Веселая жизнь или как быть там, где тебя не должно быть

      За несколько недель до каникул я, конечно, задавал себе вопрос о том, как провести эти самые каникулы, но после этого навалилось столько дел, что я совсем об этом забыл и совершенно ничего не запланировал.       — Рыбинск? Это который рядом с Волгой? — заинтересовалась Лена.       — Кажется. Эх, всегда хотела побывать на Волге! Чтоб сувениров привез, братец! Без них домой не пущу! — прищурилась Стася. Все немного расслабились и засмеялись.       — Как скажешь, Тась, — тихо сказал я; ситуация разрядилась.       — Вы меня не поняли, — Кирилл наклонил голову набок, — Я приглашаю к себе в гости, точнее в гости к моему дедушке, всех в этой комнате. Если поедет Антон, то справедливо будет взять и Станиславу, но как единственной девушке среди парней, думаю, ей будет веселее, если поедет и Лена. Сомневаюсь, что вы будете против девушек.       — Логично, — после минутной паузы констатировал Артем, судя по его хитрой улыбочке, в его голове были немного другие мысли.       — А-а-а-а! Спасибо, спасибо!!! — Тася начала душить Кирилла в объятиях, парень же на секунду смутился, не каждый день его так обнимает хорошенькая девушка.       — Кхм… Мое приглашение не стоит столь яркой реакции. Вообще, меня туда отправляют, чтобы я деду помогал в хозяйстве, так что я приглашаю вас отчасти из корыстных целей, — сказал Кирилл после того, как его отпустила моя сестра, — если Антон не против, мы соберемся у него завтра утром. Антон?       — А? Э… Да, конечно, я не против, — кажись я все-таки заснул над ноутом, иначе как объяснить то, что сейчас происходит. Тут случилось то, чего я ну никак не ожидал. Артем с Васей переглянулись, а Лена им улыбнулась, и они втроем подняли Кирилла над головой и начали его подбрасывать, крича: «Ура!» Кирилл явно такого не ожидал, и его лицо приобрело беспокойный вид. Конечно, через пару минут это прекратилось, в комнату вошла мама, а за ней радостная Таська. Она объявила о совместном ужине сегодня вечером по случаю отъезда и начала каникул. А до этого все пошли по домам собирать вещи.       Для меня это оказалось довольно простым занятием. У меня была спортивная сумка, с которой я ездил на соревнования, да и навык собирания вещей на неделю у меня имелся, так что я за час все собрал и пошел помогать сестре. Сам не приду, так она обязательно позовет. Тася сидела на кровати перед раскрытым чемоданом, а все содержимое шкафа горкой лежало на полу. Она тяжело вздохнула, увидев меня.       — Столько всего хочу взять, да в сумку не поместится. Да и все равно половину не надену. Поможешь?       — Я за этим и пришел. Так, давай все по порядку.       За полтора часа мы таки собрали Тасину сумку, и почти никто не пострадал, только шкаф резко похудел. Только мы закончили, как нас позвала мама помогать с ужином.       — А ты когда собираться будешь? — вдруг обеспокоилась сестра.       — Я уже давно все собрал вообще-то.       — Фокусник что ли? Меня так научишь?       — Только что был первый бесплатный урок.       — Ну тебя, бука, — Тася надула пухлые губки и побежала на кухню, я следом.       — У нас ужин, а не завтрак, так что твой омлет не подойдет, — сказала мама, что очень развеселило сестру, и она тихо захихикала.       — Ладно, нужна будет моя помощь, зовите. А вообще, вы меня недооцениваете, — я вернулся в свою комнату и подумал о том, о чем приходится думать в последнее время, выходя куда-либо. О моей «везучести».       — Барин, не отвлекаю? — на фоне послышался грохот и болезненное «ай», — Штурмуешь шкаф?       — И не смешно вообще-то! Ты чего-то хотел?       — Да, хотел спросить, конечно, когда освободишься, если будет время, это необязательно впрочем, — я почему-то замялся.       — Спрашивай уже! Не зря же на меня барабан упал…       — Барабан?       — Ну, помнишь, я играл на барабане в классе шестом или седьмом?       — Было что-то такое… Ладно. Можешь узнать, не ждет ли нас чего-нибудь… Типа… Э-э-э-э…       — Физрука-стриптизера?       — Да! Не ждет ли нас чего-нибудь такого в поездке? Никто из наших знакомых не едет больше в Рыбинск? Ну, а вдруг? Хочу, чтоб эта черная полоса закончилась…       — Везение — это ж вроде белая полоса…       — Только не мое «везение», — я ухмыльнулся, — Ладно, не буду больше тебя отвлекать, пока.       — Пока. Найду что-то, позвоню.       — Ок, спасибо.       Эх. Чем бы сейчас заняться? Дома я больше не нужен, на фикбуке я уже все закончил, лягу читать, точно засну. Пойти погулять что ли… Я нехотя оделся, в такую погоду никуда не хочется идти, но больше делать нечего, так почему бы не пройтись. Выйдя в коридор и крикнув, что скоро вернусь, я пошел на улицу.       Холодный воздух морозил нос и щеки, наверняка они уже красные. Я пошел к парку. На деревьях уже не осталось листвы из-за частых и сильных порывов ветра. Темные кроны сливались с серым небом. В таких мрачных красках природы есть своя прелесть. Сейчас ты видишь мир таким, какой он есть. Самое время подумать о чем-нибудь серьезном. Все ли так делают? О чем люди думают в такое время года? Говорят, что в это время на многих находит депрессия, но я думаю, это находят мысли. Ледяной ветер пробирал до костей. Я свернул с дороги на узкую тропинку, где деревья немного скрывали меня от ветра. Если не ошибаюсь, эта тропинка проходит через центр парка и ведет к другому выходу. Не важно, если почувствую, что иду неверно, просто поверну назад и начну сначала. Я о парке, или же о жизни? Кто знает… Я сам не понял, почему подумал об этом. Мысли просто приходят и уходят. Они гораздо сильнее человека. Мы не можем их контролировать. Не верите? Попробуйте пять минут совершенно ни о чем не думать. Вообще ни о чем. Секунд через десять в вашей голове возникнет какая-нибудь мысль, а потом еще одна, говорящая перестать думать. Так, думая о человеческом мозге, я добрался до небольшой поляны, где было несколько беседок. Я не обратил на них особого внимания, ибо я был полностью погружен в свои мысли. К реальности меня вернул девчачий крик.       — Кричи, сколько хочешь. Здесь никогда не бывает прохожих. Это место слишком далеко спрятано от людских глаз.       Около дальней беседки стояла девочка лет десяти, все сильнее вжимаясь в деревянную стену, к ней приближался огромный тип в капюшоне с ножом. Я стоял так, что меня не было видно за деревьями и кустами, но я прекрасно все видел. В крови закипала ненависть и я поддался инстинктам. Те, кто считают, что инстинкты — это полная отключка мозгов, ошибаются. Люди не могут не думать больше десяти секунд. Я полностью контролировал себя и свои действия, но отдавался адреналину. Обойдя всю поляну по краю, где был лес, я оказался в нескольких шагах от парня с ножом, который все уверенней подходил к девочке. Она больше не кричала. Она застыла в ужасе, совершенно не двигалась, только дрожала. Может и не только от страха. На ней не было куртки.       — Лучше бы тебе не сопротивляться. Хочу попробовать тебя живой, — урод облизнулся и осмотрел лезвие ножа. От него нужно избавиться.       Расстояние все сокращалось, в голове множество стратегий, но ни одну не могу вытащить из подсознания. Времени больше нет. Нужно действовать. Все по порядку. Избавиться от опасности. Первая опасность: нож. Вторая: мужик. Цель: безопасность девочки. Решив, что от ножа нужно избавится вначале, я быстро выскочил из кустов и схватил урода за правую руку, выдернув из нее нож, и метнул его в соседнюю беседку. Девочка вскрикнула и я отвлекся. В момент я оказался на земле и глотал кровь. Челюсть вроде не сломана. Вскочив, я замахнулся правой рукой в ему в лицо, как и ожидалось, он поставил блок слева. Но как левша, я доверился более сильной руке и ударил в печень. Он согнулся, держась за бок. Не упуская возможности, коленом ломаю ему нос и со всей силы бью ногой в грудь. Он с глухим стоном падает на спину. Не думаю, что он скоро сможет встать. Пару раз глубоко вздохнув, не веря своим глазам, в которых все немного плыло от удара, я сплюнул кровь. Сомневаюсь, что пара кружек чая заставят меня забыть этот солоновато-металлический привкус. Нужно что-то покрепче. Я услышал тихие всхлипы и обернулся. Девочка медленно сползла по стене и осела на землю. Медленно к ней подойдя, я присел на корточки.       — Эй. Ты как? Все закончилось, — как можно успокаивающе сказал я; она еще минуты две сидела, ничего не говоря и смотря на ноги, но потом подняла взгляд на меня.       — У вас кровь, — она сказала это очень тихо, без страха, скорее чтобы просто уведомить меня об этом.       — Это ничего. До свадьбы заживет, — я попытался улыбнуться, но разбитая губа неприятно защипала, я снял с себя пальто, чтобы надеть его на дрожащую девочку, и подал руку, — Пойдем. Я отведу тебя домой.       — Я… Я не могу… Не могу встать… Ноги сильно дрожат, — мне показалось, она покраснела и спрятала лицо в коленки, кого-то она мне напоминает.       — Я понесу тебя, — она подняла личико, а я все же изобразил улыбку на своем помятом лице, — Обхвати меня за шею и крепко держись, — она немного помедлила, но все же протянула свои маленькие ручки и обхватила ими мою шею, я поднял ее так, что она сидела у меня на руке, такая легкая, — Я держу тебя. Надень, пожалуйста, пальто, болеть в каникулы не очень хорошо, правда?       — Да, нехорошо, — шепотом она повторила и на секунду отпустила мою шею, чтобы надеть пальто.       — Куда нам идти?       — По тропинке за беседкой посередине, она выведет на дорогу к выходу из парка, — именно этим путем я и хотел идти.       — Понял тебя… Как тебя зовут-то?       — Д-даша, — она уткнулась носом в мое плечо. Ну точно кого-то напоминает.       — Антон. Приятно познакомиться, Даша, — я снова улыбнулся, но тут почувствовал, как она еще сильнее задрожала, и мое плечо вдруг стало мокрым, — Эй. Все хорошо. Ты в безопасности.       Пока мы шли через пустой парк, я поглаживал ее по спине, успокаивая. Даша только сильнее обнимала меня. Она успокоилась только когда мы вышли на главную дорогу, ведущую к выходу.       — Эй, — я тихо позвал мою новую знакомую, — Ты чего без куртки гулять пошла?       — На мне была куртка, — помедлив, тихо сказала она, — Где-то здесь я ее бросила.       — Зачем?       — Он схватил меня за нее, пришлось снять.       — А ты сообразительная. Найдем мы твою курточку. Как она выглядит?       — Розовая, с пушистым капюшоном.       — Понял.       Некоторое время мы шли молча. Только деревья шумно кланялись в разные стороны от ветра. Под ноги попадались сухие листья, которые с хрустом ломались, стоило только наступить на них. Странно, сегодня выходной, а парк совершенно пуст. Конечно, только мне в голову взбрело пойти гулять в такую погоду. Думаю, после случившегося я буду гулять чаще.       — Вот она! — Даша подпрыгнула и указала на розовый комок около дороги. Я поднял курточку. Она была мокрая и грязная, ибо лужа, в которой она лежала, делает это со всем, что в нее попадет.       — Не волнуйся. Это легко отстирается. Думаю. Понесешь ее? — она кивнула и взяла курточку.       — Куда дальше? — мы вышли из парка.       — Пока прямо, на втором повороте направо, третий дом — мой.       — Угу.       — Спасибо… Я уже была готова умереть, — она как-то нежно обняла меня.       — Ребенок не должен думать о смерти. Ты всегда должна стремиться выжить. Никто и никогда не бывает полностью готов к смерти, — я тоже ее обнял.       — Ладно, — она тихо посмеялась.       Через минут семь мы дошли до дома Даши. Это был самый обычный пятиэтажный дом. Хотя было в нем что-то необычное. Он был уютный, что ли. Это первое, о чем я подумал.       — Проводишь меня до квартиры?       — А ты думала я без чашки чая уйду? — она снова засмеялась и тихо сказала «Спасибо», — Набирай код, — я повернул ее к домофону, и вскоре дверь открылась.       Мы зашли в подъезд. Он был очень чистым и уютным, как и снаружи. Ноги начали уставать. Кажется, адреналин кончился. Может начать бегать по утрам? Скажу Тасе, она будет долго смеяться. Мы поднялись на четвертый этаж и позвонили в дверь самой дальней квартиры.       — Это сейчас «везение» белой полосы или черной? — тихо сказал я, когда дверь открылась и на пороге квартиры оказалась Соколова Лена. Я обратился к Даше, — Ты Соколова?       — Угу.       — Антон? Дашка? Что случилось? Почему вы… Вы… Вы… — Лена отступила назад и закрыла рот рукой.       — Спокойно. Я все сейчас объясню. Тебе лучше? Может тебя опустить? — последнее я сказал Даше.       — Думаю, могу стоять, — я осторожно опустил девочку, она сначала немного шаталась, так что я ее слегка придерживал, — Я в порядке. Пойду умоюсь и поставлю чайник.       — Антон. Что произошло? Что с твоим лицом? — я посмотрел в зеркало слева от себя и прифигел. Правая щека была значительно больше левой и имела страшный фиолетовый оттенок с красными подтеками. На разбитой губе засохла кровь, хотя, думаю, она скорее замерзла. Весь взъерошенный и неопрятный. Я оставил лицо и попробовал что-то сделать с волосами, но вскоре бросил и это занятие.       — Если ты не против, тебе расскажет Даша, а то мне нехорошо, можно присесть куда-нибудь? — в глазах помутнело, но я еще держался на ногах.       — Да… Да, конечно! Пойдем в гостиную! — Лена провела меня к дивану в гостиной, и я, наконец, сел, от адреналина ни следа, — Принесу аптечку.       Ненадолго я остался один в комнате. Атмосфера была теплой и успокаивающей, так и хотелось закрыть глаза и провалиться в омут забвения. Но голоса на кухне, звяканье кружек, звук закипающего чайника, напоминали мне, где я сейчас нахожусь.       — Вот и чай! Выпей, и сразу станет лучше! — я услышал веселый голос Соколовой младшей и открыл глаза.       — Правда? — я удивился, какой тихий у меня голос.       — Правда, правда! Ты недооцениваешь силу чая! — она засмеялась и протянула мне кружку.       — М-м… Люблю Эрл-Грей, — почувствовав запах любимого чая, все еще слабым голосом сказал я.       — Ты разбираешься в чае? Клево! Пей! Я немного посластила, не против?       — Не против, — я улыбнулся и отпил немного горячего напитка. Я и сам считаю, что чай — всему голова! Или там про хлеб было…       — Даша! Не приставай к гостю! Видишь, ему нехорошо! Иди в комнату, мы с тобой потом поговорим.       — Ладно. Если что, зовите, — девочка убежала из гостиной, и послышался звук закрывающейся двери.       — Ты как? Даша вкратце рассказала, что случилось… Мы в неоплатном долгу перед тобой, Антон, — Лена прикрыла рот ладошкой, сдерживая слезы, но глубоко вдохнув, взяла себя в руки, — Так, давай я обработаю твои раны.       Я был сейчас не в силах что-либо сказать, поэтому снова откинулся на спинку дивана и дал обработать свое лицо. Я правда хотел оставаться невозмутимым, но через каждые пять секунд шипел и ай-кал, и все это сопровождалось Лениным «прости». Не знаю, сколько прошло, но эта пытка наконец-то закончилась.       — До ужина осталось пару часов, думаю, тебе лучше полежать, — она встала с дивана и протянула мне плед.       — Спасибо, — я взял плед, лег, накрылся и тут же заснул. Последней мыслью было: «Почему же я раньше не свалился?»       Где я? Ничего не вижу. Хотя мне совсем не страшно. Наоборот. Так спокойно и хорошо. Такая легкость. Будто я плыву. Кажется, я сплю. Даже во сне не скрыться от мыслей. Что ж, зачем от них убегать, если он сами бегут к тебе. Хотя. Сейчас совсем не хочется ни о чем думать. Хочется отдохнуть. Еще… Еще немного…       — Антон? — послышался шепот над моим ухом, — Антон, нам уже пора выходить. Мы же не хотим опоздать?       — Уже встаю, — я прошептал, но прочистив горло, повторил, — Встаю, встаю, — голос вернулся.       Я открыл глаза и увидел Леночку. У меня смешанные чувства. Первое, что я увидел, когда проснулся — это чудесное личико Лены. О таком можно только мечтать. Приподнявшись, на пол что-то упало. Это был пакет со льдом. С моей щеки стекали холодные капельки. Щека… Вот блин! Мама увидит меня и все! Расспросы на всю ночь.       — Опухоль спала, да и цвет получше стал. Если хочешь, могу аккуратно замазать этот синяк, — Лена достала небольшую косметичку.       — Было бы замечательно. А то от маминых расспросов не отмажусь.       Минут десять она колдовала над моей щекой. Я не смотрел, что она делает, вместо этого я рассматривал ее лицо, которое было так близко. Почти так же близко, как и в ту ночь на четвертом этаже школы. Но сейчас ее личико было такое сосредоточенное…       — Я закончила. Зеркало в прихожей, — она быстро вскочила и куда-то убежала.       Встать было довольно трудно. Ноги гудели. Мне казалось, что мое лицо опухло раза в два. Будто рой пчел покусал. Еще скула и челюсть болели. Кое-как все же встав, я прошлепал до зеркала. Увидев свое отражение, я не поверил своим глазам. Я выглядел как обычно, только с очень уставшим взглядом. Щеки были почти одного размера, а синяка и вовсе не было видно. А Тася меня называла фокусником.       — Ну что, пошли? Я немного почистила твое пальто, — Лена протянула мне вещь и быстро накинула куртку, — Давай скорей! Опоздаем же! Подумают еще чего…       На улице уже стемнело. Сколько же я спал? Хотя в это время года темнеет рано. Холодный ветер разбудил меня окончательно. Мысли больше не путались в моей голове. Я встряхнулся и догнал Лену.       — Как себя чувствуешь? — не поворачиваясь ко мне, спросила девушка.       — Лучше, спасибо, — я растер ладони, от холода они немели, — Что ты сделала с синяком?       — Годы практики. Это несложно. Но с тебя новый тональник! Я на тебя почти весь потратила! — она стукнула меня кулаком в плечо, но потом взяла меня под руку и дальше мы шли в тишине.       Осень уже окончательно ушла из нашего города. Но зима все никак не приходит. Только вечно ее сопровождающий ветер не дает нам покоя, готовя природу к приходу его снежной подруги. Думаю, вот-вот выпадет снег. Первый снег в этом году. Если его выпадет достаточно много, то от детей не будет проходу в парке. Я сразу вспомнил сегодняшние события в парке… И почему-то улыбнулся.       — Почти всю женскую половину семьи Соколовых на руках потаскал, — как-то слишком неожиданно сказал я.       — М? — Лена повернулась ко мне, — Ты и маму мою знаешь? А ее-то когда успел?       — Вот как раз маму твою я не знаю. Тебя и Дашу два дня подряд на руках носил, как-то даже романтично, — последнее я сказал очень тихо.       — М-м-меня?       — Тебя. А ты думаешь, как ты вчера у нас дома оказалась? Я тебя спящую от школы до своего дома нес на руках, — Лена вдруг остановилась и закрыла лицо руками, — Эй, ты чего? Да мне не сложно было. Если ты расстроилась, то это все Тася!       — Спасибо, — она убрала руки от лица, и я увидел румянец у нее на щеках, она хохотнула, — Извини за неудобства.       — А, да не переживай! Мне даже приятно было, что ты у меня в гостях… — она снова взяла меня под руку, и мы немного ускорили шаг.       — Мы же не хотим опоздать, правда? — она повернулась ко мне и улыбнулась так, как я еще никогда не видел. Всю дорогу я думал об этой улыбке.       Ужин прошел… быстро. Я не успел опомниться, как все уже разошлись по домам. Отправив маму со Стасей отдыхать, я быстро все убрал и помыл посуду. Надо же быть хоть чуть-чуть полезным, а то еще из дома выгонят… В этот раз я чувствовал, что бессонницей страдать не буду. Я все еще неважно себя чувствовал. Закончив уборку, я пошел спать. Запрограммировав себя не ворочаться, чтобы не смазать то, что скрывает синяк, я крепко заснул.