В краю магнолий

Они спускались с крутого берега к дикому пляжу. Велосипеды, которые они взяли на прокат на неделю, чтобы веселее было осматривать Сухуми, как и обувь, Алёна настояла припрятать в густых зарослях, несмотря на увещевания брезгливого Раиса, что не стоит босиком шарашиться по южным кустам, потому что там змеи, скорпионы и прочая ядовитая живность... Над Чёрным морем стояла полная луна, по которой по временам быстро пробегали чёрные тучки; было очень тепло. Слабо штормило. Ребята держались за руки, перемигивались и смеялись. Сейчас они займутся сексом в белой пене прибоя, потом, может быть, в обнимочку переспят ночь под открытым небом, а утром поедут на велосипедах в центр города – покупать билеты на вечерний концерт «Магнолии». И тут они пересеклись с троицей молодых людей, поднимавшихся с пляжа... Необычайно высокий худой парень и две его спутницы, ростом ниже среднего и изрядно широкие в области таза (норма у многих уроженок средиземноморского пояса), миловидные на лицо. Чуть только встречные скрылись за гребнем холма, Раис и Алёна ошеломлённо уставились друг на друга. У обоих одновременно вырвался сдавленный шёпот: «Это они!» Действительно, они нос к носу столкнулись с группой «Магнолия» в полном составе. Обознаться невозможно: каждый фанат знает все морщинки на лицах любимых музыкантов, даже если никогда не был на концерте. Особенно в нынешнюю эпоху Интернета, где всегда можно отыскать фотопортреты высокого качества. В случае с «Магнолией», несмотря на отсутствие какой-либо ротации по телевидению и официальных клипов, Интернет завален роликами, снятыми самыми преданными поклонниками, которые с любовным трепетом ловят своих кумиров на сцене в объективы дорогущих камер, а после концерта сами монтируют фан-ролики. В Сухуми каждая собака знает Бурхонову, Айвазовскую и Вауа, так что музыканты давно не здороваются с теми, кто радостно приветствует их на улице: язык устанет отвечать в десятитысячный раз. Но и прятаться ни от кого трио не собирается. Впрочем, никто до сих пор вроде бы и не пытался порвать их на сувениры. Вот и сейчас они спокойно проследовали по своим делам, даже не заметив толком, что какая-то пьяная от любви парочка чуть не сбила их с ног, спеша уединиться на ночном пляже. Кивнув друг другу и поняв всё с полувзгляда, Раис и Алёна юркнули в ночную тень и, превратившись в незримых соглядатаев, проследовали за музыкантами, которых одновременно любили и ненавидели (от любви до ненависти – один шаг). Откуда только взялись навыки шпиков у двоих городских жителей? Они и сами едва ли бы это объяснили, даже на допросе с пристрастием. Но Раис привык работать в лесу, а Алёна родилась и выросла в деревне (она ведь только благодаря высшему образованию поселилась в более-менее приличном городе). Так что опыт передвижения по пересечённой местности у обоих был немалый. А неодолимое желание проследить, как готовится «Магнолия» к завтрашнему концерту, не оставило им иного выбора, кроме как стать такими вот искателями острых ощущений. И эти острые ощущения не заставили себя ждать. Молча пройдя с полкилометра дорогой по-над морем, музыканты свернули на какую-то полянку, наглухо окружённую кустарником, и там вдруг приступили к групповому сексу! Алёна и Раис, чудом не закричавшие и не выдавшие себя, когда увидели такое (к тому же как раз в этот момент у них из-под ног выскользнула огромная, чуть не полметра от кончика носа до кончика хвоста, потревоженная ящерица), тихо-тихо раздвинули листву, стараясь, чтобы им было всё видно, а их лица при этом чтобы были скрыты в ветвях. Татьяна была в длинном платье колоколом, её декольте интересно сочеталось с длинными распущенными волосами. Волосы у неё в крупную волну, покрашены в блонд, хотя ещё на недавних фотографиях они были прямыми и рыжими; чёрные глаза и грубоватый профиль выдаёт её армянское происхождение. На Тамаре было простое летнее платье по колено. Она ничего особенного не делает с волосами, и они такие, как есть: прямые, до плеч, простого русого цвета. Глаза серые; по её среднестатистическому лицу ни за что не скажешь, что у неё в роду были узбеки и евреи. Бандарабан начал с французских поцелуев своей жены, а её лучшая подруга в это время уже постанывала и запускала руки себе под платье. Покрыв Татьяне всё лицо поцелуями, Бандарабан сел и стал накрывать себя платьем своей жены, очевидно, чтобы добраться до вкусностей у той между ног. Одна нога Айвазовской выпросталась из-под платья, и стало видно, что она пришла сюда босиком. Она вовсю стонала и, приспустив своё декольте, гладила себе пышные груди. Тамара подошла к стоявшему на четвереньках Бандарабану, легла на землю навзничь, просунула голову у него между ног и схватилась за ширинку его летних брюк. Шелест платья и причмокивания не смогли заглушить стона мужчины, когда его член оказался во рту у подруги его жены. Некоторое время они вот так и занимались оральными ласками, причём видно было только, как Тамара сосёт член Бандарабану, а все остальные интересные вещи скрывались колышущимся платьем Татьяны. Но потом муж помог жене освободиться от платья, а ушлая подружка тут же сама разделась, разулась и начала вылизывать её промежность, в то время как он, стоя чуть в отдалении со спущенными штанами и в расстёгнутой рубашке, мял себе член, готовясь совершить с обеими нечто особенное. В кустах, буквально в пяти метрах от них, двое сумасшедших их фанатов восхищённо смотрели то на них, то друг на друга. Раис показал большим пальцем вверх. Алёна продемонстрировала своему парню иной жест: указательный палец одной руки – в сложенные трубочкой пальцы другой. Этот шпионский диалог означал: «Во дают!» «Погоди, ещё не то увидим!» Не спеша и меняясь ролями, старательные бисексуальные подруги принесли одна другой клиторальное удовольствие, а мужчина то и дело подходил и тёрся членом и бёдрами о спину то жены, то второй женщины. Когда Тамара и Татьяна уже обе испытали оргазм по разу, они встали на четвереньки, тесно прижавшись друг к дружке боками, а Бандарабан примерился и стал попеременно любить их по-собачьи. Войдёт в одну, сделает пятнадцать—семнадцать движений тазом, потом тут же переместится к другой, но вскоре снова – к первой. Наконец он вырвал член в последний раз (это была жена) и кончил. В темноте не было видно, на кого попали капли спермы или они вообще упали на землю, но ясно было одно: все трое искренне счастливы. Несмотря на то, что сам Бандарабан получил мощнейший оргазм, он не повалился наземь без сил, а аккуратно лёг под своих женщин и, то полизывая им промежности, то помогая себе пальцами, обеих довёл до почти одновременного оргазма ещё раз. Только после этого контрабас, гитара и скрипка позволили себе беззаботно улечься лицами вверх и, вглядываясь в ночное небо, поговорить о ближайших планах. Решив в такую ночь увидеть все мыслимые и немыслимые чудеса, Раис и Алёна и не думали уходить. Они переглянулись и кивнули друг другу, что означало: «вслушиваемся, о чём они будут разговаривать». Первым после бурного секса в тесном кругу своей «семьи свободной любви» заговорил скрипач Вауа. Ни с чем не спутаешь его дружелюбный мяукающий тембр, вкрадывающийся в душу с первых слов первого же куплета, благодаря чему к концу песни слушатель (даже если он впервые открыл для себя группу «Магнолия») уже с ним запанибрата: -Какая тёплая ночь! - Да, Боря, – ответила его жена. Голос у неё был очень тихий и слабый. Хотя вообще-то вокалу Айвазовской не занимать силы и глубины: он не трубный, как у цыганской запевалы, но достаточно мощный, с приятной надтреснутой изюминкой. Чувствовалось, что эта профессионалка дорожила своим голосом и потому вне сцены щадила связки. - А с кем ты обещал нас познакомить сегодня в полночь? – спросила Бурхонова, повернувшись к Бандарабану лицом, а к луне попой. Её голос звучал примерно так же, как на сцене: пониже, чем у подруги, с лёгкой ноткой женской истеричности и в то же время – мужиковатой жёсткости. - Оденетесь – скажу, – усмехнувшись, сказал тот. – Всё-таки не думаю, что мой высокий гость желает застать нас в таком виде... Быстро одевшись и оправившись сам, Вауа галантно помог облачиться в платья и своим дамам. Группа «Магнолия» вышла из укромного места своих милых шалостей и зашагала опять по дороге в направлении того места, где столкнулась с двумя грешниками. Грешники же, незамеченные и упивающиеся своей безобразной миссией, проследовали за музыкантами по пятам, на время потеряв нить разговора: нужно было прислушиваться к собственным ногам и сердцам, тут уж не до подслушивания, лишь бы не отстать и при этом не нашуметь. Наконец музыканты остановились на освещаемой фонарём асфальтированной площадке автозаправки. Поняв, что тут не до хорошего, Раис и Алёна просто застыли вне света и стали вслушиваться, что ещё скажут друг другу их кумиры. Ночь была несколько ветреная, и, встав с нужной стороны, можно было расслышать слова достаточно чётко. Вскоре после того как трио явилось на место встречи и Вауа заверил «Сейчас он придёт», на дороге послышались шаги. К музыкантам подошёл... Раис Мударисов. Раис вздрогнул и резко схватил Алёну за руку. Та скорчила страшную рожу от боли и приложила палец свободной руки к губам. Мол, эка невидаль: двойника своего увидел. Раис смотрел на себя как будто на видео, и тут до него дошло, кого довелось увидеть воочию в эту самую удивительную ночь в жизни. Одними губами он прошептал Алёне: «Вспомнишь говно – вот и оно», а та, беззвучно прыснув в кулачок, радостно закивала. Это ведь она первая вспомнила знаменитого двойника своего парня. Конечно, это мог быть только скандально известный шоумен Елисей Петрашевский. Петрашевский выглядел абсолютным двойником Мударисова, только борода у него чуть более коротко подстрижена, да одет он явно на порядок богаче. Он приблизился к Вауа характерной облегчённой походкой, протянул ему свою идеально ухоженную руку и послал воздушный поцелуй Бурхоновой и Айвазовской. - Елисей Денисович... – начал было Бандарабан. - Можно «Лёша», – осклабившись, проговорил бородач. Даже голоса у них с Раисом были крайне похожи. - Что вы, Елисей Денисович! Мы не достойны говорить с вами так фамильярно, – возразила Тамара. - А я говорю: отзываюсь на «ты, Лёша», – игриво заявила звезда. «Елисей», «вы», – серьёзно отрезал Бандарабан, – а на большее мы не пойдём, договорились? - Ой, чья бы корова мычала, Бан-да-ра-бан! – поддразнивающим тоном воскликнул Петрашевский. – Не вы ли первым предложили мне ещё в Интернет-переписке обращаться к вам «Борис»? - Я – другое дело, – смутился Вауа, – моё имя даже среди абхазов исчезающе редкое. А я себя абхазом не считаю – не обращайте внимания на мою фамилию... Все близкие зовут меня Борисом, Борей… Но к делу, к делу! - Вот именно, – чуть сварливо и иронично подхватила Тамара, которая явно не стремилась лебезить перед звездой, – Боря, скажи, чем мы обязаны встрече с уважаемым господином Петрашевским? - Девушки, я действительно знаю не больше вашего! Как и все, я лишь знаю Елисея как ведущего недавно закрытой программы «Честное пионерское», в которой каждый желающий звонил и рассказывал о своей сексуальной жизни ради приза, но почти всех Елисей прерывал и подлавливал на несостыковке, чтоб перед всей страной посмеяться над врунишкой... - Да, за все годы существования передачи я проиграл только шестьдесят семь раз! – похвастался Елисей. – А всего дозвонившихся мой компьютер учёл... Минуточку… Тысячу шестьсот пятьдесят три... - Но потом, видно, что-то не срослось, и программа исчезла с канала, да и самого Елисея давненько не видно... Но, разумеется, я моментально узнал его, когда он мне написал на Фейсбуке... Я так удивился, когда увидел, кто мне пишет! И вы мне написали только, что предлагаете взаимовыгодное сотрудничество, мы договорились о встрече с нашей группой в полном составе, ну, что ж, Елисей, подтвердите? - Да, мои прекрасные леди, всё так. Я приехал в ваш чудный город единственно с целью обсудить наши совместные планы... - Позвольте отказаться, – храбро перебила его Бурхонова. – Мы, видите ли, принципиально не сотрудничаем с... э-э-э, представителями мейнстрима в искусстве. - Тома! – не скрывая своего недовольства, проговорил Вауа. - Да, Тома, не руби с плеча, – тихо, но серьёзно обратилась к ней подруга. Но Бурхонова чувствовала свою власть над двумя другими членами трио. Это ведь она первая предложила лучшей подруге, застенчивой Танечке, создать группу, повлияла на Бандарабана, который в то время уже встречался с Айвазовской, чтоб тот уговорил её поверить в себя. Она даже предоставила свою квартиру под первые репетиции. С тех пор, несмотря на практически одинаковое число песен от всех троих, в «Магнолии» именно контрабасистка Бурхонова считалась лидером. А может, и правда характер у неё был посильнее, чем у Татьяны с Бандарабаном? Если уважаемый господин полагает, будто мы прозябаем в нищете и станем боготворить представителя поп-сцены, раз в тысячелетие соизволившего вытащить на свет божий несчастных непонятых гениев, то он крупно ошибается, – выпалила Тамара. - Почто напраслину наговариваете? – улыбнулся Елисей. – Если я одно время подвизался на эстраде, это не значит, что я попса дешёвая, страдающая звёздной болезнью. Я перфекционист, да, но не выскочка и не пафосный позёр. Мои два хита честно отыграли по году, но когда они утратили популярность, я не закидал радиостанции десятками новых песен, хотя, поверьте, средств у меня хватило бы на раскрутку: у меня порностудии в Питере и Праге, а с Земаном, президентом Чехии, кстати, меня связывают личные дружеские отношения... Так вот, я ценю вашу принципиальность, потому что сам имею принципы. Один из них не даёт мне раскручивать те песни, которые я мог бы написать за короткое время, но которые я лично считаю халтурой и скороделкой... Я мог бы заказать профессиональным авторам любой хит, но и этого не хочу! Потому что не знаю никого, чьи песни я сам хочу петь. Не по душе мне ничего! И в какой-то момент я вдруг услышал «Марианскую впадину» – песню вашего авторства, несравненная Татьяна, случайно включив фильм «Мой любимый шурин»... Бурхонова хотела было что-то сказать, но прикусила язык, зато Айвазовская вдруг вскинула голову и ледяным голосом отчеканила: - Не смейте мне напоминать об этой гнусной киношке! Они украли мою песню, дали её петь мерзкой актриске, да и вообще не угадали настроение и смысл песни, вставив такую драму в такой тупой комедийный момент! - Милая Татьяна, кто же спорит: комедия действительно дряннее некуда, плюс налицо наглейшее воровство вашей интеллектуальной собственности, но если вы позволите, я, вернувшись домой, в Москву, из-под земли достану авторов фильма и засужу их так, что сами без штанов останутся, а компенсацию вам выплатят, сколько скажете... Но я ведь не об этом... - Хрен с ними, пусть живут, – небрежно бросила Айвазовская. – Ну, так о чём вы, Елисей? Ты, Тома, всё же дай человеку сказать, хорошо? - Когда я услышал вашу песню, я бросился знакомиться с творчеством вашей группы, что позволило мне укрепиться в мысли, что наконец-то я нашёл нечто, чего я сам не могу создать, но что нахожу самой импонирующей мне музыкой... Естественно, я не украл вашу музыку в Интернете, как это делают миллионы кругом, а перевёл вам сумму, которая, как я считаю, может быть достойным вознаграждением за прекрасные песни, достучавшиеся даже до такого искушённого эстета, как я... Музыканты «Магнолии» переглянулись. Конечно же, они поняли теперь, кем был тот анонимный меценат, что перевёл им в один прекрасный день такую сумму, какую обычно переводят поклонники со всего Интернета за целый год. - Но всё же, при всём уважении к Тамаре и Борису, душа лежит у меня в большей степени к той части репертуара вашей прекрасной группы, что принадлежит авторству несравненной Татьяны. - Спасибо, Елисей, – томно поблагодарила Айвазовская. В этот момент Бандарабан обнял жену и сухим деловым тоном отчеканил: - Елисей, мы ценим ваше мнение и, конечно, вашу материальную помощь и, в случае если вы желаете сотрудничать с нами как с авторами песен для вашего будущего репертуара, готовы рассмотреть такую возможность. - Я точно нет! – быстро сказала Бурхонова. Айвазовская же заявила: - Извините, Елисей, но нет. Придётся вам обратиться к Борису. - Группа «Магнолия» принципиально отказывается от сотрудничества с другими музыкантами, хотя и не отказывается от добровольной помощи, в том числе денежной! – с торжествующей патетикой прощебетала Бурхонова. - Девушки, конечно, ещё подумают, – осторожно сказал Бандарабан, – а сам я без колебаний готов к сотрудничеству, если мои песни подходят вам, Елисей. Поймите нас правильно: мы ещё ни разу не сотрудничали ни с кем, кроме друг друга: люди мы такие – привычные лишь к своему тесному кругу. А вы так неожиданно предлагаете нам столь интересный поворот дела... - Татьяна, – максимально серьёзно сказал обычно выглядящий комично бородатый шоумен, – что вы желаете, чтобы я сделал в обмен на ваше согласие на мой личный кавер на ряд ваших песен? Я именно ради вас приехал сюда, но не чтобы заказать у вас мои новые будущие песни, а чтобы договориться о передаче мне прав на перезапись определённых ваших старых песен с моими музыкантами и моим вокалом. И я сделаю всё, чтобы вы согласились! Прошу подумать и назвать свою цену. Можете мне поверить: едва ли что-то найдётся в мире такого, чего бы я не дал за ваше согласие. В электрическом свете было видно, что Татьяна покраснела. Если бы не её длинное платье, можно было бы разглядеть, как она ковыряет пыль подушечкой большого пальца левой ноги... - Елисей! – произнесла она своим тихим голосом. – Обращаюсь к вам как к человеку без комплексов. Я понимала, что простой человек не мог бы быть автором и ведущим такой передачи, как «Честное пионерское». Наличие у вас порностудий объясняет всё. Так вот. Если вы любите, когда человек даёт вам «честное пионерское» в том, что не врёт бессовестно о своей половой жизни, а вы легко вскрываете его ложь и поднимаете его на смех, то я прямо сейчас готова вам дать «честное пионерское» в том, что вы бесплатно увезёте с собой права на любые мои песни, какие вам больше нравятся, если вы завтра ночью, после нашего концерта, придёте на пляж, где мы с моим мужем и моей подругой будем заниматься сексом, и снимете нас на мою камеру. Итак, моя цена такая: вы снимаете нас и возвращаете мне мою камеру с записью. После этого вы сможете перепевать хоть все песни «Магнолии», что я написала. По рукам? - Ну, ты загнула! – сдавленно проговорила Тамара, встряхнула головой и присвистнула. - Ну, ёб твою мать... – медленно прошептал Бандарабан. В то время как Раис Мударисов почти бился в припадке от переживаний сегодняшней ночи, его двойник, на которого действительно мало что в жизни могло произвести шокирующее впечатление, с готовностью расплылся в улыбке и весело произнёс: - По рукам!