Landslide

      Всем известно, что «Всевозможные Волшебные Вредилки» является самым популярным магазином Косого переулка, да и всей Англии в целом. Многие юные волшебники преодолевают множество миль, дабы посетить это заведение, а заодно и прикупить пару-тройку товаров для себя и друзей. Солнце уже несколько часов как скрылось за горизонтом, а из-за его отсутствия на улицах Лондона стало довольно прохладно. К тому же пронизывающий северный ветер давал понять, что вскоре стоит ожидать заморозков (несмотря на то, что лето только-только вступало в свои права).       Часы в торговом зале магазина Уизли пробили полночь.       Натали и Джордж находились в кабинете за лестницей, на первом этаже дома, где непосредственно располагался сам магазин. Юноша сидел в мягком кожаном кресле за большим дубовым столом и перебирал документы, часть из которых были договорами на поставку товара, а часть - чеки из магазинов, где приобретались заготовки для изобретений. Фелпс же сидела на краю стола, держа в руках кружку с чаем, и молча наблюдала за возлюбленным.       Со дня гибели Фреда жизнь его близких и друзей кардинально изменилась. Особенно произошедшая после похорон неприятная ситуация дала Джорджу понять, что видеться с семьей ему больше не стоит: миссис Уизли случайно назвала Джорджа именем покойного близнеца. С тех самых пор он нашел возможность забыть прошлое в работе - днем пропадал в толпе покупателей, а ночью разбирал бумажную волокиту.       Вздохнув, Натали поставила кружку, жидкость в которой уже давно остыла, на стол и, подойдя к своему молодому человеку, обняла его со спины. Поцеловав рыжеволосого паренька в макушку, она снова ощутила этот до боли знакомый запах пороха, от чего слабо улыбнулась.       - Уже поздно, Джордж, - прошептала брюнетка. - Идем спать?       В ответ последовало недолгое молчание.       - Ты иди, а я еще немного поработаю, - Уизли ослабил узел галстука и вскоре почувствовал, что чуть теплая ладошка его девушки накрыла его руку.       - Вновь просидишь за этими треклятыми документами до самого утра? - как можно мягче спросила Фелпс и, сняв с Джорджа галстук, поцеловала в шею.       От удовольствия он прикрыл глаза.       - Не надо, Натали.       Медленно отстранившись, Натали виновато опустила взор. Она снова почувствовала то, от чего так давно хотела избавиться - чувство ненужности в этом доме. Война прошла, и стоило бы позабыть о прошлом и продолжить жить дальше. Да, поначалу всегда бывает трудно, но такова учесть людская.       Девушка, взяв с собой кружку, стоящую на письменном столе, и повинуясь воле возлюбленного, направилась предаваться объятиям Морфея. Джордж подумал, что поступает неправильно, и рефлекторно схватил мисс Фелпс за руку. Она продолжала смотреть прямо перед собой, на стену, словно на ней были изображены узоры невообразимой красоты. Уизли не мог понять, почему она не обернулась, не взглянула с испугом на него, как делала всегда, когда он подкрадывался к ней со спины. Может быть, она вовсе и не хотела? Не хотела смотреть ему в глаза и видеть в них эту пустоту, это безразличие?       - Посмотри на меня, - прошептал Джордж. – Пожалуйста, принцесса, посмотри на меня.       Услышав слово «принцесса», Натали резко обернулась.       Фелпс была потрясена, что любимый снова окликнул её таким образом, брюнетка выронила из рук кружку, отчего та, ударившись о пол, разбилась вдребезги. Пара не придала этому значения, а продолжила молча смотреть друг на друга. Молодой человек встал с кресла и вплотную подошел к брюнетке.       Натали молила Джорджа о поцелуе. Лишь об одном поцелуе, который бы показал, что она по-прежнему что-то значит в его жизни. Что он нуждается в ней. Аккуратно заправив прядь её волос за ухо, юноша еще немного помедлил, а затем пылко поцеловал девушку.       Впервые за долгое время она почувствовала, что внизу живота приятно заныло. Именно из-за этого Фелпс поняла, что все еще желанна, все еще любима им. Лишь с Джорджем Натали была по-настоящему счастлива. В минуты единения, его поцелуи, его прикосновения, слова, что он шептал ей, заставляли каждую клеточку тела сгорать от страсти наперебой с нежностью, а мысли путаться, погружая сознание в мир наслаждения.       Пара попятилась назад и остановилась у письменного стола. Натали, продолжая целовать возлюбленного, забралась на стол и принялась спешно расстегивать рубашку молодого человека.       Джордж осознавал лишь то, что в данный момент им овладели инстинкты, а не желание заняться сексом с любимой девушкой. Он боялся признаться сам себе, что сейчас опустошен и испытывает только потребность получить сексуальную разрядку. Однако факт остается фактом. Отбросив в сторону рубашку, юноша робко стянул шелковую ткань халатика с плеч брюнетки. Чуть грубо сжав грудь Натали, он начал ласкать её соски. В ответ на что мисс Фелпс зарылась тоненькими пальчиками в его рыжие волосы, взъерошив их, и ближе притянула к себе партнера. Отвлекши Джорджа, девушка поцеловала его, прикусывая нижнюю губу, а затем, решив взять инициативу на себя, быстро принялась расстегивать ремень, пуговицу и ширинку брюк.       Один взгляд глаза в глаза, легкая усмешка, и вот молодая особа плавно проникает ладошкой под плотную ткань боксеров, ощущая член юноши. Вновь поцелуй, уже наполненный страстью, небольшой долей похоти, и пара сходит с ума от переполняющих их чувств.       Сбросив на пол документы, канцелярские принадлежности в виде пера и чернильницы (содержимое которой, к слову говоря, разлилось не только на ярко-оранжевый ковер, но и на большую часть важных бумаг), Джордж помог Натали устроиться на жесткой крышке стола как можно удобнее, но для неё это всё было неважно.       В одно мгновение парень остановился и, закрыв глаза, опустил голову.       - Что-то не так? - она коснулась его щеки, пытаясь тем самым успокоить Уизли.       - Я не могу, - только и смог ответить Джордж. Он отстранился от девушки и встал посреди кабинета, закрыв лицо руками.       Натали медленно закрыла глаза, согнувшись в спине, зарылась пальчиками в собственные волосы и провела по ним, будто гребнем. Юноша, поставив руки на пояс, посмотрел на брюнетку:       - Натали, я...       - Только ничего не говори, слышишь? - прошептала Фелпс, из последних сил пытаясь сдержать слезы. Она надела халат и молча вышла из помещения, тихо закрыв за собой дверь, чтобы не разбудить грохотом спящую на третьем этаже сестру. Брюнетка, прислонившись спиной к двери, сползла на пол и зарыдала, закрыв лицо дрожащими руками.       Джордж, как только дверь стала преградой между ним и Натали, сел на пол прямо на том месте, где стоял, и провел ладонью по лицу, словно умываясь. Он слышал ее тихие рыдания за дверью, отчего сердце болезненно ныло, словно разрываясь на части. Его любовь по-прежнему была жива, но страсть, какая была прежде, исчезла, и причиной тому было то, что паренек вовсе позабыл, что значит жить.       Спустя два часа после случившегося Джордж направился в спальню. Он, осторожно приоткрыв дверь, вошел в комнату и закрыл её следом за собой, дождавшись глухого щелчка.       Натали, укутавшись в плед, спокойно наслаждалась сновидениями. Из открытого настежь окна в помещение периодически врывались потоки холодного ветра, отчего колыхалась тонкая ткань тюля. Тусклый свет уличных фонарей освещал висящий на стене плакат. Это была первая реклама магазина, которую они с Фредом придумали. Строчки:

«Почему так всех волнует Тот-Кого-Нельзя-Называть? Лучше пусть народ волнует Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать!»

      вызвали тогда множество негативных эмоций у большинства представителей старшего поколения и сумасшедший смех у детей и молодежи.       Уизли не спеша поплелся к кровати, а затем лег рядом с девушкой. В полутьме её лицо казалось бледным, умиротворенным, и сложно было сказать, что примерно час назад она плакала. И действительно, каждый вечер перед сном Натали садилась на подоконник в их спальне и сквозь слезы читала молитвы. Она молилась о нем, о погибшем друге - Фреде, а главное - о сестре, которая после гибели любимого потеряла дар речи.       Около десяти минут Джордж молча лежал, наблюдая за брюнеткой: за тем, как она изредка хмурилась, за тем, как она пыталась выбраться из-под тонкого пледа...       Внезапно ворвался сильный поток ветра, из-за чего газеты и письма друзей, лежащие на комоде, разлетелись по всей комнате. Уизли приподнялся на локтях и оглядел помещение, после чего быстро перевел взгляд на спящую Натали, которая, по всей видимости, даже не услышала шороха бумаги.       - Привет, братец, - раздался глухой шепот, напомнивший Джорджу голос его близнеца. Он снова оглядел комнату и заметил, что у входной двери стоит Фред, точнее - его дух. Он был точно таким же, каким его запомнил Джордж - растрепанные волосы, наполовину застегнутый замок клетчатого джемпера и озорная улыбка. Джордж было подумал, что ему все это снится, поэтому ущипнул себя. Но перед ним действительно был его погибший во время битвы за Хогвартс брат-близнец, и это - не сон. - Ты стал очень странным, братец Фордж, ты знал об этом? - Фред широко улыбнулся и подлетел к кровати.       - Фред? - дрожащим голосом произнес Джордж и насупил брови, оглядывая брата с ног до головы.       - Нет, поцелуй тебя дементор, Годрик Гриффиндор... Конечно же, это я, олух, - усмехнулся Фредерик, скрестив руки на груди, и воспарил в воздухе, будто лег на невидимый гамак. Вскоре улыбка исчезла с его лица, когда он посмотрел на подругу, которая лежала рядом с его братом. - Слушай, Джорджи, - обратился он к близнецу, - сегодня моя последняя ночь, и я подумал, что мне нужно сказать тебе кое-что важное, прежде чем я уйду, - Фред взъерошил свои волосы и тяжело вздохнул. - Знаю, что после того, как я умер, тебе тяжело, что ты скучаешь и прочее, но пообещай, когда я уйду, ты станешь жить как прежде.       - Это слишком... - начал было возражать Джордж, но Фред его перебил:       - Трудно будет лишь первое время, поверь. Я тебя как брата прошу, если не ради себя, то хотя бы ради Натали. Чтобы ты знал, - тихо добавил паренек, - она каждый день молится о тебе.       Джордж медленно обернулся и посмотрел на мисс Фелпс.       - Хотя бы ради нее останься прежним Джорджем. Я знаю про ваши проблемы и... Как ты думаешь, почему она до сих пор не рассталась с тобой? - в ответ проследовало только молчание. - Потому что она слишком сильно любит тебя, дубина. Не губи вашу с ней жизнь.       - Я... Я не знал. Не знал, что она...       - Именно, - Фред взлетел под потолок, на несколько секунд испарился, а затем вновь появился сидящим на кровати со стороны Натали. - Береги ее... Береги ИХ, Джорджи. Ты единственный, кому я могу доверить самое дорогое, что было в моей жизни - Марину. Ни в коем случае не позволяй ей тосковать, пусть она просто помнит обо мне, как о чем-то светлом в своей жизни. - Фредерик встал с кровати и было шагнул в сторону стены, но на мгновение замер и обернулся. -Кстати, чуть не забыл. Исполни еще одну мою просьбу - если будет сын, не называй его в мою честь, хорошо?       Джордж с удивлением взглянул на Фреда, затем посмотрел на Натали и вновь обратил взор на брата:       - Она беременна? - прошептал юноша, затем непроизвольно выпрямился, вытянул шею и подсел ближе к возлюбленной. Однако Фредерик, не сказав больше ни единого слова, с широкой улыбкой исчез в полутьме.       Молодой человек тяжело дыша наклонился над девушкой и аккуратно провел рукой по ее темно-каштановым волосам, отчего Натали проснулась. Заметив, что Джордж плачет, Фелпс резко села на кровати.       - Что случилось? – чуть хриплым голосом поинтересовалась брюнетка и коснулась теплыми ладошками лица возлюбленного. Его щеки были мокрыми от слез, и это насторожило Фелпс. В ответ парень, закусив нижнюю губу, отрицательно покачал головой. Он согнулся в спине, прижался поврежденным во время битвы с Пожирателями смерти ухом к животу своей девушки и заплакал еще больше, на что Натали просто молча обняла его. Ей было не столь важно знать причину странного поведения, сколько безвозмездно дать ему частичку нежности и заботы, в которой он так нуждался в это нелегкое время.       В это время в соседней комнате, которая ранее принадлежала другой паре - Фреду и Марине, царила тишина, а мягкий свет от ночника озарял небольшую часть помещения.       Старшая из сестер Фелпс сидела на кровати и, опершись спиной об изголовье и нервно кусая нижнюю губу, смотрела на их с Фредериком совместную колдографию. Девушка даже помнила, в какой день и котором часу был сделан этот снимок.       Это было лето тысяча девятьсот девяносто шестого года. Именно тогда их компания, за исключением Стейси и Оливера, отдыхала в загородном доме Терри Брауна и его семьи где-то на территории графства Кент.       На календаре четвертое июля. На часах около одиннадцати утра. Марина вместе с Фредом (с которым на тот момент она не была в отношениях из-за истории с недоноском-хаффлпаффцем по имени Оливер Кросс) сидела на берегу водоема. Пара болтала о первом знакомстве в Косом переулке, об ушедших в прошлое годах, проведенных в школе чародейства и волшебства Хогвартс и всем том, что теперь уже никогда не вернется.       Притаившаяся за ближайшим деревом Маргарет успела навсегда запечатлеть этот момент.       Закрыв глаза и опрокинув голову немного назад, Марина прерывисто выдохнула. У неё уже совершенно не было сил рыдать и кричать о том, что не верит в гибель любимого человека. Хоть и до сей поры она не смирилась с этим ужасным фактом.       Даже с поддержкой самых близких оставшихся в живых людей – матери, сестры, она чувствовала одиночество и подавленность. Ей не хватало каждодневных приколов, совершенно глупых и временами даже не смешных (как она думала) шуток. Она скучала по его улыбке и улыбкам тех, кого ему удавалось рассмешить. Тосковала по его манере скрывать свои истинные эмоции, будь то злоба или страх, обида или же любовь, застилая их плотной пеленой юмора.       - А я уж было подумал, что ты вышла замуж за этого дебила Кросса.       Марина открыла глаза и посмотрела прямо перед собой. Её взору предстал Фред Уизли.       Именно тот, чье лицо, местами испачканное темно-бордовыми пятнами крови, и на чьих губах после злополучного взрыва витала усмешка – всё это навечно осталось покоиться в сознании мисс Фелпс.       На щеке молодой особы блестнула слеза, на что Уизли широко улыбнулся и обхватил руками лицо Марины. Девушка закрыла глаза. Она не почувствовала ни теплоты, ни прежней шероховатости его ладоней от извечной полировки метлы, лишь прохлада - и только.       - А ведь кто-то говорил мне, что «слишком сильная, чтобы плакать», – паренек вскинул брови. – Открой глаза. Фелпс повиновалась воле юноши, и они внимательно посмотрели друг на друга.       - Ты же знаешь, как я не люблю, когда кто-то плачет. Тем более я не хочу, чтобы в этих прекрасных карих глазах были слезы, – Фред ненадолго замолк. – Разве что слезы счастья, – он, усмехнувшись, пожал плечами.       Еще некоторое время пара молчала, после чего девушка едва слышно прошептала:       - Я скучаю по тебе.       - Я знаю, – кивнул Уизли.       – Я… я люблю тебя, Фред, – Марина вновь дала волю слезам.       - Я знаю.       - Я не могу жить без тебя, – на эту реплику Фред отвел взгляд в сторону, тяжело вздохнул, а затем вновь обратил внимание к возлюбленной. – Мое сердце уже не может терпеть этой боли, – девушка прижала колдографию к груди.       - Это сердце, - молодой человек отстранился от Марины, - это сердце настолько храброе, настолько доброе… Тем более, что под ним ты обязательно выносишь того, чье сердце будет не менее храбрым и не менее добрым.       - Нет, – отрицательно замотала головой брюнетка, нервно засмеявшись. – Нет. Нет…       - Да, - перебил её Фредерик и вновь улыбнулся. – У нас было время, наше время. Но сейчас это прошлое. Я не прошу тебя перечеркивать все, что было, прошу лишь жить дальше, оставив вот здесь, - он накрыл ладонью прижатые к груди в области сердца руки девушки, - немного места для меня.       Фелпс продолжала молчать и сосредоточенно смотреть на парня.       - Скоро рассвет, а с первыми лучами солнца я должен уйти, – понурил голову Уизли. – Знай, что бы ни произошло, я всегда буду рядом с тобой. Если доведется встретиться с Богом, попрошу у него стать твоим ангелом-хранителем, – засмеялся Фред и, смолкнув, посмотрел на возлюбленную. – Ведь с таким хранителем, как я, тебе точно будешь житься спокойно. Ведь я же Фред Уизли.       Она хотела попросить его остаться еще хотя бы на часок, но, увы. Аккуратно приблизившись к Марине, парнишка поцеловал её и вскоре исчез, оставив на губах только холод этого прощального поцелуя.