Часть 1
28 сентября 2015 г., 16:19
А глаза у тебя – непривычные, грязные, чёрные.
Мне бы в них утонуть, только ты больше не разрешишь.
Я ведь помню – они были синие и обречённые,
и смотрели на то, что осталось мне вместо души,
как на что-то, что ты был готов защищать до последнего…
Как на что-то тебе дорогое и нужное. Я
шёл во имя тебя – всех предавшего, глупого, смертного.
И на плаху твою приносил и других, и себя.
Ты хранил меня. И взгляд уставший мне плечи укутывал,
и пропащим теплом согревал, несмотря на приказ.
Не цеплялся за край моей дохлой души и не спутывал
мои мысли как он это делает просто сейчас.
Ты теперь не хранишь – ты охоту ведёшь.
И я падаю.
В черноту твоих глаз.
И тону в них.
Да, всё же, тону.
Только ты всё стоишь, неподвижной, бесчувственной статуей,
и я в чёрных сетях твоих глаз отправляюсь ко дну.
Не коснуться тебя ни ладонью, ни мыслью, ни голосом.
Улыбаешься мне, как и раньше, но тьма из глазниц
и на губы ползёт. И лицо раздирает на полосы
жуткой тенью течёт из-под жёстких коротких ресниц.
Я с коленей смотрю на тебя – оплетённого лентами
зыбкой тьмы, что идёт от твоих полупризрачных крыл.
Улыбаешься мне.
И губами, обманом задетыми,
говоришь мне о том, для чего ты меня сохранил…
Я кричу...
... и мой крик бьётся в сонном гостиничном номере,
заставляя тебя, рядом спящего, быстро вскочить.
Черноту твоих глаз слишком ярко и бешено помню я.
Замираю на миг, и боюсь тебя вновь подпустить.
Только вот темнота под твоими ресницами мнимая –
тень ночная тебя укрывает.
Ты хмуришься:
— Дин?
И, так нужная мне, синева твоих глаз негасимая,
разбивает на пыль сна дурного отчаянный клин.
И, прижавшись к тебе, обнимаю и грею ладонями.
Мне так нужно тебя – настоящего – крепко обнять…
Чернота твоих глаз – бесконечная, злая агония –
не даёт до утра мне, уставшему, думать и спать.
