Мама

Они стояли на самом краю пропасти, на краю обрыва. В затылок им упирались дула пистолетов. Он и она, те люди, которых связывает не только работа, но и более близкие отношения. Нет, они не были любовниками, они были ближе. У него не было матери, у нее не было сына, и они заменили друг другу двух самых близких людей в жизни. И сейчас перед ними открывается прекрасная долина, луга, горы. Природа с лихвой наградила этот край, и Галина с Иваном, наверное, оценили бы красоты, если бы не обстоятельства. Они знали, что не выживут, они пожертвовали свои жизни за жизни тысячи детей, которых взяли в заложники преступники, в руках которых теперь и их жизни. -Не отпускай мою руку, — прошептала она и подала ему руку ладонью вверх. Он посмотрел ей в глаза, в них не было ни испуга, ни тревоги, она смирилась. -А вы мою, — они сомкнули руки. Совсем как мать и сын. Его ладонь была влажная, холодная. Она знала, что он не хочет умирать, но ничего не могла сделать. Надежда была лишь на ребят, которые должны были успеть. Или они будут лежать мертвые в ущелье. -Прости меня, — голос тихий, только для него слова. -За что? — так же тихо, чтобы слышать могла только она. -За все, — в глазах блеснули слезы, несвойственные этой женщине, — это я втянула тебя во все это. -Вы здесь не причем, — он сжал ее руку еще крепче. Она ответила. Знакомы звуки, голоса где-то вдали до боли родные. Выстрел и, не думая, закрыть его. Пуля между ребер. Хрип и слезы из глаз, дорожками по щекам. Его крепкие руки аккуратно держат за талию, словно она драгоценный сосуд. -Галина Николаевна, зачем? — он плакал, а она, улыбнувшись из последних сил, провела рукой по щеке, стирая слезы. -Ты мне как сын, Вань, — голос хриплый. -Но ведь и вы мне как мать, — он прижимал ее к себе, — зачем вы меня закрыли? Я не выдержу еще раз потерять мать! -Маленький мой, — дыхание становится более ровным, она слышит сирены скорой и в тоже время понимает, она не успеет. Слишком сильное ранение. -Галина Николаевна! — он уже кричал, чувствуя, что она скоро уйдет навсегда, — Мама, не бросай меня! Он сам не понял, как вырвалось короткое слово «мама», но он не жалел, что произнес его. -Мама! — она перестала дышать, но на лице ее застыла улыбка, глаза были закрыты. Его голос подхватили горы, и разнесли в виде эха. Он же все продолжал кричать, прижимая ее к себе. Боль утраты стала похожа на безумие. Он кричал, пока не охрип голос, пока его не оттащили от нее. Небеса разверзлись, и полился теплый летний дождь, смывая все следы. Он смыл с ее лица всю косметику, но для него ничего не изменилось. -Мама, — шепот, стоя на коленях. И последний душераздирающий крик, — Мама!