Одинока в бою

Я одинока в этом бою…       Когда это началось и чем закончится? На этот вопрос я не узнаю ответа. Мне хочется безумно смеяться, как во времена инквизиции, а хочется от бессилия бить кулаками об стену и рыдать. Во всех в книгах в эти моменты к девушке спешит прекрасный принц или влюблённый кавалер, обнимает и успокаивает. Я же лишена этого с самого своего рождения. Жить под личиной юноши, отбиваться от братьев в детстве, а потом жить с ними… Нет. Это можно считать моей сказкой.       Но она закончилась. Бок колет, будто там тысяча иголок с ядом. Рана пульсирует. Сжимаю губы в полоску, чтобы не зашипеть, убираю руку и наблюдаю, как багровое пятно становится шире, всё больше окрашивая мою бежевую военную форму. Я люблю и ненавижу кровь. Я — смесь противоречий. Я то, что скрывает от мира множество нежелательных тайн.       Порой я ненавижу себя, что не заметила этого раньше. Я ненавижу, что не заметила в янтарных глазах Венециано обречённость и тень печали. Я ненавижу, что лишь из-за намёков Романо догадалась, что произошло… Но я догадалась… Это моя ошибка — слишком поздно до меня дошло… И от этого больно. Люди говорят, что если чувствуешь боль, то, значит, всё ещё жив. Смеш-но…       Ирония судьбы. Меня обдурил собственный младший брат. Венециано. Когда это началось? Ответишь? Нет. Оказывается, я тут тоже не первый раз. Это моя третья временная петля. Горько и больно от воспоминаний, что я умирала на руках брата, а он, не смиряясь, возвращал всё назад. Глупый, глупый Север. Мог бы перевязать мои раны… Ведь, воплощение не может же просто так умереть?       Меч лежит около противоположной стены. Мне бы дотянуться до цепи, но сил нет.       Но мне надо продержаться. По библиотеке ходит это существо. Я впервые… Точнее… В этот раз впервые вижу этого демона. Хотя за свои года повидала немело проявлений сил Зла, демонов и Одержимых ими людей. Я изгоняла этих существ обратно в Преисподнюю, закрывала Врата и падала без сил. Помню, один раз я упала без сил на землю, а Романо, не ожидавший такого нападения, пытался привести меня в чувства. Что напугало? Слабость или стеклянный взгляд? Прости-прости, Юг, я тогда не извинилась за проявление слабости. Пришла в себя и сбежала, как последняя трусиха. А ты вернулся к Испании, но непомнил.       Я ненавижу себя за свои обиды перед братьями. Я не успела попросить прощения за то, что все года мастерски манипулировала ими, создавая мне нужные картины перед миром. И страны наивно верили в этот театр, широко открыв рты и аплодируя стоя.       Я знаю, кто я. Я знаю, что та ещё стерва. И умереть в Аду — моя обязанность и Судьба.       Этот серый демон с пустыми глазами всё бродит, рычит одну фразу: — Не сбежишь… Умрёшь…       На что лишь иронично усмехаюсь. Я бы с радостью, демон, да нельзя. Если бы я раньше догадалась, что происходит, то вытащила Венециано и остальных отсюда… Но умереть, чтобы ты посеял Ад на этой земле — не подумаю. Я столько лет хранила покой мира, что…       Как больно… Но не страшно… Сжимаю цепь. Меч, с грохотом, тянется ко мне. Встаю. А на шум откликается эта тварь… Нет. «Тварь» — это тварь Божья. А это — гад… Конечно, на змею не похож… Хоть рана и болит, но она не смертельная. Сжимаю два клинка и делаю несколько шагов назад. Эхом в голове отдаётся стук каблуков армейских сапогов. С равнодушием смотрю в чёрные глаза-бездны. Цепи гремят, лезвия атакуют с двух сторон, вонзаясь в предплечья. Прежде чем успевает эта сволочь схватить моё оружие, тяну цепь на себя. В идеале: таким выпадом я связываю врага, а второе лезвие пронзает его насквозь. К сожалению, приём здесь не действует. — Не сбежишь… — А я и не собиралась.       Я вытащу свою семью отсюда. Венециано прав: у нас никого не осталось, кроме нас самих. Мне больно не от раны, а от обиды, что я затаила на братьев. Я такая дура… Вместо того, чтобы радоваться, что у Юга и Севера есть друзья, я молча разворачивалась и уходила, сжимая кулаки и глубоко в сердце ненавидя Германию и Испанию… Я наворотила столько ошибок… Скажи, скажи, зачем такие острые ножи?       Прячусь за стеллаж и едва сдерживаю вскрик, когда вижу слева от своей головы лапу демона… Оно пробило книжный шкаф… Два книжных шкафа… Говорят, что слевой стороны стоит твой страх. Но мой ли Он?       Пока оно пытается освободить руку, бегу к двери. Оказавшись в коридоре, закрываю дверь на ключ… С тяжёлым выдохом скатываюсь по двери, оставляя кровавый след. А рана болит. От таких танцевальных движений она открылась… Хоть бы бинты найти…       И слышу снова тихие шаги… Венециано, стой! Подожди! Несмотрю на слабость, встаю и бегу… Подожди!!!       Выбегаю в широкий коридор и тяжело дышу. Край синей формы мелькает за одной из приоткрытых дверей. И та закрывается. На ключ… Безумие, или реальность?       В этом месте ничему нельзя верить, только рычанию за спиной… Поэтому резко выбрасываю руку в бок, острые когти существа впиваются в мои плечи, кровь снова окрашивает мою форму в красный цвет, а рык, смешанный с предсмертным верещанием, оглушает. Меч достиг своей цели, пробив Штуку. От боли не чувствую, как оно исчезает; от боли не чувствую, как падаю на холодный паркет; от боли не слышу, как братья идут ко мне, пачкая сапоги в моей крови… Я ничего не чувствую — я давно умерла…