Набеги

Где для набега хан созывает рать, где сарацины точат свои ножи, Ты собираешься резать и убивать, жечь мой златоголовый Иерусалим. Где племена выгрызают друг другу плоть, люди готовят детей к затяжной войне, Зверем ворвёшься в Трою и Вавилон и разнесёшь мой величественный Карфаген. Так мы меняем лица и города: Константинополь, Аккра, Истахр, Керак. Я неприглядна и вечно едва жива, ты – со следами старых забытых ран. Рубишь и бьёшь, насколько хватает сил, ищешь меня на рынках и площадях, Чтобы, когда падут Аскалон и Рим, душу отдать мою новым моим богам. Я утеку из пальцев любых богов, тело слепив себе сотню-две лет спустя, Где разрывает пустыню от взрывов бомб и ты продолжаешь, как прежде, искать меня. У наших историй – ни времени, ни границ, и наши судьбы тесно сплелись в одно Под грохот бешено мчащихся колесниц и залпы пушек где-нибудь в Ватерлоо. И если когда-то рухнет последний мир, у ног твоих лягут металл и простой песок И некому будет помнить про Тир и Рим, ты пустишь последнюю пулю себе в висок. Пока же я знаю, как хочешь меня найти, куда держишь путь и где тебя отыскать: Где сарацины точат свои ножи, где для набега хан созывает рать.