Полет

Темно. Слишком темно даже для подземного помещения. И холодно, даже несмотря на то, что Локи родом из ледяных великанов. Постепенно стынет в венах кровь. Кажется, что вот еще чуть-чуть и на щеках появится морозный иней, тонким слоем кружевных узоров украсит бледную кожу, пролагая тонкую серебристую нить по сети капилляров и охлаждая еще больше. Оковы тяжелых железных цепей больно въедаются в нежную кожу на запястьях. Лишь тусклое пламя свечи вдалеке отблеском отдается в светло-серых стальных глазах, полных боли, скрываемой холодом безразличия. Медленно бьется его сердце, уже почти закоченели длинные изящные пальцы, а внутри все равно пляшет огонь, чьи яростные языки до боли терзают душу. Ужасная горечь засела далеко в горле, напоминая обо всех бедах и тяжелых моментах его ничтожной жизни. Лишь чудовищная гримаса в виде ухмылки выдает несгибаемый нрав, вновь искажая тонкие черты лица Локи. Ничего, ничего. Скоро все кончится. Вдруг, раня слух, раздается скрип дверных петель, и в камеру входит высокая широкоплечая фигура. – Брат! – Локи дергается, словно от удара. В маленькое прямоугольное окошко сверху протискивается лунный свет, медленно заполняя собой все комнатное пространство. – Уже успел соскучиться? – Локи зло улыбается. – Не могу сказать этого о себе. – Брат... – Тор подошел и опустился на колени рядом, сжав ладонью хрупкое плечо. – Что ты заладил, брат-брат? Больше сказать нечего? – Локи отдернулся, скидывая его руку. – Убирайся! – Прости, – лунный свет проливается на Громовержца, освещая сморщенный лоб и напряженное лицо. – За что прощать? Ты, царь Асгарда, сын Одина, просишь прощения у меня, жалкого Бога Лжи? – он рассмеялся. – Ты совершил много ошибок, – Тор пристально смотрит в глаза брата. – Конечно, я совершил много ошибок, – послышался новый приступ смеха. – Пытался быть тебе равным! Пытался стать родным семье! А в итоге стал лишь тенью, отброшенной лучами твоего величия! Ты швырнул меня в бездну, не жалея, растоптал, как жалкую букашку, не ведающую простых истин, убил во мне силу, веру! Тор лишь закрывает глаза, плотно сжимая губы, и притягивает брата за затылок к себе. – Убирайся! – выплевывает Локи, плотно сжимая зубы и вырываясь из объятий. Его голос холодный, гневный, а взгляд еще холоднее, и он заставляет Тора морщиться под напором льда, как от жгучих снежинок зимним вечером. Однако Громовержец пересиливает все и только снова обнимает его, убаюкивающе поглаживая гладкие черные волосы, пока Локи вновь пытается вырваться. Он со всей силы бьет Громовержца в живот, однако же цепи держат крепко, и этого оказывается слишком мало, потому что Тор только сильнее прижимает его к себе. И Локи сдается, тяжело дыша, невольно расслабляясь в кольце сильных рук брата. – Я никогда больше не оставлю тебя, – шепчет Тор. – Мы еще взлетим, обещаю. Никогда не оставлю. Я с тобой. Щелкнул замок, и вот упали цепи, давая рукам столь долгожданную свободу. Озноб охватывает Локи, его начинает трясти, и слезы, сдерживаемые льдом в глазах, ненавистью в душе и выдержкой, наконец, вырываются наружу. Плотина прорвана, и соленые ручьи быстро бегут по щекам. Беззвучно, без слов, без крика, Локи просто плачет, сжимая в кулаках плащ Тора. – Я с тобой, – как молитву, повторяет Громовержец. Он касается лба брата губами, целует его плотно сомкнутые веки, мокрые щеки. Дотрагивается губами до черных длинных ресниц. Локи утыкается холодным носом в горячую шею, вдыхая приятный дурманящий аромат леса, и касается губами нежной кожи, слегка прикусывая ее. Тор дергается от столь противоречивого ощущения, но не сопротивляется, когда Локи начинает покрывать поцелуями его шею. – Помоги мне, – холод его дыхания обжигает теплые губы Громовержца. – Помоги мне согреться. И Тор понимает его с полуслова. Он аккуратно освобождает Локи от одежды, наплевав даже на то, что их могут увидеть. Слишком сильно желание. Его руки плавно скользят по мышцам, очерчивая грани идеального тела, горячий язык обводит контур нижней губы и быстро врывается внутрь, в мягкое марево жадным поцелуем, туда, где еще осталось тепло. Их языки быстро находят друг друга и сливаются в единое целое, начиная бурный неистовый танец. Тор облокачивается на стену, тянет Локи за собой. Слышится характерный треск ткани, и вот мужчины предстают перед друг другом полностью обнаженными. Локи вновь тянется к шее брата, целует горячо и жарко, оставляя на ней красные отметины. Он проводит рукой вниз по напряженным кубикам живота, едва касаясь кожи нежными подушечками пальцев, и обхватывает член брата у самого основания. Тор откидывает голову назад, до крови закусывая губу. Алая струйка сочится по подбородку, и Локи, не пытаясь противостоять соблазну, слизывает ее кончиком языка, проходится дорожкой из легких поцелуев к впадинке между ключицами. – Посмотри... на меня, – приказывает Локи, проводя рукой по мощной груди брата. Его зрачки расширены настолько, что глаза кажутся черными, лишь серебряная нить радужки светится вокруг, а на щеках только начинает разгораться лихорадочный румянец. Он облизывает нижнюю губу, а затем погружает в рот два пальца, другой рукой обхватывая член Тора, начиная посасывать их в такт своим движениям. Представление продолжается недолго, и вот Локи уже быстро погружает сразу два пальца в себя, резко вскрикнув. Тор смотрит на него обезумевшими глазами, пытаясь что-то сказать, но язык внезапно становится вялым, словно вата, и отказывается слушаться. Шелковистые черные волосы блестят в неярком свете луны. Локи откидывает голову назад, закусывает нижнюю губу, чтобы не дать жаркому стону вырваться во все еще холодный воздух, морщится, продолжая еще быстрее двигать пальцами внутри. Рука Тора поглаживает его грудь, неосторожно царапая напряженный сосок, и вот бог Лжи, уже не в силах себя сдерживать, протяжно стонет. Вдох-выдох, вдох-выдох. Локи дышит быстро, рвано, и через пару секунд уже не различить, где чье дыхание. Оно одно на двоих, сплетается вместе со стонами в единую нить, рекой разливаясь по помещению блаженными звуками тихой песни. Тор придерживает брата рукой, поглаживая его бедра, а затем Локи вынимает из себя пальцы и резко опускается на член Громовержца. Ни единого звука, лишь морщится его лоб, и подрагивают ресницы, а потом по впалой щеке скатывается слезинка, светясь в лунном свете бриллиантовой искрой. Локи приподнимается, пустыми глазами смотрит в потолок и, наплевав на все, снова резко опускается вниз, сильно прогибаясь в спине. – Ради.. общего... блага, – безустанно повторяет он сам себе. Ему больно? О да, конечно, ему больно. Однако никто не сможет помочь, никто не разделит с ним это бремя, причиняющее столько мучений, нещадно бьющее раскаленным молотом по вискам. Он один будет тащить эту ношу всю свою оставшуюся жизнь, изредка останавливаясь, падая и царапая о жесткий гравий ладони, но в итоге все равно поднимаясь и шагая дальше в гору. Пыль вместе со временем будет латать его раны, проникая глубоко-глубоко под кожу тонким лезвием острого ножа, пока, наконец, не достигнет сердца, все еще бьющегося, способного на добрые поступки. И тогда Локи остановится, скинет с плеч тяжелый груз и упадет сам. Кончатся мучения, кончится боль, лишь легкое чувство невесомости подхватит и унесет вверх, оставляя здесь, на холодной земле, лишь тело, истекающее багряными струями крови, с пустым взглядом серебряных глаз, которые некогда принадлежали все еще живому существу. Не в силах что-либо сказать, Тор просто хватает руку Локи и перемещает ее себе на грудь, прямо туда, где с бешеной скоростью колотится его сердце, мечется, словно загнанный в клетку зверь, готовое в любую секунду вырваться наружу. Локи снова ловит на себе его взгляд и чувствует, как его собственное сердце бьется в том же ритме, как пульс становится единым, связывая их через вены в запястье невидимой нитью. Он начинает двигаться быстрее, превозмогая боль, слабо улыбается в ненависти к самому себе, подстраиваясь под бешеное дыхание, шипит сквозь зубы, закусывая губу, одной рукой все еще опираясь на грудь брата, другой переплетая дрожащие пальцы Громовержца со своими. Еще одно движение, Локи совсем не сдерживает себя, стонет в голос, не отводя взгляда от стеклянных глаз брата, блестящих от безумного желания, пока, наконец, не опускается снова и не кончает, сжимая член Тора внутри себя. Громовержец кончает следом, накрываемый безумной кипящей волной. Замирает время. Тело Локи выгибается изящной тугой дугой, а бледная кожа в голубоватом свете луны, кажется, отливает серебряным блеском. Капельки пота, словно чешуя украшают изгибы идеального тела, и кожа Тора, выгибающегося навстречу ему, кажется покрытой тонким слоем сусального золота. Яркий контраст, они теряются в этом безумии, медленно парят где-то высоко в небе единым целым, и Локи, делая последнее движение, вскрикивает и на выдохе произносит: «Мы словно вместе летим над миром...» – Мы словно вместе управляем вселенной, – вторит Тор. А потом оба затихают, и Локи изнеможенно падает на грудь брата, чуть приподнимаясь и давая Тору возможность выйти, тут же морщится, теряясь в непонятном чувстве пустоты внутри. Дышать тяжело, но веки быстро наливаются свинцом, и Локи прижимается к груди Тора, закрывая глаза, и слушает размеренное сердцебиение брата. – Засыпай, – напевно шепчет Тор, наматывая на палец блестящую прядь черных волос. – Лети... Окончательно оттаивает ледяное сердце бога лжи, когда Тор ласково гладит его по волосам, а другой рукой проводит кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони, думая, что он уже спит. Тёплым воском счастье разливается по телу, охватывая каждый нерв, каждый сантиметр его кожи, а огонь в душе окончательно потухает, оставляя после себя лишь угли и редкие всполохи, дым которых окутывает, словно пушистое одеяло, и отправляет обоих в далекую сладкую бездну. Туда, где они оба, без сомнений, будут счастливы.