Константа

Если ты слышишь, Если ты слышишь меня. Время вышло, А я не успел показать тебе Черный цвет Солнца.*

      21.05.2014 года.       23:04 — Не хочу умирать, — совершенно белыми губами произнес Иван, глядя на то, как мигает ярко-красная лампочка на взрывчатке, закрепленной на двери допросной. Крест-накрест, отличная иллюстрация к бессмертному васильевскому «Выхода нет». Его не было. В прямом смысле, да и в переносном, похоже тоже. — Мы не умрем, Вань, все будет хорошо, — сидящая напротив Рогозина, так же пристегнутая наручниками к стулу и столу, попыталась улыбнуться. — Мы просто ответим на вопросы, просто вопросы. И нас отпустят. — Я вам не верю, — медленно, по слогам, отчетливо и хлестко, как пощечина. Тихонов усмехнулся. — Всегда верил, а сейчас, уж извините, не могу… Галина Николавна, а вы ведь и ей поверили, — Иван рассмеялся, хотя ему было совсем не смешно. Скорее, наоборот. Перед глазами стояло торжествующее лицо той, кому они все безоговорочно верили. Точнее, не видели причин не верить. Женщина опустила голову, не в силах посмотреть ему в глаза. Боялась увидеть ненависть или, хуже того, презрение. Да, ей, полковнику, уверенной в себе женщине, сделавшей неплохую карьеру, всегда было важно мнение лохматого чудика, помешанного на компьютерах и сладком. В самый нужный момент этой поддержки не стало, внутри что-то надломилось, с тонким, едва различимым хрустом. Как карандаш, которые глава ФЭС ломала с завидной периодичностью. — У вас есть десять минут, — жуткий, низкий голос разнесся по внутренней связи, и допросная погрузилась в тишину. Галина собиралась с мыслями, повторяя почти заученные формулировки, Ваня же сидел с закрытыми глазами, но не спал. Они оба знали, что преступник наблюдает за ними в теневой, так же заблокированной взрывным устройством. Остальные фэсовцы во главе с министром и директором ФСБ сидели в конференц-зале, для них любезно транслировали запись, на которой заложники будут говорить совсем неприятные вещи. А ведь начиналось все довольно обыденно и невинно, никто из присутствующих в офисе не подозревал, во что выльется обычный телефонный звонок. Три месяца назад. — Галина Николавна, я все сделал, как вы просили, — Тихонов вбежал в кабинет начальницы, но вовремя вернулся, постучал и замер в дверях. — Надеюсь, ты никому ничего? .. — Обижаете, — программист протянул Рогозиной обычную тонкую, в непроницаемой черной обложке и отступил на полшага назад. — Ты можешь идти. Спасибо, — полковник позволила себе легкий намек на улыбку, после чего снова занялась документами. Тихоновская папка отправилась в верхний ящик стола, который Галина тут же заперла на ключ. — Хорошо, там экспертиза еще… — засуетился молодой человек и уже на выходе из кабинета, почему-то остановился. Странное предчувствие неприятной льдинкой застряло где-то в солнечном сплетении, но вопросов задавать Иван не стал. Знал, что Рогозина этого не любит. И если посчитает нужным, расскажет сама. В коридоре хакер налетел на Дунаеву, которая шла, уткнувшись в телефон, не замечая никого вокруг. — Ой, извини, — Ольга смутилась, убирая телефон. — Проехали, — Ванька не стал рассыпаться в извинениях и унесся в лабораторию. После того, что он узнал о Дунаевой, общение с ней захотелось сократить до минимума, а лучше вообще прекратить. — Вань, ты чего такой? — Амелина, едва посмотрев на запыхавшегося начальника, поняла, что он чем-то удивлен, озадачен и обеспокоен. — Какой? Нормальный я, работать сел, — пробурчал Иван, плюхаясь в кресло. — Рогозина отчет требует, а у нас еще конь не валялся. — Валялся, Ванечка. Я уже половину сделала, — старлей самодовольно улыбнулась. — Оксана, ты гений! — Только ты об этом постоянно забываешь. А я помню, — Оксана вернулась к написанию отчета, раскачивая туфелькой, наполовину снятой с ноги. Но показная веселость Тихонова сменилась мрачной сосредоточенностью. Мысли, что же делать полученной информацией, не покидали ни на минуту.