Секс без обязательств.

Утром Райто не застал рядом свою потаскушку и задумался, что же на него вчера нашло. То ощущение теплоты как-то затуманило рассудок и думать ему об этом не хотелось, но теперь он выспался и наедине с собой может спокойно подумать о своём… Никогда раньше он подобного не испытывал и поэтому это чувство ему не знакомо. Любви не существует, нежность и ласка это лишь отговорки, романтика… Правила съёма, только менее прямые чем пикап. Может это связано не с его потаскушкой, а вообще к проституткам в общем? Надо проверить. Райто взял с тумбочки телефон и позвонил одной знакомой проститутке, пригласив её переспать, на что проститутка естественно согласилась. Уже примерно через час она приехала к особняку Сакамаки и зашла в комнату извращенца в пальто. Он стоял к ней спиной и смотрел в окно, ведь его терзали сомнения: правильно ли он поступает? -Так ты там и будешь стоять ко мне спиной или всё же мы займёмся с тобой делом? — нахально спросила шлюха, подлив масла в огонь сомнений вампира и он тут же повалил её на кровать. -Не смей так со мной говорить грязная сучка. — в одно мгновение все сомнения пропали и улетели вместе с их одеждой. Когда же они перешли, а самому сексу и проститутка положила одну ногу ему на плечо, сладко постанывая от его ещё пока слабых толчков в комнату вошла Кейт. Было прекрасно видно, как её сияющая улыбка пропадает с милого личика… -Кейт, я… — начал было Райто, но понял, что слова его бесполезны. Сколько раз девушка ждала от него подвоха, сколько раз искала в его душе обман. И стоило ей хоть на секунду поверить во что-то хорошее, так снова её и без того разбитое сердце раскололи с мелкую крошку… Не беря ничего из вещей, Кейт убежала из особняка, перехватив такси и не собираясь больше сюда возвращаться… С неё уже хватило. А Райто только сейчас понял, что сейчас совершил самую большую глупость в своей жизни. Он потерял ту, с кем так сблизился, как не с кем в жизни за все прожитые им века. А чуть позже на кухне он нашёл в вазочке своё любимое печенье, которого давно хотел поесть и в голове снова и снова повторялся вопрос: Что же я наделал?