Сумасшедший

В саду терпко пахло свежими яблоками, ветер гонял сухую листву в разные стороны, а багряный закат солнца освещал землю последним светом заходящей звезды. Макалаурэ Канофинве занимался сбором урожая, тихонько напевая песню, которую когда-то они пели всей семьёй, когда-то, задолго до Нирнаэт Арноэдиад, задолго до Исхода. Тогда ещё мать и отец жили вместе, тогда ещё казалось, что будущее прекрасно. Канофинве смахнул с длинных ресниц набежавшие слёзы. Он устал, очень устал за эти века бесконечной жизни эльфа. Устал от погони за сильмариллами, устал терять близких и любимых. Из семи братьев осталось только двое, всего двое Феанорингов остались в живых, остальные сгорели под гнётом клятвы. Тяжко жить, зная, что все, кого ты любил, мертвы, что ты сам последуешь за ними в безвременье. «Наш род не продлится, наш дом не вернётся», думал Макалаурэ, складывая очередное яблоко в плетёную корзину. Его печальную идиллию нарушили звонкие детские голоса и топот ног, достойный топота молодых лошадей. На поляну с тремя яблонями вломились, буквально перекатываясь друг через друга, два одинаковых темноволосых мальчишки. По их едва заострённым ушкам можно было определить, что это – эльфята, даже полуэльфы. Кано улыбнулся, он бы уже давно рехнулся, если бы не эти дети, Элронд и Элрос. Воспитанники Кано и Нельо. Эти малыши напоминали Кано его родных братьев, Амбаруссат. В прекрасных глазах эльфа снова появились слёзы. Он вспомнил Аман, отчий дом. Вспомнил, как Нельо кидал его одного с детьми, удирая к своему милому и ненаглядному Финдекано. Близнецы постоянно съедали у матери всё варенье, парно пакостили, сваливали один на другого всю вину, так что, не придерёшься. Видимо, это у всех близнецов в крови. Сыновья Эарендиля, они сперва дичились братьев и ненавидели, Элроса два раза ловили на попытке побега и один раз Майтимо поймал его в своей спальне, когда тот пытался устроить ловушку. Мальцу доходчиво всё объяснили и он смирился. Элронд оказался более смирным, он сразу же подружился с Кано, даже начал копировать его внешний вид, манеры поведения и, кажется, постоянную печаль. Вот теперь, двое ребятишек вломились на полянку к Кано, ухитрились стряхнуть своего воспитателя с лесенки и они уже втроём стали кубарем кататься по полянке, собирая сухие листья на одежду и волосы. Кано пытался, безуспешно, отвесить близнецам подзатыльники, но ребята уворачивались. - А ну, тихо! Прекратить кучу-малу, объясните мне вы, беспокойные создания, что случилось! Почему вы так вопите? Что произошло такого ужасного? Что-то случилось с Нельофинве? – Кано встревожено посмотрел на близнецов, которые разбирали, где чья нога-рука, где чья коса. - Кано, ты как всегда прав! – Пропыхтел Элрос. – Нельо, он совсем спятил! Ему надо к Ирмо на лечение съездить, да Валинор для вас закрыт. – Элрос любил подначить своих воспитателей на тему их изгнания. -Что с ним? – Кано встревожился. - Он обозвал меня Амбарто, сказал, что мне и моему брату не поздоровится, если мы снова будем шуровать в его инструментах и оружии. Маглор, дело в том, что мы даже и не пробегали мимо его мастерской, мы честно пакостили на кухне, прости, Маглор! – Кано съездил по загривку эльфёнку. Но, тот сам был виноват, нечего было говорить про кухню, это же больное место у Канофинве, ибо ему приходилось заниматься готовкой. Болящий Нельо почти ничего не ел, а вот подрастающие эльфийские воины – они сметали всё, что стояло на столе, а после кружили вокруг кухни, пытаясь стащить ещё что-нибудь. - Что он ещё говорил? - Он больше ничего не сказал, только смотрел так, словно через нас. Это страшно, Кано! – Элронд прижался к приёмному отцу, а Макалаурэ принялся гладить эльфёнка по встрёпанным волосам. - Финьо! – Вдруг раздалось около дома. Чуть хриплый надтреснутый голос пугал. У Кано всегда мурашки по спине проходили от такого голоса брата. Он опять был погружён в свои грёзы. - Я здесь, мельдо. – Крикнул он. – Дети, бегите, спрячьтесь, мне нужно его успокоить. – Кано уже сталкивался с подобным, не раз. После Нирнаэт, когда лишился любимого, Нельо множество раз сходил с ума, звал Финьо, но каждый раз Кано успокаивал его. Вот и теперь. На поляне появился высокий рыжеволосый эльф, в его густых локонах сияли седые пряди, лицо было расчерчено шрамами, но оставалось по-прежнему прекрасным. Он целенаправленно шёл к брату, который успел сплести косу и перевязать её золотой лентой. - Финьо, любовь моя, так вот ты где прячешься от меня! – Нельо подошёл к брату и сел рядом. Он долго молчал, а потом крепко обнял того, кого принял за своего любимого. – Финьо, я видел тебя мёртвым, но знаю, что это не так. Я видел, что тебя разрубили напополам, я рыдал над твоим окровавленным телом. А потом проснулся… Ты жив. Ты здесь, со мной… Нельо разжал объятия и лёг головой милому на колени. Он взял косу «Финдекано» и принялся наматывать её на палец. -Финьо, ты здесь, со мной. Но, почему ты молчишь? Почему молчишь, любимый? Финьо, а от тебя всё так же пахнет яблоками. Знаешь, я думаю, что это мне такой страшный сон приснился, привиделось кошмарное видение. Я думаю, что отец жив, что он сейчас придёт сюда и разгонит нашу идиллию, а я потом буду ещё неделю краснеть перед братьями. Но, руки моей никто не вернёт, милый. Ты спас меня… Эльф заплакал. Он прижимался к брату так, словно хотел врасти в него. Кано плакал вместе с ним. О, как же он хотел бы, чтобы это всё оказалось сном. Его слезинка упала на щёку брата. Нельо тут же принялся утирать эти слёзы, с такой нежностью проводя огрубевшими пальцами по лицу брата, что у Кано защемило сердце. - Не плачь, любимый. Не плачь. Мы вместе, а это главное. Всё хорошо. – Нельо поднялся и снова обнял «Финьо». Макалаурэ никогда не получал от брата такой нежности. Он сам любил Нельо, но ни на что рассчитывать не мог, ибо тот обожал и боготворил их кузена. Он понимал, что это подло с его стороны, так нагло пользоваться состоянием брата, чтобы урвать объятие, поцелуй, ласковый взгляд. - Нельо, огонёк мой, всё хорошо, всё хорошо. – Отвечал ему Кано сквозь слёзы. Он позволил себе запустить пальцы в жёсткие волосы брата, провести носом за ухом, поцеловать седую прядь у виска. Он знал, что через пару минут приступ закончится, брат уснёт, а когда проснётся, то снова замкнётся в себе, оживая только на тренировочной площадке, гоняя близнецов до потери пульса. Так и случилось. Нельо обмяк в объятиях брата и закрыл глаза. Уже стемнело, пришлось Кано нести брата на руках в дом. Притихшие близнецы не шумели, они даже сами приготовили себе ужин и теперь тихо-мирно читали книжки в зале у камина. У того же камина сидел Макалаурэ, тихонько перебирая струны арфы. Нельо спал, свернувшись калачиком и устроив голову на коленях у брата. Когда он открыл глаза, Маглор перестал дышать, он боялся услышать первые слова брата после приступа. Всегда боялся. -Кано, мне такой хороший сон приснился! Я видел Финьо и наших близнецов. Они опять стащили у отца из мастерской какие-то минералы, а потом старательно портили наше оружие. Кано, я видел Финьо, он живой. Живой, в моём сне. – Нельо взял брата за руку и поднёс к своему лицу. Замер на секунду, а потом прижался носом к запястью менестреля. Кано вздрогнул. – Ты пахнешь как он. Яблоками и сухой травой. - Я сегодня убирал яблоки в саду. – Макалаурэ слабо улыбнулся. Нельо всё не отпускал его руку, касаясь губами запястья. Это было приятно и щекотно, но он знал, что эти прикосновения предназначены другому. -Кано, спасибо тебе, что ты есть у меня. Ты так похож на него, мне легче пережить его потерю, когда у меня есть ты. – Нельо крепче сжал пальцы брата. - Мы – последние из рода Феанаро, мы должны быть вместе. – Кано снова выдавил из себя улыбку, но она получилась настолько неестественной, что Нельо нахмурился. После этих своих приступов он вёл себя как ребёнок, а вот поблагодарил – впервые. Тут не выдержал Элрос. Он подбежал к рыжему, схватил его за обрубок правой руки и заглянул ему в глаза, второй своей рукой он размазывал слёзы по своей детской мордашке. - Рыжий, очнись!!! Погиб, погиб Финдекано Нолофинвион! Пал в Нирнаэт Арноэдиад!!! Его нет. Сегодня в саду ты обнимался с Канофинве, а меня и брата ты принял за своих младших. Ты не здоров, Маэдрос! Ты болен! Очнись! Посмотри, Канофинве из-за тебя плачет, о, знал бы ты, как он тебя любит! Любит. Да, всю жизнь любил, да и теперь тоже. Ещё сильнее, когда ты – так жалок. Нет же, ты ничего не хочешь видеть, кроме своего горя. Ты потерял любимого, его нет рядом, он мёртв. А до этого ты был в тяжком плену, он тебя оттуда спас. Думаешь, твой любящий брат не хотел спасти тебя? Хотел, да твоей волей на его челе оказалась корона, не мог он оставить свой народ. Думаешь, ему легко было видеть вас, счастливых, легко, видеть теперь тебя, такого несчастного, разбитого? Ответь мне, Нельофинве! Почему ты так зациклен на прошлом? Почему тебе наплевать на Кано, на нас? Во мне и Элронде ты видишь только замену Амбаруссат, а Кано… Ты даже не замечаешь, как страдает этот нежный и любящий всех эльф. Странно даже, что он родился в вашей семье. – Элрос выдохнул. И тут только понял, чего наговорил. Нужно было ждать бури, но бури не было. Рыжеволосый эльф никак не мог сообразить, что произошло. Он отрицал, как мог, смерть возлюбленного, он создавал себе иллюзию прошлого, воспитывая близнецов и изредка заигрывая с Кано. Он пытался спрятаться за стену сознания, но теперь эта стена была сломана. Осознание реальности тяжким грузом навалилось на Нельо. Элрос понял, что натворил, хотел было просить прощения, но Макалаурэ остановил его движением руки. Смышлёный парнишка схватил брата за руку и вытащил из комнаты, оставив бедного Макалаурэ наедине с окончательно чокнувшимся Майтимо. - Так всё это время, это был ты? – Майтимо с надеждой смотрел на брата. Он мечтал услышать «нет», но с тонких губ, таких непохожих на губы Финьо, не слетало ни единого звука. Кано только мотнул головой. Нельо провёл рукой по волосам брата, всё ещё собранным в косу. - Нельо… - Величайший менестрель не находил слов для разговора с сумасшедшим братом. Ему было больно смотреть в печальные любимые глаза, больно было видеть в них надежду на отрицание. Но ещё больнее было ощущать его объятия и поцелуи, предназначенные другому. Тому, кто навек остался в кургане. Тому, кто снял его с Тангородрима. Тому, кто пошёл за ним, кто простил ему всё. Но Кано, а не Финьо был с Майтимо в самые тяжкие времена. Кано, а не Финьо ухаживает за сумасшедшим. Смог бы он, его любимый Финдекано, так трепетно защищать разум и дух Нельо? Мог, Кано знал это. Знал и ненавидел мёртвого кузена за то, что даже после смерти, он продолжал иметь влияние на их семью. Майтимо полностью ему принадлежал. Ему и их отцу. Макалаурэ заплакал в бессильной злобе, заплакал от обиды и жалости к себе и к Нельо. Рыжий ласково обнял младшего за плечи и неловко погладил его по худой спине. - Тише, Кано, тише. Ничего у нас уже не будет хорошо. Ничего. У нас осталась наша клятва, да эти дети, которых ты спас. Мы – последние сыновья Феанора, мы надежда нашего рода на возвращение. Кано, мы не должны раскисать. – Нельо оторвал плачущего брата от себя и принялся вытирать слёзы с его щёк. - Майтимо Нельофинве, ты меня не услышал? Я люблю тебя. – Кано ждал взрыва или пощёчины, как минимум. Брат слишком трепетно оберегал память Финдекано, пока у него не начинались приступы и он не бегал по дому в поисках Макалаурэ, который ему казался похожим на любимого. - Кано, мой маленький глупый брат… - Нельо только вздохнул тяжко. Обнял брата, уткнувшись носом в его растрёпанную макушку. – Ты пахнешь как он. Я люблю тебя, но мне слишком тяжело любить в тебе тебя, Кано, а не Финдекано, уж прости. – Макалаурэ обнял своего любимого рыжего вредного брата и счастливо улыбнулся ему в плечо. Это ничего, брат его ещё полюбит, а пока, можно довольствоваться тем, что есть. Главное, чтобы привык рыжий к тому, что от Маглора чаще пахнет костром и сталью, дубовыми листьями, ягодами и молоком, а яблочный аромат Финдекано создавался чисто больным воображением сумасшедшего брата. Тяжело любить безумца. Так подумали близнецы Элронд и Элрос, глядя на обнимающихся Феанорингов.