Пока смерть не разлучит нас

Everybody wants to go to Heaven but nobody wants to die. Томас Прошло больше двух недель с тех пор, как иммунные прошли сквозь плоспер, оставив позади полумертвые города и организацию ПОРОК. В новом мире, где нет Вспышки, нет людей в белых халатах, пытающихся убить последние крупицы человечности в себе, все кажется Томасу таким чужим и холодным. Хоть каждый занимается тем, что ему по душе, а жизнь в «раю» процветает, люди продолжают косо смотреть на своего Лидера. Минхо важничает, запирается на несколько часов в новой Картографической, и никого к себе не подпускает. Это больно после убийства Ньюта, смерти Чака и Терезы. Никто не поддерживает его. Даже Бренда, что вертится целыми днями вокруг Томаса, то нежно поглаживая его по спине, то страстно целуя в губы. Том не дурак, знает, что девушка хочет большего. Но без обоюдного согласия ничего хорошего выйти не может, так ведь? Томас часто размышлял, сидя на берегу, наблюдая, как настоящее солнце опускается за горизонт. Размышлял над тем, почему не хочет Бренду. Ее тело прекрасно, а глаза, словно омуты. Но губы ее уже не кажутся такими сладкими, а прикосновения не вызывают приятное покалывание в паху. Как сказать влюбленной девушке, что сердце Томаса давно остыло? Потратив все свободное время на муки совести, юноша спускается к общему костру. Этот обычай придумал Котелок. Все жители Эдема собираются у огня, празднуя очередной прожитый день, без угрозы быть уничтоженными или приданными эксперименту. Жар от костра разбегается по всему пляжу, и в этот раз кажется чудовищно великим. Томас невольно вспоминает Топку. Теплоту тела Бренды в холодных стенах тоннеля, предательство Терезы и…Минхо. Присоединяясь к остальным, Томас окидывает беспокойным взглядом присутствующих. – А где Минхо? – перекрикивая шум толпы, произносит Томас, – Давно он не появлялся? Девушка, которую бегун видит впервые, что-то отвечает, но звук ее голоса теряется за криками празднующих. Тогда, она указывает рукой на Картографическую, и Томас благодарит ее кивком головы. Время для наблюдения за картами давно прошло, и Страж Бегунов никогда не задерживается там настолько долго. Томас начинает беспокоиться, и, стараясь не попадаться на глаза Бренде, покидает пляж. Когда все собираются у костра, голос Котелка эхом разбегается по всему «раю», заставляя Томаса улыбнуться. Каждый день приютель говорит одно и то же, и каждый раз его внимательно слушают. Даже те, кто знает его речь наизусть, восхищаются его умением преподнести ее по-новому. Ни одной живой души за пределами праздника. И что будет, если Томас не найдет Минхо? Бить тревогу из-за того, что он не спустился к костру? Том буквально слышит, как рассмеется азиат, и назовет его паникером. Так что, Томас решил проверить Картографическую, и, если она будет пуста, заставить Минхо позже объяснять свое странное поведение. Настроившись довольно решительно, Томас толкает ногой деревянную дверь. То, что он видит, заставляет его прижаться к теплой, нагревшейся за день, стене постройки, в поисках поддержки. Он видит друга…в объятиях неизвестной девушки. Безуспешно пытаясь вдохнуть, Томас, словно завороженный, смотрит, как смело рука Минхо блуждает по телу незнакомки. Заметив его, побледневшего, девушка вскрикивает и отстраняется от Лидера. А Томас, развернувшись и сбив стопку карт со стола, вылетает из Картографической, все еще не сделав ни единого вздоха. Что так ранило его? Все тело трясет, а сердце сжимается, когда снова всплывает образ ладоней Минхо, прижатых к груди девушки. «Это не честно». Думает Томас, и спускается вниз, к воде. Нужно отрешиться от этих мыслей, нужно гнать их прочь. Это не правильно. Стянув свитер через голову, юноша бежит навстречу волнам, которые с радостью принимают его, обволакивают и уносят за собой. Холод проникает под кожу, что позволяет Томасу придти в себя. Минхо Две недели. Ровно столько прошло с момента, когда около двухсот человек переступили порог в новую жизнь, по-настоящему новую жизнь, где их ждала безмятежная, повседневная рутина. Минхо с горечью вспоминает момент, когда они только пришли в Эдем, и им пришлось заново отстраивать все то, что они потеряли в Глэйде. Еще тогда в голову ему закралась идея о том, чтобы выстроить похожую систему, ведь так будет проще восстановить баланс и у выживших глэйдеров, которых теперь можно было пересчитать по пальцам, новый дом будет ассоциироваться с тем домом, который они потеряли. Решение о том, что они будут жить в лесу, было принято почти единогласно и нужно ли упоминать о том, что именно бывший страж бегунов взял на себя ответственность быть лидером. В прошлом у него был опыт в этом деле, и он больше всех других представлял, как можно организовать большую группу людей и направить их страсть и силы в нужное русло. Если бы Алби или Ньют были живы - он бы непременно разделил власть с ними, но теперь из старых друзей при нем остался лишь Томми. Вместе они прошли через множество преград и вошли в новую жизнь вместе. Но Том напрочь отказался участвовать в организации, зарекшись, что с него хватит. Иногда Минхо задумывался о прошлом глэйдера, но старался не делать этого слишком часто, ибо в голове тут же появлялся миллион вопросов, которые требовали ответов, а сейчас ему меньше всего хотелось терять лучшего друга. Он потерял слишком многих. Ньют, пожалуй, был самой большой потерей. Конечно, с Алби он был знаком гораздо дольше, но Алби не был бегуном и не прочесывал вместе с ним лабиринт, а Ньют был с ним до момента, пока не повредил ногу. Он не знал, что было сказано в записке и не знал точных подробностей, но ему стоило лишь взглянуть на Томаса, чтобы понять, что он переживает так же сильно, как и сам азиат. Казалось бы, сейчас они получили все то, что хотели, но азиат день ото дня ловил себя на мысли, что ему чего-то не хватает и все не переставал ждать подвоха. Ему казалось, что в один из дней вся эта размеренная жизнь полетит к чертям, и они снова окажутся запертыми в Лабиринте, где день ото дня им придется бегать и изучать секции или в Жаровне с хрясками, которые уж точно не дадут им легкой жизни. Однако каждое утро он просыпался в Эдеме и начинал выполнять рутинные дела, от которых голова шла кругом, а рвотный рефлекс развивался все сильнее. Он пробовал упиваться в отдыхе, в общении с близкими, но общение быстро сходило на нет, а от отдыха он уже не знал, куда деться. Он пробовал топить свое удовольствие в девушках, и первое время у него это получалось. Конечно, он не делал этого демонстративно, предпочитая оставлять личную жизнь при себе, но даже ласки нежных рук девушек перестали доставлять ему удовольствие. Ему не хватало страсти, не хватало интриг и чего-то, что могло бы снова перевернуть его жизнь вверх дном. Ему некуда было выплескивать свою энергию. Кажется, ее звали Кассандра. Единственная девушка, с которой он не ограничился простыми ласками. Единственная девушка, которая ненадолго отвлекала его от окружающей атмосферы. Он занимался с ней сексом, а после уходил гулять все дальше в лес, где еще не было построек, и где территория не была облагорожена жителями Эдема. Никаких обязательств, никаких чувств. Наверное, в тандеме Томаса и Минхо первому всегда будут доставаться чувства девушек, стоит вспомнить хотя бы Терезу и Бренду, которая сейчас, не прекращая, вьется около лучшего друга, а Минхо будет довольствоваться холодным сексом, без любого проявления эмоций. - Может, представишь меня своим друзьям? - Кассандра как всегда незаметно прокрадывается в Картографическую, где они проведут следующие несколько часов. Вместо ответа Минхо лишь кривит губы в горькой улыбке и притягивает девушку к себе. Метод расслабления, не более. - Позже, Касси, - сейчас абсолютное большинство находится у общего костра, где Котелок загоняет очередную речь, которую загонял вчера, позавчера и месяц назад. Это стало традицией, которую немногие решались пропускать. Лучшее время для того, чтобы незаметно улизнуть и позволить себе отдохнуть иным способом. После костра каждый занимается своими делами или идет спать, а некоторые отправляются на прогулки по местности. Руки азиата привычно гуляют по уже знакомому телу, а девушка плавится в сильных руках юноши. Ничто не предвещает беды, пока острый слух бегуна не улавливает движение, а после Кассандра не делает в сторону несколько шагов, подхватывая со стола майку, чтобы прикрыть полу оголенное тело. Томас. Друг чертыхается и сносит стопку карт, быстро удаляясь, и не слышит того, что вслед ему кричит Минхо. - Уходи, - устало заявляет лидер, и не оглядываясь назад, выходит из Картографической. Он успел выйти достаточно быстро, чтобы заметить, куда направляется Том, и он, не раздумывая, следует за ним. Друг идет к океану. - Эй, - он окликает Томаса, но тот не реагирует или не слышит. Фигура отдаляется, а в следующую секунду парень ныряет и оказывается в воде. Минхо хмурится и решает присоединиться - просто так, без всякой причины. В последнее время им нечасто удается поговорить или провести время - темы для разговоров иссякли, и каждый из них занят своим телом. Телом, он не ошибся. Томас занят Брендой, а Минхо занят кем-нибудь, чтобы скрасить скучные будни. - Неужто хотел попробовать что-нибудь новенькое? Втроем? - Минхо заразительно смеется, а с души как будто падает камень. Непринужденное общение, шутки. - А если серьезно, что-то случилось? - Минхо оказывается достаточно близко, чтобы вглядеться в черты друга, а после он игриво черпает ладонью воду и посылает брызги в его сторону. Томас Неожиданно Томас подумал, каково им там, его друзьям, на той стороне? И есть ли «та сторона», в принципе. Странно, что подобные мысли посещают бегуна именно здесь, в воде, когда волны накрывают его снова и снова. Минхо что-то кричит, и Том поворачивается на звук его голоса. Страж Бегунов вбегает в воду и быстро доплывает до Томаса. – Я не стал бы… с тобой… одну девушку, – юноша густо покраснел, тут же окунувшись, надеясь, что лицо остынет благодаря холодной воде, – И вообще, твое поведение кажется мне странным, Минхо. Очередная волна затопила бегунов. – Ты вечно торчишь в этой Картографической, а потом уходишь куда-то, появляясь только под утро, чтобы снова пойти в Картографическую. Я уже забыл, как весело мы проводили время вместе. Столкнувшись со смеющимся взглядом друга, Томас сжал руки в кулаки под водой. Почему Лидер все проворачивает в шутку? Закатив глаза, Том подплывает к берегу, но выходя из воды, оборачивается. Друг остался на том же месте. Громко выдохнув, Томас стягивает с себя брюки, которые не потрудился снять перед купанием, и садится на песок. Выжимая штаны, он ловит себя на мысли, что вместо плотной ткани представляет ту самую незнакомку в Картографической, которую ласкал Минхо. Взгляд его снова ищет подтянутую фигуру. Мокрый насквозь, Страж Бегунов садится рядом с Томасом. Тот поспешно отводит взгляд. Обида на друга не сильна, но она все еще свежая и причиняет неудобство. Но, на что конкретно Том обижен? На то, что Минхо совсем забыл о нем, или на недавний случай с девушкой? Избегая смотреть на сотоварища, юноша встал и натянул выжатые брюки на ноги. Котелок продолжал свою тарабарщину, но уже слегка подвыпившим. – Нам стоит присоединиться к празднующим, – тихо говорит Томас, – Да и тебя, наверное, заждалась подруга. Томас делает акцент на слове «подруга» и внимательно изучает реакцию Минхо. Как поведет себя Страж Бегунов? Заткнет Тому рот, или снова отшутится? Минхо Минхо едва сдерживает рвущийся наружу смех после того, как Томми, покрывшись румянцем от смущения, бубнит что-то о том, что он не стал бы вместе с ним заниматься сексом с одной девушкой. Азиат лишь пожимает плечами, безмолвно говоря, что, мол, наше дело предложить, ваше – отказаться. - Конечно, Бренда бы это не одобрила, - Минхо морщится при упоминании имени девушки. Он был от нее не в восторге при первой встрече, не доверял ей при следующих, и не проникся любовью даже сейчас, когда все осталось позади. Наверное, единственной причиной доверия к ней является Томас – если он нашел что-то в ней, то и Минхо следует заткнуться и попробовать начать видеть в ней что-то хорошее. - Мое поведение? – Минхо немало удивлен услышать такие слова. Он и не думал, что его исчезновение и их редкое общение может заставить Тома заподозрить что-либо. Раньше они были связаны одной миссией, им нельзя было делиться, а теперь они на другом краю света, свободны и это является главной проблемой. Негромко выдохнув, азиат следует примеру друга и выходит из воды. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, а порывы ветра пронизывают кожу, заставляя поежиться. Он через голову снимает майку и выжимает ее, после чего просто накидывает ее на плечи – надевать ее сейчас не имеет никакого смысла, нужно ждать утра, чтобы повесить ее на солнце или же идти к костру, чтобы предмет одежды высох от жара огня. Он садится рядом с Томом и смотрит куда-то вперед, на линию горизонта. Губы сжаты в плотную линию, а слова, которые он хочет сказать уже давно, никак не могут сорваться с губ. Раньше не было подходящей ситуации, а сейчас ему просто не хочется портить момент. - Все изменилось, Томми, все изменилось, - негромко произносит он и провожает взглядом друга, который, по всей видимости, собирается присоединиться ко всем. Он встает и перехватывает его руку, останавливая около себя, - это не та жизнь, которой я хотел. Мы на гребаном острове, отрезанные от всего. Сколько еще мы продержимся здесь до того, пока мы все не сойдем с ума? – он инстинктивно сжимает пальцы на руке друга сильнее, так, что, возможно, останутся следы, - пока не сойду с ума я. Томас Томас проигнорировал оправдания Минхо, решив, что ничего сейчас от него не добьется, и уже было отправился к остальным, как сильные пальцы друга сжали его руку. Вот этот момент. Так близко. Глаза в глаза. Что-то внутри Томаса щелкнуло после слов Лидера. – Знаешь, Минхо, может это место и отнимет у нас жалкие остатки разума, но я поддаваться этому не собираюсь, – Том схватил друга за предплечье свободной рукой, – и ты не будешь, ясно? Я не дам тебе загнуться от скуки после того, как мы прошли через ад. Мы может и потеряли многих близких, но у тебя все еще есть я. Не забывай об этом, когда в следующий раз будешь сбегать в лес, думая, что никто не знает, куда ты уходишь. Том отпускает руку Минхо и резко выхватывает свою. Нужно что-то сделать. Расслабиться, выпустить пар. Хотелось бы смачно кому-нибудь врезать, но правила, установленные бывшим Стражем Бегунов, схожи с правилами приюта. «Никогда не вреди другому приютелю». Томас будто услышал голос Алби, и губы его тронула горькая улыбка. – Куда ты запропастился, Том? – А вот и удачный способ успокоиться. – Это уже не важно, Бренда, – Томас непринужденно берет за руку девушку, и ведет ее за собой. Она даже не думает сопротивляться, или спросить, куда держит путь ее друг. Именно это в ней и раздражает Томаса – покорность. Остановившись только лишь тогда, когда кроны деревьев надежно скрыли их от любопытных глаз, бывший бегун прижал девушку к шершавой коре старого дерева и примкнул к ее губам. Они долго целовались, и Бренда отрывалась от губ Томаса лишь для того, чтобы жарко прошептать его имя. Она стянула с него футболку и откинула в сторону. Когда ее руки коснулись спины Томаса, тот ничего не почувствовал. Когда очередной раз его язык проникал в рот Бренды, он думал вовсе не о ней. Рука девушки начертила кривую линию от пресса юноши до кройки брюк. Неожиданно для самого себя, Томас отстранился. Посмотрев в округлившиеся от удивления томные глаза Бренды, он шепотом произнес: – Прости. Я… Я не могу. Бывший бегун развернулся и, подхватив футболку, удалился прочь. Снова к костру. Снова к единственному оставшемуся в его жизни родному человеку. Он нашел Минхо в компании девушек, как и должно было быть. Томасу следовало повести себя более галантно с Брендой, но сейчас это уже не имело никакого значения. – Выпить не найдется? – громко обратился он к другу. Поняв, что стоит голым торсом, Томас поспешил надеть футболку, но одна из спутниц Минхо возразила, выхватив из его рук жалкий клочок ткани. Пожав плечами, юноша расположился напротив друга. Бревна нагрелись от жара костра. Котелок принес Томасу банку, наполненную омерзительного цвета жидкостью. Вкус был давно знаком, но он отнюдь к нему не привык. Сделав несколько глотков, не спуская глаз с Минхо, Томас утер рот тыльной стороной ладони. «Скорее бы эта ночь закончилась», – подумал Том, и опустил взгляд себе под ноги. Слишком много потрясений за один вечер. Минхо Прикосновение ладони к горячей коже и Минхо готов взвыть. Он на пределе уже почти неделю и ему некуда сбросить свои проблемы. Том прав, говоря, что они стали видеться куда меньше. Лидер бежит от всех, бежит от себя в первую очередь, чтобы не думать о том, что может случиться, не думать о том, что уже случилось и не думать о том, что говорит ему Том. Лабиринта давно нет, но он продолжает выполнять функцию Бегуна. Как только на Эдем опускается ночь, он собирает вещи и отправляется в очередную разведку, каждый раз заходя все дальше и дальше в лес. Что он хочет найти? Что-нибудь, чтобы двести человек могли жить спокойно, не беспокоясь о том, что они будут есть и как им жить дальше. Он взял на себя роль лидера и теперь на нем ответственность за большое количество людей, ответственность за Томми. Он пробирается сквозь чащу веток и деревьев, царапая лицо. Он бежит по заученным тропинкам, отдаляясь все дальше, а возвращаясь все позже. Когда-нибудь он не вернется к обеду. Кто-нибудь, возможно, забеспокоится о том, куда пропал их лидер, а Том, наверное, подумает, что он окончательно слетел с катушек, сбежав. Он должен найти хоть что-то, иначе местный алкоголь погубит его гораздо быстрее. - Я потеряю и тебя, если мы ничего не найдем. Я не могу потерять еще одного… - фразу ему не дает договорить Бренда. Сейчас он слишком зол для того, чтобы выдавить на лицо улыбку, поддерживая правила, которые он установил сам. Том убирает руку от плеча Минхо, а азиат лишь сжимает зубы, чтобы не сказать что-нибудь грубое. - Конечно, идите, мы ведь не говорили ни о чем важном, - Минхо выплевывает эти слова в лицо девушке, от чего та удивленно моргает, смотря на лидера. Он сжимает кулаки, но прежде сдергивает с шеи висящую еще влажную футболку и натягивает на лицо приторную улыбку, которая в данный момент больше похожа на оскал. - Идите вы все к черту, - лидер сплевывает на песок и, кинув взгляд полный злости на парочку, удаляется в сторону костра, чтобы выпить фирменной сивухи Гэлли. Он жалеет о том, что сказал. Жалеет о том, что сказал о том, что его волновало. Чертова Бренда, ну и сука. Он злится на то, что не смог даже договорить, а Томас, как миленький, не возразил. Именно так и теряется дружба, когда между двумя парнями вклинивается девушка. Около костра его встречает Гэлли. Друг говорит что-то о том, что он давно не видел его и Минхо на несколько секунд обнимает старого приятеля. Ему сейчас нужна эта поддержка, и он рад получить ее хотя бы от Гэлли. По другую сторону костра Минхо замечает Кассандру. Она сидит в окружении двух парней и девушки, но замечая вопросительный взгляд Минхо, тут же поднимается со своего места и направляется к нему. Гэлли смотрит на это зрелище с улыбкой. - Неужто наш лидер нашел себе партию? – Гэлли смеется и поднимает банку с сивухой выше, изображая, что только что произнес тост. Минхо смеется, искренне смеется и забирает из рук друга банку, делая несколько больших глотков. Несколько капель срываются с губ и летят ниже, пачкая обнаженную грудь. - Молчи, Гэлли, давай лучше выпьем, - рука лидера ложится на талию девушки, он улыбается ей и запечатывает на ее губах почти невесомый поцелуй. Он оглядывается по сторонам, замечая, что все собравшиеся выглядят счастливыми. Может, Том был прав, говоря, что нужно расслабиться и получать удовольствие? В конце концов, они в безопасности, не подвержены смерти и экспериментам, а не это ли самое главное? Он рад за всех тех, кто сейчас собрался здесь, рад за тех, кто смог выжить и даже за тех, кто стоит сейчас в кроне деревьев, целуясь. Он не рад разве что тому, что это целующая пара – Томас и Бренда. Не прав был друг, говоря, что он у него все еще есть – нет. Они. Их не стало тогда, когда отношения пары стали постоянными. Они вместе с Гэлли и Касс садятся на свободное место. Жар приятно согревает тела, а блики освещают лица парней и девушек. Одной большой семьи. - Выпить не найдется? – он слышит голос Тома. Он все еще зол, но отказать парню в такой простой вещи, как выпивка, он не станет. Он кивает Гэлли и он достает еще одну банку с алкогольной дрянью. Сейчас они похожи на волков, которые пытаются поделить территорию: взгляд глаза в глаза, с целью проверить, кто сдастся первым, с целью посмотреть, у кого хватит смелости признать, что он слабее. Минхо, не мигая, смотрит на друга. На его лице нет и тени улыбки. Слова, сказанные ранее, еще в силе. Его повстанческое настроение явно переходит все границы, и он решает, что это самое подходящее время. Поднимаясь со своего места, он идет к центру костра, где в виде пьедестала навалены дрова, на которых обычно стоит Котелок, вещая свою речь. Сегодня его очередь. Он забирается наверх и поднимает вверх свободную руку, призывая всех замолчать. Цепная реакция та еще штука – один за другим он видит, как люди обращают на него внимание, а кто-то, и кажется, что это был Хорхе, начинают скандировать его имя. Лидер расплывается в улыбке. - Мы все – одна семья. Мы делим все, что имеем и заботимся друг о друге, как о самых дорогих людях, - он говорит это громко, почти кричит. Его слова поддерживает хор голосов, - Мы не имеем права отказываться от прошлой жизни. Все, что мы потеряли, навсегда останется здесь, - Минхо касается свободной ладонью места, где находится сердце, - Мы не забудем тех, кто погиб, и не забудем тех, кто остался. Храните дружбу и верность друг другу, ведь только в таком обществе мы сможем добиться победы. Мы не можем позволить себе совершить ошибку, - он обводит сидящих взглядом и останавливает взгляд на Томе, смотря ему прямо в глаза, - мы не должны отказываться от того, что происходит, - на этих словах он замолкает и приподнимает банку с сивухой наверх, заканчивая свою речь тостом. Уходя со своего места, он возвращается обратно к компании, и, подойдя ближе, садится напротив друга. Толпа снова распадается на осколки, на свои компании, а в их кругу остается только Гэлли, Кассандра, незнакомая девушка и незнакомый парень. Минхо прикусывает губу, а после этого, не сдерживается и ударяет Томаса в скулу. Тот, от неожиданности, падает с бревна назад, а Гэлли уже стремится оттащить его от Тома, чтобы дальнейшая драка не продолжилась. Он нависает над другом, хватая ладонью его за подбородок, и шипит почти в самые губы. - Мы не бросаем своих, Том. Мы не предатели, работающие на ПОРОК. Мы, мать твою, семья. Друзья, - и только когда азиат чувствует две пары рук на своих плечах, он дергается, освобождаясь от хватки, и направляется в сторону леса, на ходу надевая футболку. К черту. Томас Вязкая дрянь растекается по горлу, и Томас по привычке морщится. Он не знает, из чего Гэлли делает эту бодягу, но голова от нее кружится с первого глотка. Осматривая каждый сантиметр пляжа, Томас пытается придти в себя, но от того, что он пытается сосредоточиться, алкоголь быстрее затуманивает его разум. Взгляд юноши вновь находит глаза Минхо. Чувство, что они метают друг в друга невидимые стрелы, только усиливается и обдает жаром лицо. Лидер поднимается и занимает место Котелка. Слова, произнесенные другом, заставляют Томаса задуматься. В его речи нет пустых фраз, шутливости или сарказма. Его сильный голос заставляет каждого на берегу замолчать и внимательно слушать. Даже Томас, словно завороженный, не может отвести от друга взгляд. Закончив, Минхо спускается под аплодисменты сотен людей, уважающих его. Когда тот возвращается на свое место, Томас хочет похвалить его выступление, сказать, как слова друга взяли его за душу, но вместо этого из горла юноши вырывается тихий стон. Резкая боль пронзает щеку, и Томас падает назад, не успев сориентироваться. Ладонь Минхо сжимает его подбородок, и Том чувствует его горячее дыхание на своих губах. Волосы на затылке встают дыбом от злых слов сотоварища. Бросив Томаса, бывший бегун срывается с места и направляется к лесу. Нет, Томас этого так не оставит. Поднявшись на ноги, он полностью уверен в том, что никто за ним не последует. Одного взгляда на Гэлли было достаточно, чтобы тот понял – никого подпускать нельзя. Томас благодарно кивает головой и припускает за Лидером. – Эй ты, – Томас зол и не собирается это скрывать, – Остановись, шенк! Минхо будто не слышит его, продолжая идти вперед, а после и вовсе перейдя на бег. После выпитой браги, Томасу не по себе, дыхание сбивается, ритм напрочь отсутствует, но он бежит. Бежит даже тогда, когда легкие горят адским пламенем, а лес замыкается за ними. Томас не знает, сколько они уже пробежали, не знает, как далеко они от Эдема, но ему все равно. – Остановись, Минхо, – юноша не уверен, что друг слышит его, но продолжает кричать, – Сейчас же остановись, ты, конченный ублюдок! Чуть поднажав, Том достигает уровня Минхо и валит его с ног, не находя лучшего способа остановить этот бесполезный забег. Их тела быстро скатываются по неглубокому обрыву, а Томас чувствует боль в плече. Огромный, поросший мхом, камень останавливает их. Оказавшись под Минхо, юноша использует последние остатки кислорода, чтобы выкрикнуть ему в лицо то, что так давно держал в себе. – Так это я предатель? Это я стал прятаться по каморкам, как только мы здесь появились? Это я топлю горе и пытаюсь развеять скуку в десятках женских объятий? Я забываю про друзей и заставляю их страдать, видя, как разрушаю себя? Голос Томаса дрожит, а так хочется, чтобы он звучал увереннее. Хочется, наконец, донести до Минхо, что это вовсе не он жертва. Все они здесь застряли, они все под одной гребенкой. – Не тебе одному больно, Минхо, – более спокойно выдает Томас, – Не ты один скучаешь по ним. Решив, что их общая злоба возникла на почве потери друзей, юноша пытается скинуть с себя друга, но стальные руки Минхо не дают ему сдвинуться с места. На мгновение Томас думает, что сотоварищ убьет его. Вот так просто. Ударит несколько раз острым камнем, или задушит своими теплыми ладонями. А Том даже не вздумает сопротивляться. Он виноват перед Минхо. В первую очередь, за убийство Ньюта, во вторую, за то, что не попытался вытащить его из депрессии и тягучей грусти. Он оставил единственного лучшего друга чахнуть над картами, которые ни разу, за все две недели, не изменились. Томасу вдруг стало так больно. Огромный вакуум заполонил грудную клетку, чувство пустоты увеличилось. Никого на этом поганом острове не осталось более близкого для него, чем Минхо. Тогда, как Томас только посмел обвинять его в случайных связях с девушками, если Лидер просто топил в них свою боль, как топил сам Том в Бренде? Вина за сказанное накрывает Томаса с головой. От нее не избавиться, она, как вязкое болото, или сыпучие пески, – чем больше сопротивляешься, тем быстрее она тебя поглощает. Юноша заглядывает в глаза Лидера, и впервые замечает, какого теплого они цвета. Злость куда-то уходит. Может, проникает в почву, может разносится по ветру. Томас вдруг осознает, какими глупыми они оба были, тратя время на гноение в собственных тревожных мыслях. Бывший бегун вспоминает недавние прикосновения Бренды, как он ничего не почувствовал, смотря в ее большие глаза. Он сравнивает их с прикосновениями Минхо. Тепло его рук, кажется, оставляет ожоги на коже. Томасу хочется больше этих ожогов. По всему телу. В сердце. Собственные мысли заставляют его сгорать от стыда внутри. И от страха, что его чувства, прочно посаженные в самой глубине души, окажутся безответными. Но, что бы, ни случилось дальше, вот он, его друг. Его единственный близкий человек. Смотрит на него сверху вниз с отвращением. С чувством, которого достоин Томас. Минхо Импульсивность – то самое чувство, которое нельзя контролировать. Любое чувство обостряется слишком быстро, а после этого так же быстро утихает, как будто ничего не было. Конечно, сказанные в порыве импульса слова или сделанные действия никогда не затихнут так быстро, но с этим ничего не поделаешь. Минхо всю жизнь, точнее ту часть, которую он себя помнит, был импульсивным парнем и все его поступки могли объясниться только эмоциями. Он мог ударить, наорать или задушить в объятиях только благодаря эмоциям, которые были на пределе. Ситуация, которая случилась около костра, как раз относится к тем, что он совершает в порыве импульсивности. Сейчас, быстро направляясь в сторону леса, он держится руками за голову, думая, зачем он это сделал. Что было этому причиной? Срыв, который он держал в себе около недели или общая паршивая ситуация, в которую они все попали, - Чтоб его, - азиат тихо ругается себе под нос и, слыша позади себя крики, припускает вперед, быстро набирая скорость. Легкие тут же наполняются необходимым воздухом, у него как будто открывается второе дыхание, как тогда, когда он день за днем бегал в Лабиринте. Ему знакома дорога, по которой он пошел, поэтому у него не возникает проблем по поводу пути – он движется заученными дорожками, а перед глазами то и дело всплывает Лабиринт. То, когда он бросил Томаса в первый раз и бежал, что есть сил. Сейчас он сделал тоже самое. Проходит не меньше получаса мощной пробежки перед тем, как друг буквально сваливает его с ног и они, не удержавшись, падают, а после скатываются с небольшого холма, в конце налетая на камень. Минхо лишь несильно царапает лицо о ветки и чувствует, как кожа в поцарапанных местах неприятно щиплет, но сейчас ему плевать на это. Он никогда не обращает внимания на боль, особенно на ту, что не может убить его. Томас кричит, он буквально выплевывает ему в лицо слова, которые он никак не ожидал услышать. Конечно, друг разделяет его боль, всю целиком. Они пришли сюда вместе, теперь у каждого из них есть только другой и больше никого. Как бы Том не нянчился с Брендой, он должен понимать, что единственным другом у него был и остается Минхо. Сейчас они должны держаться друг за друга, а не за тела с дыркой между ног. - Ты пришел сюда с ней. Пришел с Брендой и Хорхе. Кто знал, чем они промыли тебе мозг. Да ты видел тебя, гребаный ты шенк? Видел бы со стороны, не нес бы то херню! – Минхо хватает Тома за плечи и еще сильнее вжимает в землю. У друга царапин останется гораздо больше, он лежит на лопатках на колкой и холодной земле без футболки, которая так и осталась около костра. После слов о том, что не он один скучает по ним, по умершим друзьям, Минхо ослабляет хватку и отводит взгляд. Он чувствует, как глаза начинает щипать, а злость отступает. Смерть Ньюта, с которым он вместе исследовал Лабиринт, смерть Алби, которого Минхо уважал, как никого другого, смерть девчонки Терезы, которая появилась в Глэйде и перевернула все вверх дном. Смерть Уинстона, смерть Чака. Слишком много смертей свалилось на их голову, неудивительно, что крыша азиата начинает съезжать. У них не было возможности попрощаться или устроить нормальные похороны, не было ничего, чтобы проводить друзей достойно. Вся жизнь в бегах, в движении, а сейчас они прячутся на гребаном острове, не зная, куда податься. - Люди умирают, Том. Люди начнут умирать в ближайшую неделю, если я не найду выход. Ты большущий кусок плюка, если думаешь, что я уходил просто так, - слабость отступает и Минхо снова становится прежним – властным, серьезным лидером. - Я каждый гребаный день прочесываю лес на наличие чего-нибудь. Зверей нет, людей нет. Домов нет. Нет ничего, что могло бы помочь нам выжить. Я ищу выход, пока ты зажимаешься со своей девчонкой, которую даже трахнуть нормально не можешь, - он понимает, что сейчас говорит о чем-то слишком личном, но если за эти недели они не нашли времени, чтобы поговорить нормально, без кулаков и не среди леса, значит, им придется сказать все друг другу здесь, прямо сейчас. Минхо устал, ему больно. Боль отовсюду и она никогда не сравнится с физической. Она подобна яду, который разъедает внутренности, от нее никуда не денешься. Не излечишь таблетками, не перевяжешь бинтом, от нее есть только одно лекарство – время. Он все так же продолжает нависать над ним, смотря в глаза. Спустя долгие недели они наконец-то оказались одни, без внимания лишних глаз и Бренды, которая норовила влезть в любой их разговор, чем немало раздражала Минхо. - Будет немного болеть, - лидер касается щеки Тома пальцами, проводя ими вдоль линии скул и по месту, куда пришелся удар. Бил Минхо от души, вложив в этот удар всю свою злость и ревность. Он ревновал, и теперь это глупо было скрывать. Он слишком сильно привык к тому, что Томми проводил с ним все время, они были семьей, были братьями, но появление Бренды все испортило. Он заменил Минхо девчонкой, а что, собственно, оставалось лидеру, кроме как попытаться заменить Тома кем-то другим. Он поднимается с земли и касается собственного лица, тыльной стороной ладони стирая несчастные капельки крови с царапин. Он протягивает другу руку и ждет, пока тот за нее не возьмется, после чего помогает ему подняться. Едва Томас поднимается с земли, Минхо тянет его на себя, сжимая в крепких объятиях. Сейчас он чувствует себя как никогда лучше. В его объятиях покоится его лучший друг, ссорам пришел конец и они, наконец-то, могут трезво обсудить ситуацию и наверстать все то, что они пропустили за эти недели. - Чертов ублюдок, как же мне тебя не хватало, - тихо проговаривает Минхо, все еще сжимая ладонями тело Томми. Едва друг собирается сказать что-то в ответ, лидер молниеносно зажимает ему рукой рот и тихо проговаривает на ухо, чтобы тот не шевелился и не издавал ни звука, - У нас гости, Томми. На расстоянии около ста метров стояло животное. Сложно было точно сказать, что это за животное, но в памяти всплыло лишь одно название – волк. Если в этих лесах почти не осталось животных – несложно догадаться о том, что волк будет голоден. Оставалось надеяться, что он будет один, и за ним не придет целая стая. В момент в жилах у азиата кровь заледенела, а в голове не было не единой мысли о том, как можно выпутаться из этой ситуации. Том, стоящий спиной, еще не знал, что за опасность находится около них. - Думаю, очевидно, что волки бегают быстрее нас. Не делай резких движений, Томми и включай свою голову гения.