Бездна взывает

— Советник редко спускает свою собачонку с цепи, да и есть ли причина это делать? — намеренно грубо спросила девушка, накинула капюшон и потянулась рукой к книге, висящей на кожаном поясе. Взгляд был устремлен на еще живого наемника, пару минут назад напавшего на их отряд. Ее собеседник, больше походивший на груду камней, чем на Рыцаря Смерти, не сдвинулся с места, буравя взглядом свой запачканный кровью меч. Он был далек от мыслей про демона, и больше думал про свое оружие. Достаточно ли меч остр или его стоит немного наточить? Мечник провел пальцем по лезвию пару раз и пришел к выводу — стоит. — Гракʼхель знает, что делает. Раз Сатира выпустили из Мисташа, значит, на то была причина, — беспристрастно сказал Уджренʼра, перехватывая свободной рукой руку ведьмы, тем самым заставляя ее прийти в себя. Колдунья разочаровано вздохнула, — И мы не вправе быть ему помехой. Приказ есть приказ. Ведьма удивленно посмотрела на Уджренʼру. Сатир, мифическое существо, было под полной властью её, ведьминого, господина — Павшего ангела Люцифера, нынешнего Бетрезена. И приравнивать такого могущественного зверя к рядам гнилой Нежити было просто сущим оскорблением рьяной веры в своего бога для молодого адепта тьмы. Ведьма с красными от гнева ушами взглянула на сверкающий мертвенный светом меч Рыцаря. Стоит ей сказать хоть слово против, и её голова полетит в ближайшие кусты, а тело восстанет и пополнит бесчисленную армию безмозглой нечисти. — А так ли это? — спросила ведьма парой минут спустя, вырывая руку из цепкой хватки рыцаря, — Почему все подчиняются советнику Гракʼхелю? Что движет вами? Страх? Уважение? Преданность? — с каждым последующим предположением, ее тон становился все более ироничным. Уджренʼра замер, наклонившись над полумертвым наемным убийцей. Может стоит убить его сейчас? Или пусть немного помучается? — Ни то, ни другое. Скорее, это просто осознание того, что он сильнее. Инстинкт, пожалуй, — бросил он не поворачивая головы. — И знаешь, тебе не стоит говорить об этом каждому встречному, когда мы прибудем в Мисташ. Иначе ты умрешь раньше, чем доставишь свое послание, — Рыцарь Смерти замахнулся и одним ударом меча облегчил страдания человека. Девушка бросила насмешливый взгляд на труп и пошла следом за своим спутником. — Этот несчастный был лишь наемником, напавшим не на тот отряд. Не стоит мучить понапрасну невиновных, — опережая вопрос ответил Уджренʼра. Ведьма удивленно моргнула. И откуда столько благородства в этой мертвой плоти без души? Уджренʼре усмехнулся и поудобнее перехватил меч. Он давно уже стал нежитью, но привыкнуть к каждодневным приступам кровожадности ему не позволяло его, некогда чистое и светлое сердце паладина. Рыцарь вобрал омертвевшими легкими воздух и приложил тяжелую, как будто не свою, руку к давно уже не бьющемуся сердцу. Так легче. Намного легче представлять себя все еще живым и полным несбыточных надежд, чем мертвым, осыпающимся в прах. Всеми гонимый, всеми отринутый народ нежити не может и мечтать о покое. Только длинная дорога далеко в сумрак. — Хм, а ты слишком мягок, не находишь, Рыцарь Смерти? — ведьма скучающе зевнула и отвернулась, не решившись больше заговорить. Она все еще была человеком, и только рядом с мертвым могла так отчетливо осознать, что она все еще жива, и что жизнь не застыла на месте. Город Мисташ больше походил на останки огромного, неизвестного животного. То тут, то там можно было заметить груду полусгнивших костей, происхождение которых оставалось загадкой. Проходящий мимо человек шел, волоча подол когда-то дорогого, богатого одеяния по пыли. Он оскалил острые белоснежные зубы проезжающей мимо девушке, но заметив ее спутника недовольно фыркнул. Похоже, его добыча от него ушла. Ведьма и не заметила, как задержала дыхание. Ее всю трясло от непонятного могильного холода. Она слегка сбавила ход, позволяя Рыцарю Смерти поравняться с ней. Конь, горящий мутно-зеленым, неприятным для людских глаз светом, перебрал копытами и тряхнул рассыпающейся на глазах гривой. — Тебе не стоит сильно приглядываться к местным жителям. Не каждому это придется по нраву, — дал совет Уджренʼра, посмотрев вслед удаляющемуся вампиру. Глаза его, такие же невыразительные как и у его коня было голубого, выцветшего оттенка. Шелест крыльев и посыпавшаяся сверху черная крошка привлекли внимание ведьмы. Она подняла голову и поперхнулась воздухом, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Глаза ее безумно выпучились, хотя ведьма при всем желании не видеть этого ужаса, очень старалась отвернутся. Когда-то, еще в далеком детстве, ей рассказывали про драконов, а одного она даже смогла увидеть воочию. Он запомнился ей невероятно огромным, прекрасным и вселяющим страх созданием. В книгах писали, что никто еще не видел как дракон умирал, и так зародился миф про бессмертие и неуязвимость этих существ. Этому мифу ведьма слепо верила, будучи так же страстно уверена, что смерть никогда не коснется этих устрашающих громадин. Когда же она подняла голову, то вся ее вера рассыпалась, как рассыпался это дракон много лет назад. Над ней летела бесформенная, выбеленная временем груда костей. Глазницы дракона были пустыми, так же как и его грудная клетка и череп. Крылья шелестели, из-за своего размера цепляясь за проходящих мимо скелетов, пролетая насквозь призраков и сбивая верхушки домов. — Успокойся, он нас не тронет, — голос Уджренʼры был твердым и уверенным, и девушка немного пришла в себя. Дракона, казалось, совсем не заботило, кто там внизу смотрел на него. Он, не меняя скорости, летел над Уджренʼрой и ведьмой. Охранял или следил? Девушка содрогнулась от холодка, прошедшего по спине и ослабевшие руки отпустили поводья лошади. Сейчас, именно сейчас она умрет. Никто не послушает её, слабого адепта Легионов Проклятых. Её просто скормят Сатиру, тому самому, который был верным союзником Ада во многих боях. И её лошадь ведет её на верную смерть. Ведьма повернулась к Рыцарю с немой мольбой в глазах, но увидела только холодный взгляд мертвых глаз и кровожадный оскал острых, как кинжалы, зубов. Ведьма дрожа подняла голову и увидела перед собой иссохшую и бледную мумию в потрепанном дорогом платье. Мумия приоткрыла бесцветные глаза и с тихим шуршанием поклонилась, приветствуя скорее Рыцаря, чем его напуганную спутницу. — С возвращением в город, Уджренʼра, Рыцарь Тьмы, — застывшая маска лица не шевельнулась, лишь блестящие в сумраке глаза внушали настоящий ужас девушке, которая уже и не рассчитывала остаться в живых этой ночью.