...beauty in all she is...

Глава 7 - Профи предложили мне к ним присоединиться. Еще утром, - говорит Рэй после третьей тренировки, как только Энни уходит к себе. Что ж, этого следовало ожидать. - Рэй, если ты передумал, в этом нет ничего плохого. Если ты в их команде, шансов победить гораздо больше, - именно это и должен сказать правильный ментор. А он смотрит на меня с каким-то презрением. - Я же сказал, что останусь с Энни, - я лишь киваю ему в ответ. Спасибо тебе, Рэй. - Как она сегодня? - Так же. Оружия для нее просто не существует, - я знаю, что он сейчас думает о том же, о чем и я. На Арене ей места нет. Сегодня мы ужинаем втроем. Дэзи весь день жаловалась на головную боль и осталась у себя. - А я сегодня учила все съедобные и ядовитые растения, - говорит Энни. - И как? Много запомнила? - Все, - с гордой улыбкой сообщает она. – Джавелин меня проверяла, и я все ей назвала. - Джавелин? Вторая? Что ей от тебя было нужно? – она удивленно смотрит на меня. - Ничего… - Она спрашивала, что ты умеешь? Может, пыталась выяснить твои слабые места? Или Рэя? - Да зачем ей это? Мы просто разговаривали. Она очень милая… А меня вдруг охватывает невероятная злость. На Энни за ее наивность, на профи, которые, по-видимому, воспользовались этим, на Уолта, из-за которого она оказалась здесь абсолютно неподготовленной. - Энни, нельзя общаться с другими трибутами! – резко говорю я. - Но почему? – она в недоумении. – Что в этом плохого? - Только то, что тебе придется убить их, пока они не сделают это с тобой! – нет, нет, нет, не надо было этого говорить, только не так. Она смотрит на меня широко распахнутыми от удивления и ужаса глазами. - Я не стану убивать людей, - медленно произносит Энни после долгой паузы. - Энни… Там не будет людей. Там будут монстры, жаждущие твоей смерти. - Финник, что ты говоришь? По-твоему, Уильям должен стать монстром? – она неверяще качает головой. - Ладно, Уильям нет. Но профи… - Как ты можешь? – негодующе восклицает девушка. – Профи вызываются добровольцами, чтобы спасти детей из своих дистриктов! Они отдают жизни за них! - Энни, хватит смотреть на мир сквозь розовые очки! – я окончательно теряю терпение. – Профи нужны слава, богатство и, как и всем остальным, твоя смерть! Не надо ждать, что вечерами на Арене вы, сидя у костра, будете рассказывать друг другу детские истории, а распорядители от умиления объявят ничью! Вернется только один, и если ты не будешь убивать, то… - Заткнись и оставь ее в покое! – грубо обрывает меня Рэй. Поздно. - Прости, Финник, я не хотела тебя расстроить, - говорит Энни тихо, ни на кого не глядя, а затем почти бегом покидает комнату. - Я сказал правду, - говорю я Рэю с вызовом, потому что не могу вынести его осуждающего взгляда. Он, нахмурившись, пожимает плечами. - Каждый год умирают двадцать три человека, знающие эту правду, - он прав, и от его слов мне становится еще хуже. Зачем я только это сделал? Мои слова не помогут ей, только расстроят еще больше. Я долго стою перед дверью Энни, перед тем как постучать. Вхожу в комнату, сажусь рядом с ней, на краешек ее кровати. Не решаюсь заговорить, не решаюсь взглянуть на нее. И она молчит. - Энни… - я точно не знаю, что собираюсь ей сказать. Да и что тут скажешь? – Прости меня… - Ты ни в чем не виноват, - говорит она тихо. - Я был непростительно груб. Дело в том, что… Как ты думаешь, почему я победил? - Потому что ты сильный, - она нисколько не сомневается в своем ответе. - Нет, Энни… Я убил семерых. Первому было четырнадцать, как и мне. Он был из двенадцатого. Помню, на тренировке он впервые взял в руки копье и случайно попал точно в цель… Не знаю, зачем, но я рассказываю ей все. Никто еще от меня этого не слышал, даже Даниэль. Я говорю о том, что знаю наизусть интервью всех убитых мною детей, их баллы, их костюмы на Параде, о том, что лица их родных, с ненавистью смотрящих на меня во время тура Победителей, никогда не сотрутся из моей памяти, о том, что я убиваю их снова и снова в моих худших кошмарах. Я говорю и понимаю, что злился тогда на себя. За свою слабость, за трусость. Все эти речи о необходимости убивать лишь попытки оправдать себя, в первую очередь, перед самим собой. Надо было умереть, но остаться человеком, а я… Я говорю, не отрывая взгляда от узора на покрывале, потому что боюсь увидеть в глазах Энни ужас, отвращение от сознания того, что она сидит рядом с убийцей. Услышав тихий всхлип, я поворачиваюсь к ней. Ее губы дрожат, на щеках дорожки слез. - Финник… - произносит она сдавленным голосом. – Финник, мне так жаль… Энни заливается слезами, я обнимаю ее за плечи, прижимаю к себе. И еще долго в комнате стоит тишина, нарушаемая лишь ее рыданиями.