Оеdipuskomplex

Ему всегда снится Беатриче. Красивая, холодная, церемонная - или в крови, медленно умирающая под его взглядом. Когда она умирала, она улыбнулась ему впервые за всю его жизнь тепло и нежно. Как настоящая мать. О такой улыбке он всегда мечтал, но почему-то получил, когда убил эту женщину чужими руками. Почему именно тогда? Неужели при жизни она не могла улыбнуться ему так, чтобы потом не валяться на земле мёртвой? Жаль было, или все улыбки приберегались для Шу, как для самого любимого? Цветок дурмана легко упал на землю в горшке, когда Рейджи дёрнул рукой с ножницами для обрезки. Такой лёгкий, белоснежный, хрупкий и ядовитый для смертных цветок, которым он, бессмертный, может любоваться, пока не превратит в вытяжку. Пара капель - и любой человек задохнётся и умрёт в мучениях. Вчера за оградой Беатриче ему померещилась. Хрупкая, светловолосая и с прозрачно-синими глазами, как у ненавистного братца Шу, с корзиной, полной цветов. Настоящая Беатриче никогда бы не взяла в свои руки корзинку грубого плетения и не одела бы простое лёгкое платье ниже колена, всё просто померещилось, не могло же быть... Нет, она не возродится, как бы ему не хотелось этого. Не доставит сыну такого удовольствия увидеть её ещё раз и снова убить - но уже медленно, мучительно... Сладостно для его взгляда. Да ещё и эта Юи... Прекрасная, но на редкость глупая закуска, жертвенная невеста на шестерых. Такая наивная, глупо махавшая перед ними крестом и сладко пахнувшая. Острый слух уловил тихий стук в комнате по соседству. Воришка? Вроде бы все в округе знали, что этого места стоит побаиваться... Или же окно не заперто, вот и стучит от ветра? В комнате действительно было открыто окно, и в свете фонарей за оградой перед взглядом Сакамаки Рейджи снова мелькнула Беатриче, как бессловесный, безмолвный мучитель вдалеке, мираж, наводящий ужас. Фата-Моргана его кошмаров.