Спасибо, Томми

- Мне похуй на твои отговорки, Томми, - рявкает Ньют и захлопывает дверь ногой так, что грохот прокатывается по квартирке-каморке, и даже мутные стекла в распахнутых окнах жалобно стонут, подрагивая. - Ты заебал, понимаешь? Тренировки с Минхо, мордобой с Галли, уроки самообороны для Чака... - Прищуривается, стягивая через голову футболку и швыряет через всю комнату в Томаса. - "Ньют, подожди, Ньют, не сегодня". Конечно! О, как я про Терезу забыл? Святая Тереза, которая ну никак не справится с делами по дому, протекающим краном, месячными... Томас хлопает длиннющими ресницами, почти устраивая в комнатушке сквозняк. Несколько раз открывает-закрывает рот, но не издает ни звука - пытаться перебить Ньюта, когда он взбешен, все равно, что останавливать торнадо силой мысли. Томас знает. Он пробовал. - А что здесь делала Бренда? - он уже рядом, сгребает ворот футболки в кулак и тянет на себя, выплевывая каждое слово прямо в лицо. - Ты ее духами провонял, как уличная шлюха. У Ньюта волосы всклочены, на скуле наливается нехилый такой синяк, и бровь рассечена, будто ему прилетело от кого-то кастетом. Хочется запутаться пальцами в похожих на солому волосах, тронуть губами висок и сказать, наконец, какой же он, Ньют, идиот. Но только вот бесполезно же. - Боишься, на тебя не хватит? - Томас ухмыляется рвано, зля, провоцируя, выбешивая окончательно, срывая последние планки и барьеры в мозгу. - Не бойся, детка, я могу трахать тебя до рассвета и даже дольше, если продержишься. Удар. Врезается в стену, не прекращая смеяться. Теплая струйка крови из разбитой губы стекает по подбородку, а он лишь медленно и дразняще ведет по ранке языком, слизывая капли вкуса расплавленного металла. - Сука, все зубы повыбиваю... - Ньют тощий, но жилистый, и Томас знает - при желании блондин скрутит его в бараний рог без лишних усилий. Вот только ему ни фига не страшно. Не тревожно даже. Ржет, как обнюхавшийся коксом обдолбыш, больно ударяется затылком о спинку кровати, когда Ньют швыряет его туда, расстегивая джинсы. Нависает сверху и рывком сдергивает штаны Томаса, а потом наваливается, вгрызаясь в губы губами. Он соленый на вкус, как орешки, пахнет никотином и миндалем. Обхватывает запястья, зажимая над головой, оставляет за ухом укус и переворачивает на живот, раздвигая ноги коленом. - Это я буду трахать тебя, Томми. Оттрахаю так, что ты ноги сдвинуть не сможешь, - и дергает бедра на себя, входит резко. Без смазки, без подготовки. Томас стонет глухо в кулак и прогибается в спине, поворачивает голову, тянется губами к губам. Короткая оплеуха, и он прижат к матрасу, а Ньют наваливается сверху, разукрашивает плечи и шею поцелуями-укусами, не прекращая двигаться в нем. Громкие стоны и всхлипы, влажные шлепки тел друг о друга наполняют комнату, а еще отдаленный вой чьей-то сигнализации, визг шин и серенада нетерпеливых клаксонов, доносящиеся с улицы. - Еще раз подойдешь к Минхо или Галли, ноги переломаю, - небрежно бросает Ньют чуть позже, откидываясь на спину. Закуривает и добавляет невзначай, выпуская в потолок струйку дыма: - и этих вертихвосток чтобы тут больше не видел. А Томас улыбается, как умалишенный, и ведет ладонью по влажной от пота груди бойфренда. И глаза цвета выдержанного коньяка как-то безумно поблескивают в сгустившемся сумраке. - Серьезно думаешь, что я трахаюсь с кем-то из них? Ньют оборачивается рывком - ловко и быстро, как змея или ящерица. Обхватывает рукой горло Томаса и сжимает пальцы. - Думал бы так - давно кадык бы вырвал к херам. И накрывает губы губами. Словно бы извиняется.