась о ребёнке, что из-за сильного шока он может пострадать, приложив одну руку к животу, а вторую на грудь, она посмотрела на постороннего на кухне, это был Михаил. — Что тут происходит? Марин, я проснулся, а тебя нет рядом. — Всё хорошо, я вышла только попить и случайно подавилась. Так вы всё-таки проголодались? — обратилась она к незнакомке, попутно ища на столе полотенце или салфетку, чтобы вытереть разлитый сок. Молчание. Загадочная женщина больше не говоря ни слова, как призрак прошла в гостиную и снова села на диван, уставившись в некуда. — Ты её пугаешь! — шепотом прошипела на мужа Марина. — Она только начала со мной говорить! Знаешь… я, кажется, поняла, её явно обидели мужчины, потому тебя она и сторонится. — Обидели? Как? Я б к такой на пушечный выстрел не подошёл! — сказал мужчина, тоже стараясь особо не подавать лишнего шума. — За языком следи, о женщинах так говорить нельзя! — Ладно, хватит, что она тебе сказала, пока меня не было? — Эм… она поняла, что я беременна, и сказала, что дети прекрасны. — Знаешь что, держись-ка от неё подальше, как бы жалость тебя к ней не сдавливала, она слишком подозрительная и когда ты успела ей дать понять, что ты беременна? Снова бутерброд со сметаной и шпротами ела? — Ничего подобного! Как она пришла к нам, я и крошки в рот не брала. — Тогда как она, по-твоему, догадалась? В этот момент в доме резко погас свет, и молодую пару окутало мраком. Мария немного даже взвизгнула и подпрыгнула на месте, схватившись о край домашних штанов мужа, потому что спал он обычно только в них, без верха. — Прекрасно… Отлично. Просто замечательно! Только этого нам не хватало. Буду надеяться, что это только пробки вылетели, — возмущённо пробурчал Михаил. — В кухонном столе есть фонарик. Мне сходить с тобой проверить счётчик? — Нет, иди наверх и ложись спать, нечего тебе по подвалам шастать, там слишком холодно, простудишься. Мужчина взял фонарик и направился к входу в подвал, который располагался под лестницей на второй этаж, по пути он заглянул в гостиную, чтобы узнать, чем занимается его подозрительная гостья. Та в свою очередь продолжала невозмутимо сидеть на замшевом диване и сверлить взглядом камин впереди. Вон он уже решительно заходит в подвал, если честно, такие тёмные места его очень пугали, но он был слишком зол на кучу неудач, свалившихся ему на голову, так что подвал его почти не пугал. Идя по ступенькам, Михаил заметил, что ступеньки тут почти не скрипели, кроме пары тех, что были посередине. С каждым его шагом, он убеждался в том, что если на первом и втором этаже дома даже без света было достаточно светло, чтобы немного ориентироваться, то в подвали было черным черно, если бы не фонарик, он бы, наверное, даже не смог найти выход обратно. «Хоть глаз выколи, ничего не вижу» — подумалось Михаилу, к счастью он знал, где находится счётчик, так что смог найти его по памяти, хотя пару раз споткнулся об очередной ненужный хлам, вроде досок, оставленный строителями. По пути он заметил, что в подвале на удивление очень тихо, не слышно ни стуков, не скрежета, хотя с другой стороны не удивительно, пол первого этажа на половину бетонный, на случай если будет ураган и нужно будет где-то укрыться. Он открыл железную дверцу маленького ящичка, подёргал вверх и вниз за мини рубильники, но ничего не произошло. — «Издеваетесь? и как долго мы будем без света?» Пока мужчина дёргал за рубильники, надеясь на чудо, свет от фонаря беспорядочно метался по стене справа и когда он на секунду отвлёкся от рубильника, то заметил нечто странное на стене. Он посветил фонарём на стену, и в этот момент у него встал ком в горле и кровь ударила в виски, то, что он увидел, его не на шутку напугало. — Ох, бля… На белой известковой стене были многочисленные царапины, да такие сильные, что местами известь просто осыпалась, а на самых глубоких царапинах была видна ярко красная кровь, кто-то царапал её с такой силой ногтями, что пальцы должны быть сильно изранены, и надпись… «Ребёнок мой!» Михаил не стал долго стоять на месте, его охватил ужас и паника, по голове словно стукнули молотком, только ноги подкосились, как он понёсся вверх по лестнице к гостиной и посветил фонарём в сторону замшевого дивана. Загадочная гостья всё так же сидела на своём месте, однако взгляд её был устремлён не на камин, на этот раз она смотрела на Михаила. Её маленькие глаза были так сильно расширены, что глазные яблоки чуть ли не вылезали из глазниц, зрачки уменьшились под светом фонаря, а голова была сама по себе ненормально повёрнута, словно ей свернули шею. Она всё смотрела и смотрела, секунда, две, может, прошли минуты, а она всё пялилась на него, вызывая ужас и страх. Тело Михаила пробила дрожь, колени всё никак не переставали трястись, ноги подкашивались, а руки слабели, чуть ли не выпуская фонарик. — А-а-а! Миша! Миша! Ми-и-иша! — донёсся истошный крик Марии сверху. Михаил мигом бросился к жене наверх, его шаг напоминал несущейся топот буйвола. Резким размахом он открыл дверь и влетел в комнату, словно ураган. Женщина сидела на кровати, плакала, всхлипывала и выла — явно от боли. Всё её лицо стало красным и исказилось, а в свете луны глаза блестели от слёз. — Что произошло?! Почему ты плачешь? Эта женщина?.. Девушка вытянула руки к мужу, показывая что-то, вид у неё был, как у побитого ребёнка. Мужчина посвятил на её руки фонарём, а они… все в крови, на указательном и среднем пальцах правой руки не было ногтей, а остальные пальцы обоих рук словно прошли через мясорубку. — Я-я… — всхлип, — только на свет луны их… — всхлип, — а они… — всхлип, — такие!.. — тут девушка ударилась в истерику, громко завыла от боли и упала спиной на кровать, держа скрюченные пальцы перед собой, стараясь ничего не касаться ими. У будильника, что стоял на тумбочке у кровати, уже показывало шесть утра. Всё утро Михаил убил на перевязку рук любимой, которая не могла даже сидеть спокойно, к счастью, напоив валерьяной и дав обезболивающие, она всё такие успокоилась и уснула. В голове у него метались мысли, что всё произошло по вине той женщины, однако почувствовав усталость и сонливость, он решил отложить всё до утра, уснув рядом с женой на кровати. На часах было 11 утра, дождя не было, хотя ветер был даже, кажется, сильнее, чем вчера, дом скрипел, словно кто-то его пытался сдвинуть с места руками. Михаила разбудил приятный запах еды, похожий на запах гарнира из тушёнки. Открыв глаза, он заметил, что его жены не было на кровати, по-видимому, она рано встала и сразу пошла готовить. Он сел на кровать, надел футболку с надписью «Ария», вышел в коридор в пластиковых шлёпанцах, в которых обычно ходит по дому, вдыхая приятный запах готовки. Добравшись почти до кухни, он увидел свою маленькую жену, стоящую к нему спиной у небольшой газовой плитки, которая у них была на случай, если выключат свет, а это был как раз тот случай. Продолжая идти на кухню, он даже не вспомнил о тех ужасных вещах, что случились ночью. Даже не заметил по пути кровавые пятна на стене в коридоре второго этажа, когда его жена, не зная о ранах, шла за соком, словно всё выветрил из головы только приятный аромат еды, заставляя его живот бурчать всё громче в предвкушении хорошего завтрака. Казалось, ничто не может ему сейчас испортить приподнятое настроение, но тут он резко останавливается как вкопанный, и тут же вспомнив всё. Его жена, пританцовывая и мыча под нос какую-то незамысловатую мелодию, перемешивая на чугунной сковороде гарнир, в этот момент, разговаривая с кем-то на кухне. — Спасибо, ты очень помогла, с моими руками я бы долго нарезала морковь. Михаил поверить своим глазам не мог, его жена так беззаботно и радостно улыбалась этому монстру. Почему? Почему она вообще не чувствует к ней ни малейшего страха?! Жуткая женщина улыбалась низкорослой девушке, демонстрируя свои гнилые зубы, затем повернулась к Михаилу и заулыбалась ещё шире, почти от уха до уха, выглядело это на много страшнее, чем когда она просто смотрела на него вчера, сверля в нём дырку. Мужчину словно пронзило током, он спешно подошёл к жене и взял её под руку, пытаясь увести подальше на разговор. — Почему она ещё тут? — Что значит «почему»? Ты видел, какая погода на улице? Как мы её в такой ураган отпустим? Пусть остаётся, пока погода не утихнет. К тому же, она начала со мной разговаривать и даже с готовкой помогла, пока ты спал. — Ты что, совсем слепая или предпочитаешь не замечать? Как она сюда заявилась, в доме происходит что-то не ладное. — И ты всё на неё свалишь? Мало ли что в жизни бывает, всё это просто совпадение, а ты уже не раз подобный бред себе в голову вбиваешь, будешь и дальше мне настроение портить, оставлю без завтрака и обеда, — она агрессивно его оттолкнула и вернулась на кухню. На часах показывало 12, все трое сидели за маленьким столиком на кухне, но завтрак из макарон и гарнира из тушёнки ели только Мария и Миша, а загадочная гостья предпочла сидеть и только наблюдать, что, собственно, она и делала — наблюдала за тем, как Мария ест. — Она что, совсем ничего не будет? — встревоженно поглядел Михаил на рядом сидящую высокую женщину. — Она сказала, что уже ела, ела сегодня ночью, и она обычно мало ест, ты так о ней беспокоишься? — С чего бы? — тихо пробормотал он. — Я больше беспокоюсь о том, чтобы она не решила съесть нас… Тишина; было слышно только звук ударяющихся о тарелки столовых приборов, но эту тишину резко нарушил гогот. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха!.. — басом засмеялась странная женщина, стараясь прикрыть свой огромный рот длинной ладонью. От её смеха Михаил вздрогнул и у него пропал аппетит, а Мария подхватила и тоже немного засмеялась.