Потому что его уже ждут...

— Поверь мне, Дис! Мы отвоюем Эребор, и ты снова будешь жить в чертогах нашего рода, жить там, где жили наши предки, наш отец и наша мать!       Торин сидел с сестрой в гостиной спиной к входу. Огонь ярко полыхал перед ним в камине и чётко вырисовывал тёмный силуэт гнома. Дис сидела справа от него и, нахмурившись, смотрела на языки пламени. Свет падал на её лицо и озарял голубые глаза, такие же, как у её брата и сына. Сейчас в них метались тени, а столь обычное спокойствие сменилось сосредоточенностью. Она не хотела и не могла сделать то, о чём её просил Торин, просил уже давно. Ходил, убеждал, требовал, но она была непреклонна, но сейчас… Сейчас ей казалось, что она больше не может сопротивляться. — Ну и что? Они опять какой-нибудь закон обсуждают? — демонстративно зевнув, спросил Кили. — Тише ты! — шикнул на него брат. Они стояли у входа, как нашкодившие мальчишки и прятались за стенкой. Разговоры дяди и матери никогда их особо не интересовали, ведь чаще всего они сводились к принятию каких-нибудь мер по какому-нибудь поводу, но сейчас, случайно проходя мимо, острый слух Фили уловил что-то стоящее, на взгляд молодого гнома. — Просто, слушай, хоть раз! — Кили вздохнул, но притих. — Дис, милая, поверь. Всё будет нормально! Подумай сама, как я могу оставаться здесь и прятаться, пока Смауг сидит в нашем законном доме! — Но мальчики тебе зачем? — не выдержала его сестра и гневно посмотрела на брата, — Зачем? Кили ещё ребёнок! Младший принц, недовольно заворчал, а Фили усмехнулся и потрепал брата по волосам. — Дис, они уже взрослые и смелые воины! Они не простят тебе, если ты оставишь их здесь! — Я? То есть я ещё и буду виновата, если уберегу их от верной гибели? — гномка вскочила и начала мерить шагами пространство перед камином, — Ушам поверить не могу, ты обвиняешь меня в том, что я не хочу потерять ещё и сыновей! Как будто смерти Фрерина и… — она запнулась, — И моего мужа не достаточно! — Дис, — Торин встал и взял её руки в свои, — Я ни в чём тебя не виню, но поверь, я не дам в обиду племянников и скоро мы вернёмся с победой. — Почему ты так в этом уверен? Почему? Что? Смауг подобно мне не устоит перед твоими словами и взглядом? Посмотрит на Кили с Фили и решит, что ему пора умереть? — слеза скатилась по её щеке. — Дис, так ты согласна? — тихо спросил Торин. — Да что же мне с тобой сделать? Ты уже второй месяц ходишь за мной! А когда ты сообщить эту, якобы радостную новость мальчикам, так за мной ещё две пары щенячьих глаз будет таскаться! — её брат тихо засмеялся. — Я люблю тебя, милая! — он прижал её к себе. — И я тебя, но если вы не вернётесь, то я сама пойду к Смаугу и вытащу вас из его брюха! — Договорились, — улыбнулся гном.       Поняв, что разговор окончен, Фили и Кили бесшумно отошли от стены и побежали в свою комнату. Они не произнесли ни звука и ничем не выдали себя, лишь когда тяжёлая дверь закрылась за их спинами, стены сотрясли громкие счастливые крики. — Кили! Мы идём в поход! — Фили! В настоящий! Мы станем великими воинами и сразим всех врагов! О нас будут писать песни, и слагать легенды! — он забрался на кровать и, схватив кинжал, висящий на стене, стал размахивать им в воздухе, — Трепещи, Смауг Червеобразный! Кили, Фили и Торин идут по твою душу, если, конечно, она у тебя есть! — низким басом, прогремел Кили.       Фили смотрел на него и смеялся от всей души, его воображение, подобно красочному калейдоскопу, рисовало всё, что говорил его брат. Поле битвы и они втроём плечом к плечу бегут впереди, враги в страхе расступаются перед ними, а за спиной несметное войско гномов! — А потом, мы вернёмся к матушке и сообщим ей радостную новость, что мы живы, что Смауг погиб и Эребор наш! Она снова станет прекрасной принцессой Одинокой Горы! — Кили подошёл к самому краю и, оступившись, кубарем слетел с кровати. Перекувырнувшись, он распластался рядом с Фили, сидевшем по-турецки посреди комнаты. — Таким образом, ты из Синих Гор не выйдешь! — Тогда тебе придётся остаться здесь! — Да, ведь моё место рядом с братом, — мягко улыбнулся старший принц. -Я счастлив, что Торин нас берёт, — Кили мечтательно посмотрел на светловолосого гнома, — Ты можешь себе представить? Я и ты. Бок о бок! -Как всегда. Разве может быть иначе? -Не-а! Ты никуда от меня не денешься! — улыбнулся Кили. -Да, а ты — от меня.       Никогда он так не ошибался.       Боль прокатилась по телу яркой вспышкой, когда меч проткнул гнома насквозь. И снова нахлынула, когда клинок вышел. Лицо орка исказила победная гримаса, он зарычал и бросился дальше в гущу битвы. Сражение же для старшего наследного принца было окончено. Он медленно покачнулся, хватая ртом воздух, и рухнул назад. Падение сотрясло его и причинило ещё большую боль. Дотронувшись до раны, он поднёс руку к глазам — она вся была в крови. Обессилено, он опустил её и посмотрел наверх, на небо, где неспешно ползли лёгкие облачка. Он всё понял. Когда он был в Синих Горах, ему и в голову не могло прийти, что смерть настолько реальна и настолько ужасна. Смеясь и предвкушая сражения, он не мог понять, как это страшно. Он никогда не боялся за себя, редко попадал в серьёзные передряги, в отличие от Кили, а весь поход берёг брата, так же, как Торин следил за ними обоими. Всегда Фили был более рассудителен, спокоен и менее вспыльчив, чем его младший брат, поэтому славился своим благоразумием.       Теперь же он никогда не увидит, как его дядя взойдёт на престол, как Балин опустит ему корону на голову и залы Эребора огласятся радостными возгласами. Не увидит, как его брат выйдет из комнаты и скажет, что стал отцом, как он обзаведётся маленькими Кили, такими же непослушными, весёлыми и добрыми, как их папа. Никогда больше не поговорит с матерью, такой сильной и храброй снаружи, и ласковой и нежной внутри. Как же она не хотела отпускать их в поход, как долго сопротивлялась уговорам брата, а он, Фили, даже не успел ей ещё раз сказать, как сильно любит её. Никогда не услышит историй и песен, связанных с этой битвой, не будет пересказывать их своим детям и трясти бородой, подтверждая правоту своих слов.       Он вспомнил тот день, когда отец ещё был жив, а Кили только родился. Дерин тогда взял на руки маленького Фили и сказал. -Теперь, мой мальчик, ты должен стать опорой для него. Он ещё совсем мал, но потом вы будете самыми храбрыми воинами Средиземья! -Как ты и дядя Толин? — захлопал глазами цвета голубого хрусталя, его сын. -Конечно, — засмеялся Дерин, — Вы должны стать самыми дружными гномами во всей Арде, чтобы ничто не могло вас разлучить! -Конечно, папа! Мы победим самых стлашных влагов! И всегда будем лядом! Дерин поставил тогда старшего принца на пол, и он подошёл к кроватке маленького гнома. Кили был с ног до головы укутан в пелёнку и из маленькой дырочки торчали два огромных карих глаза, совсем как у их отца. -Я буду с тобой всегда! — громко сказал Фили, — Ведь моё место — лядом с блатом!       С тех пор, как отец погиб, они ни разу не вспоминали его имени. Они говорили о нём, но никогда не упоминали имени, этого нельзя было делать, просто, нельзя. Никто не запрещал, просто так все пытались сохранить его, ведь не смотря на возраст, оба брата до сих пор надеялись, что однажды утром дверь в их спальню распахнется, и на пороге будет стоять их отец. Светловолосый, с густой бородой, всклокоченной как всегда после сна, и они сядут вокруг и будут заплетать две толстые косы, каждая толщиной с руку маленького Фили. Потом, они пойдут на боевую площадку, а Кили будет гордо восседать на шее Дерина, ведь он ещё очень маленький. Фили с отцом будут играть в «поле боя», и взрослый гном будет сражён острым деревянным мечом старшего принца. Но это было в детстве…       И вот, Фили лежал на поле боя. На настоящем поле боя. Великий воин, лучший друг и старший сын. Но душа его была спокойна, он знал и верил, что Кили станет надёжной опорой для матери, что она сможет пережить потерю своего сына, а Торин будет великим королём. Что битва будет выиграна, а небо, такое ясно-голубое останется таким же на веки веков и никогда больше горе не постигнет этот край.       Мимо него бежали люди, эльфы, орки. Шумела битва, но Фили её практически не слышал, он медленно угасал, с каждой секундой приближаясь к Чертогам Мандоса. Румянец покидал его щёки, а пшеничные волосы впитывали в себя грязь и кровь, жизнь начинала покидать его взгляд. Вдруг, кто-то остановился и склонился над ним. Ори с ужасом дотронулся до раны друга. -Фили! Ты слышишь меня? Фили! Нет! Ты не можешь… Фили? Ты слышишь меня? — Ори легонько тряс старшего принца, боясь причинить ему большую боль. -Фили! Нет! Ты не можешь оставить нас, пожалуйста!       Гном медленно повернул голову на бок и посмотрел в испуганные глаза Ори. На секунду, ему примерещилось, что это Кили склонился над ним, как когда-то в детстве, когда испугался темноты и пришёл к его кровати. Кили тогда долго мялся на месте, не решаясь разбудить брата. Когда же Фили повернулся и открыл глаза, то увидел испуганный взгляд малыша, который был слишком горд, чтобы признаться в своём страхе, и слишком боялся, чтобы вернуться в свою постель. -Фили, у меня кровать сломалась, — в отличие от старшего брата, буква «р» ему далась с лёгкостью. -Да что ты? — удивился блондин. -Можно, я с тобой посплю? -Забирайся, — улыбнулся Фили, Кили свернулся калачиком под его боком и смолк, но через пару минут сказал. -Кровать целая. -Я знаю. -Ты не уйдёшь? Можешь спеть? -Я буду здесь, рядом с тобой до конца и всегда, — и Фили начал петь тогда, тихую и нежную песню, чтобы маленький четырёхлетний Кили поскорее заснул в его объятьях.       Слеза скатилась по щеке Фили, и он слабо улыбнулся. -Кили будет жить, Торин будет жить, а остальное не важно, — прошептал он.       Глаза закрылись сами собой, и он ушёл.       Не было больше боли, страха, сомнений, он ушёл, зная, что всё закончится хорошо.       Ори сидел возле него на коленях и смотрел на умершего друга. Он не мог поверить в то, что самые дорогие люди покинули его. Он слышал последние слова Фили, но не сумел сказать ему страшную истину. Отчасти оттого, что сам не мог в это поверить, отчасти потому, что не успел. Не успел… Он многое не успел сказать или сделать. И никогда он больше не увидит яркого блеска в глазах друга. Никогда… Больше никогда…       А страшная истина была до боли проста. Она разрывала сердце Ори и вообще всех гномов. Для эльфов, людей это не значило ровным счётом ничего, но для них… Наверное, хорошо, что Фили не знал этого. Он умер, улыбаясь, с верой в счастливое будущее, но как жить тем, кто остался? Как им смирится с тем, что произошло?       Фили умер, не зная, что Кили уже ждёт его там, ведь его место — рядом с братом.       Фили умер, не зная, что дядя, заменивший им отца, уже вместе с Дерином ждут его там.