До первого проступка

      Лежа без сна Трой постоянно сжимал телефон в руке и подносил его к глазам, чтобы убедиться, что не пропустил звонок. Он оставил свои сообщения меньше часа назад, но уже беспокоился. Если Нейт так хотел вернуть его, то почему сейчас не спешит с ответом? Чем он занят и не связанно ли это с теми бандитами, что заставили его работать на себя?       У Троя было плохое предчувствие. За последнее время было мало поводов для радости, но сейчас краски словно сгустились. Возможно ему так плохо из-за причины расставания: ведь сам виноват. Однако Трой чувствовал, что есть что-то еще. Когда зазвонил телефон, он от волнения чуть не выронил его из рук, после чего поспешно нажал на кнопку ответа и закричал в трубку:       — Нейт!       — Трой Корделл? Это детектив Винтерхальтер.       Сердце у Троя ушло в пятки. Он узнал голос детектива, устроившего допрос в день ареста. Тогда Винтерхальтер мастерски давил на подозреваемого и заставил Троя почувствовать весь ужас рушащегося вокруг привычного мира. Сейчас он вновь испытывал нечто подобное. Что Нейт уже натворил, почему звонят с его телефона.       — Я слушаю, — голос Троя дрожал, хотя ему хотелось бы казаться сильным и ко всему готовым.       — Приезжайте в больницу святого Мориса, я все объясню.       — Что с Нейтом?       — Он… — детектив немного поколебался. — С ним все будет в порядке.       Это колебание стоило Трою километра нервов и несколько дней жизни. Он мысленно продолжил фразу как «арестован» или «умер». Сейчас не было поводов предполагать что-нибудь хорошее. Полиция никогда не звонит, чтобы сообщить хорошие новости. Тем более она не делает это с чужого телефона.       — Почему вы звоните с телефона Нейта? — не унимался Трой.       — Просто приезжайте. — Джо завершил звонок.       Трой сделал огромное усилие, чтобы собрать себя в кучу. Он принялся собираться: нашел у Нейта разменные деньги, вызвал такси, поискал ключ от входной двери, не желая бросать чужую квартиру не запертой. Рутинные действия помогали отвлечься от самых тягостных мыслей.       У выхода Трой задержался возле зеркала. На нем все еще была футболка Нейта, которая казалась теплее и мягче, чем любая другая одежда. Что могло случиться? Трой смял футболку на груди и поднес к лицу, пытаясь вдохнуть исчезающий аромат. Нейт боец, если кто и будет в порядке, так это он. У него есть внутренняя сила, которой хватает на двоих, он просто так не сдается.       Больница — часть здравоохранительной системы, где, несмотря на работу по спасению жизней, все равно правит бюрократия. В таких местах Трой чувствовал себя своим. Сейчас он переживал за Нейта и был в раздраенном состоянии, но мозг сам по себе перешел в режим работы профессионала. Без лишних истерик Трой подошел к регистратуре и узнал все, что было нужно.       Он не выходил из себя, когда медсестра сначала отказала ему в любой информации относительно пациента Нейта Рэндара, затем, выслушав обстоятельства, выдала необходимый минимум. Она действовала по протоколу, по закону, и Трой не мог на нее злиться, хоть воображение подкинуло сцену, где он вцепляется медсестре за плечи и трясет ее, пока она не расскажет ему все. Даже вещи, которые не знает, которые прольют свет на события последнего дня с момента их злополучного расставания.       Трой выяснил, что Нейт сейчас в операционной. У него огнестрельное ранение в область плеча, и, что вероятно, его жизнь вне опасности. На ослабевших от облегчения ногах Трой опустился на стул в приемном покое. Он так и знал: Нейта Рэндара просто так не убьешь. Но что же все-таки произошло?       Трою пришлось теряться в догадках, пока он не заметил идущего к нему детектива Винтерхальтера. Тот выглядел далеко не самым лучшим образом. Измятая рубашка с испачканными в крови манжетами, синяки под глазами и пластырь на скуле. Когда он подошел, Трой вскочил на ноги.       — Детектив!       Если бы сейчас кто-то попытался вмешаться в их разговор или отвлечь, он бы поплатился за это своей жизнью. Джо тоже чувствовал, что стоит быть конкретным и ничего не утаивать. Тем более, что теперь он доподлинно знал: перед ним невиновный человек, которого оговорили. Чуть меньше настойчивости Рэндара, чуть больше невнимательности с его стороны, и одна жизнь оказалась бы сломанной.       — Мистер Корделл, — в голосе Джо слышалась накопившаяся за день усталость. Он только что беседовал по телефону с начальством, пока медбрат пытался зашить небольшой порез на скуле.       Выдохнув, Джо принялся все рассказывать. С самого-самого начала. С того момента, как у него закрались сомнения в идеальности состряпанного дела, затем об их с Нейтом разговоре у зала суда, где они обменялись своими подозрениями и приобрели союзников. И, наконец, события сегодняшнего дня. О них Джо было говорить неприятнее всего, потому что он чувствовал свою вину. Подставил гражданского под пулю, пока сам прохлаждался в машине. Правда, потом все же получил.       Когда Джо ворвался в дом Санчеза, он увидел раненного Нейта, лежащего без сознания. Над ним стоял Санчез и целился в полицейского. За это в него можно было стрелять на поражение, да и времени было слишком мало, чтобы принимать осознанное решение, однако Джо успел сделать три вещи: он уклонился, выстрелил, успел сообразить, что Санчеза лучше ранить. Джо прострелил ему ведущую руку, быстро заковал в наручники и кинулся к Нейту.       Вызывая одной рукой скорую, Джо второй зажимал рану. Он по опыту знал, что огнестрельные ранения могут быть очень коварными и даже на первый взгляд поверхностные могут оборвать жизнь. В итоге Нейту повезло: жизненно важные органы не были задеты, но все равно требовалась операция.       — Хорошо… — Трой слушал, как завороженный.       Постепенно части пазла встали на свои места. Нейт так рисковал! Еще никто и никогда не делал столько всего для Троя. Нейт поставил на кон собственную жизнь, вряд ли Трой когда-нибудь сможет сделать что-то соизмеримое с его поступком.       — Что будет дальше? — Трой спрашивал не только о себе, но и о деле в целом.       — Санчез арестован. Пистолет, из которого он стрелял в Нейта, а до этого в Васко, скорее всего, принадлежит вам. Баллистическая экспертиза это подтвердит, и все обвинения будут сняты. А потом… потом Санчез получит от прокуратуры выгодную сделку, если только сдаст капитана Лоуренса и прольет свет на их делишки. Лоуренс — рыбка покрупнее, чем мелкий бандит. Санчез запоет так, что станет самой главной звездой года.       Под конец Трой слушал уже рассеянно, самые важные вещи он уже узнал. Торжество справедливости его интересовало меньше, чем новость о своей свободе. Пусть дела полиции остаются в стороне от него, он уже достаточно намучился. Быть пешкой в чужих руках унизительно и страшно.       По его молчанию Джо понял, что Трой больше не настроен с ним беседовать, поэтому попрощался и сказал, что позже расскажет о дальнейшем расследовании. Ему и самому сейчас обрывал телефон Джин, с которым нужно поделиться новыми сведениями. После оговорённого Троя Корделла и подставившегося под пулю Нейта Рэндара он будет больше всех рад, что дело закрыто: детектива Винтерхальтера вернут в его основной участок, и они снова станут работать бок о бок.       Джо ушел, а Трой остался ждать в приемной. Медсестра пообещала ему, что сообщит о завершении операции и, если пациент будет в хорошем состоянии, то можно будет на минуточку к нему заглянуть. Трой смотрел то на часы, то на медсестру, то на коридор, ведущий в операционные. Когда человек в больнице, за него переживают возлюбленные и самые близкие. Трой удивительно вписывался в массу других ожидающих родственников: супругов, родителей и детей. Они любили своих близких, и Трой любил Нейта. В такие моменты собственные чувства становились очень простыми и кристально чистыми, не оставляя сомнений в их подлинности.       — Мистер Корделл, — к Трою подошла медсестра и тихо обратилась к нему, стараясь не нарушить сосредоточенный покой всех остальных. — Операция прошла успешно, доктор сказал, что вы можете повидаться с пациентом.       — Спасибо, — так же тихо ответил Трой. Он был взволнован.       Пройдя по белому коридору с разноцветными полосами на полу, ведущими в разные отделения, он один раз стукнул в дверь реанимационной палаты и сразу вошел.       В палате стояли две кровати, одна из которых пустовала, а на второй лежал бледный, но улыбающийся Нейт. Он махнул здоровой рукой и попробовал приподняться, чтобы поприветствовать Троя. Увидев это безобразие, Трой сделал запрещающий жест.       — Не двигайся, — строго сказал он.       Трой отлично ладил с правилами и сейчас заставит Нейта соблюдать абсолютно все предписания врача. Это был старый добрый Трой, отчего Нейт еще шире улыбнулся.       — Как скажешь, начальник.       Тихо хмыкнув, Трой стал серьезнее. Он подошел к Нейту и взял его за здоровую руку, после чего наклонился и прижал ее к губам. Он хотел очень много всего сказать, но нужные слова застревали в горле. Он хотел поблагодарить, ударить, поругать, сотню раз признаться в любви и потребовать вечной верности друг другу. Он хотел очень-очень многого. И впервые в жизни мог это получить.       — Идти на вооруженного человека врукопашную было глупо. — Глаза у Троя были на мокром месте, но он пытался не расплакаться.       — Убегать от вооруженного человека тоже не очень умно. — У Нейта голос тоже дрогнул.       Они посмотрели друг на друга. Теперь недавняя ссора казалась такой глупой, с ее момента прошли сутки и целая вечность одновременно. Все изменилось. Любые неприятности, которые стояли на их пути, рассыпались в прах. Больше нет угрозы тюрьмы, бандитов, ложных обвинений.       Сейчас они два свободных человека, которые выбирают друг друга не из-за обстоятельств, а потому что хотят этого, потому что это диктуют им их сердца и чувства. Теперь они обычная пара, стоящая в начале отношений, у которой есть возможность построить нечто по-настоящему крепкое, длиною в целую жизнь. Если твой возлюбленный готов ради твоей чести и свободы поймать пулю, то это значит намного больше, чем любое признание.       — Простишь мне все мои глупые слова?       Трой наклонился еще ниже и теперь шептал почти в губы Нейта.       — Конечно. Когда меня ранили… жизнь не промелькнула перед глазами, но пока меня везли на скорой, я то приходил в себя, то отключался. И вот когда я был в сознании, то думал о тебе. Ха… — Нейт схватил Троя за воротник своей футболки и заставил опуститься еще ниже. — Я люблю тебя.       Их поцелуй закончился, едва начавшись. В палату вошла медсестра и выдворила Троя, причитая, что пациенту нужен покой. Нейт попробовал было возмутиться, что хорошо себя чувствует, но Трой и медсестра вдвоем накинулись на него. Рвение, с которым Трой требовал то же, что и она, впечатлило медсестру. Она уже привыкла, что сознательность редкое качество.       Нейт отлично шел на поправку. Его перевели в общую палату, где его навещал Трой. У Нейта были огромные претензии к больничным порциям и отвратительной на вкус «правильной еде», но Трой был неумолим и не желал принести даже крохотную сосиску. То же касалось и сигарет. Да Трой даже запрещал ему вставать, хотя Нейт чувствовал себя достаточно здоровым, чтобы хоть сейчас сесть на байк и укатить в сторону ближайшего бара.       В их с Троем отношениях мало что изменилось, главное — они не стеснялись показывать свои чувства. Когда Нейт выпишется из больницы, для них окончательно начнется новая глава.       На четвертый день пребывания Нейта в больнице его навестил детектив Винтерхальтер. Джо в приподнятом настроении, не стучась, вошел в палату. Нейт почти ждал его, потому что до этого услышал весьма специфичный визг тормозов и чью-то возмущенную ругань. У Джо изо рта торчала палочка чупа-чупса, и с ним только он один в целом свете продолжал выглядеть на удивление круто.       — Привет, напарник. Неплохо устроился, — в руках Джо держал абсурднейший издевательский шарик.       — Ты коп или шут? — Нейт был рад видеть детектива. Они вроде как успели настроиться на одну волну. — Слушай, — он оживился. — Купи мне гамбургер! Я сейчас готов убить за него.       — Будешь должен.       Когда Трой вошел в палату Нейта, то застал его на месте преступления. Тот на пару с детективом Винтерхальтером поедал сочный гамбургер, аромат которого можно было учуять еще из коридора. И Нейт, и Джо под осуждающим взглядом Троя выглядели несколько пристыженными. Джо поспешно вытер рот и руки салфеткой, чтобы скорее разобраться с делом, ради которого сюда пришел, и уйти.       — Я ненадолго, поэтому сразу приступлю к делу. — Джо вытащил какую-то бумажку из кармана и помахал ей. — А дело в следующем. Мистер Трой Корделл, вы стали жертвой капитана полиции, что непростительно. Виновные найдены и будут наказаны, бывший капитан Лоуренс вряд ли когда-нибудь выйдет из тюрьмы, что должно послужить вам неплохим утешением. Однако это еще не все: вас оговорили, репутацию очернили, засадили в тюрьму и сфабриковали дело. — С каждым словом детектива Трой становился все мрачнее и мрачнее. Он как никто другой знал собственную историю, поэтому не видел смысла в повторении известных и неприятных ему вещей. — Естественно, вы можете подать в суд на департамент полиции. Это будет резонансное и громкое дело, в итоге вас признают потерпевшим, в этом можно даже не сомневаться. Но, как всегда в таких делах, мы не хотим много шума. Я поговорил со своим начальством и заверил их, что вы в гневе. Просто в ярости. И только очень большой шаг навстречу сможет отговорить вас от намерений пойти в суд.       Джо протянул Трою бумажку, откланялся и вышел. Трой развернул и прочел написанное уверенным почерком детектива число, в котором было несколько весьма впечатляющих нулей.       — Что там? — Нейт попытался заглянуть, а когда увидел, восхищенно присвистнул. — О, да ты теперь богат! Все еще хочешь со мной встречаться?       — Дурак, — рассмеялся Трой.       Он свободен, оправдан и богат. Он рядом с любимым человеком, у них впереди все время и любовь мира. Он смог отпустить свое прошлое и спокойным взглядом смотреть в будущее. Он — абсолютно счастлив.                     

***

      Сцена после титров       Вывеска бара под названием «Пивз» представляла собой привидение, которому намалевали клоунский нос и раскрасили щеки. И еще у привидения можно было рассмотреть пару татуировок, что роднило его с большей частью посетителей бара. Может быть, и безвкусно, но запоминается, придает интересную атмосферу. Посетителей хватает, но это в вечерние часы.       — Мистер Корделл, нам точно можно сюда заходить? — с сомнением поинтересовался один из двух подростков, глядя на вывеску. Ему было интересно, а вот товарищ делал вид, что все происходящее пустая трата времени. По крайней мере, старательно демонстрировал скуку на лице.       — Точно. До шести здесь не продают алкоголь, так что несовершеннолетним путь свободен.       Улыбающийся Трой открыл дверь и пропустил двух парней вперед себя. Он знал этот бар как свои пять пальцев, ведь именно он помогал с ремонтом, ругался с рабочими, педантично проверял все на соответствие нормам и доводил Нейта до белого каления своей требовательностью. Он же был первым бухгалтером, официантом и посудомойщиком, когда бар только вставал на ноги. И он больше всех радовался, когда по вечерам здесь собирался народ и веселился. Когда мечта Нейта о собственном баре была исполнена, Трой занялся поисками себя — и нашел-таки.       Бар открывался в двенадцать и в утренние часы работал как кафе, но в такое время здесь почти не было людей. За барной стойкой заранее стоял Нейт, хотя теперь наконец-то мог половину обязанностей переложить на помощника. Нейт улыбнулся вошедшей компании.       — Приветствую.       Трой подошел к стойке и перегнулся через нее, чтобы получить свой законный поцелуй, а не только слова.       — Ууу, — послышались сзади смешки, на что Нейт показал подросткам фак из-за спины Троя.       — Мистер Корделл, да он!..       Один из подростков возмутился, а второй, которому до этого было скучно, наоборот рассмеялся. Он наконец показал радость, которую испытывал в глубине души. Как он ни пытался говорить, что сегодняшний день для него ничего не значит, это было не так.       — Нейт, позволь представить тебе моих подопечных. Это Ник, — Трой указал на возмущенного подростка, — а это Калеб, — кивнул в сторону второго. — И сегодня они оба окончили старшую школу. Покажите, мальчики.       У них обоих под мышкой были зажаты аттестаты, которые они получили сегодня утром. Два года назад это было невозможно представить. Но сейчас они здесь, а школьная жизнь позади.       В средней школе Ник был жертвой травли одноклассниками, поэтому, когда он поступил в старшую школу и столкнулся с тем же отношением, принялся резать себя и прогуливать занятия. Однажды он наглотался таблеток и попал в больницу, откуда его отправили на принудительное лечение, а затем в центр для трудных подростков. Там он попал в руки мистера Корделла.       У Калеба отец сидел в тюрьме, а мать променяла семью на героин. Он воровал столько, сколько себя помнил. Он выживал на улице, дрался, попал в плохую компанию. Арест и колония для несовершеннолетних, где за два месяца срока Калеб успел хлебнуть лиха. После он еще один год отсидел в средней школе, где учителя рисовали ему минимальные необходимые для окончания оценки, лишь бы не связываться с диким учеником. Вместо старшей школы он попал в банду, откуда при очередном аресте его на удивление отправили не в тюрьму или колонию, а в центр трудных подростков. Там он попал в руки мистера Корделла.       Однажды Трой проморгал беду с собственным братом и теперь исправлял ошибки с другими детьми. Он точно знал, что им нужна помощь и человек, который верит в них, когда этого не делают они сами. Именно Трой сидел с Ником в больнице, когда тот сорвался и вновь навредил себе; он давал ему книги, заставлял читать и пересказывать себе, после чего отправлял на занятия. Ник оказался очень хорош в литературе, стал получать по ней отличные оценки, а затем подтянул и остальную учебу. Появившаяся уверенность в себе позволила ему завести новых друзей и влиться в коллектив.       Именно Трой искал Калеба ночами, когда тот сбегал, и возвращал его назад. Провожал его до дверей школы и забирал, чтобы убедиться, что парень не прогуливал. Вместе с ним делал уроки, неожиданно для себя поняв химию и физику, такие нелюбимые в собственные школьные годы. Записал Калеба в пять спортивных секций, и безумно радовался, когда тот смог остановиться на волейболе. Тренировки и дисциплина превратили беспокойного Калеба в другого человека, теперь тот уже не мог променять мяч на наркотики, а командный дух на глупые понятия членов банды.       — Так, Нейт, а теперь будь добр.       Нейт достал из-под барной стойки заранее купленные по просьбе Троя рамки и отдал их мальчишкам.       — Глупость какая, — фыркнул Калеб, однако расправил свой аттестат и аккуратно вложил в рамку.       Так обычная бумажка ощущалась совсем иначе. Калеб и Ник смотрели на результаты своих трудов, на признание, что они не отбросы и не хуже всех остальных. Первая ступенька на пути их дальнейшего жизненного успеха.       — Мистер Корделл… — голос у Ника дрогнул, и стало видно, как заблестели глаза, — спасибо вам.       — Иди сюда, — Трой обнял его и прижал к своей груди, поглаживая трясущиеся плечи.       У Калеба в горле тоже стоял ком, но он не мог выразить благодарность словами и не привык показывать эмоции. На его плечо тоже опустилась крепкая рука, и он повернулся к Нейту.       — Эй, ты молодец, парень.       Рамки с аттестатами пока что висели на стене в баре, куда их определил Нейт. Парни в стороне пили безалкогольное пиво, ели гамбургеры с картошкой и играли в дартс. У них был отличный повод веселиться. Впереди еще много трудностей, но сегодня, сейчас, они отмечают свою победу.       Трой смотрел на них с отеческой гордостью. Когда он только устроился на новую работу, то понял, что многие его коллеги не особо верят в собственное дело. Опускают руки, отказываются от сложных детей, больше не переживают за них. Трой очень наделся, что таким не станет. А если станет, то найдет в себе силы отойти в сторону и уступить место новому энтузиасту, который будет держаться за вверенных ему детей руками и ногами.       — Тебя я поздравляю больше всего, — Нейт обнял Троя. — Ты молодец.       — Спасибо тебе, что помогал. Ты был вовсе не обязан шататься со мной по притонам, вылавливая Калеба из очередного гадюшника.       — Ну, я знал, с кем связал свою жизнь. Еще несколько лет назад были тревожные звоночки.       Они оба рассмеялись. Когда в жизни все хорошо, можно, наконец, с улыбкой смотреть на беды прошлого.