Eyes on fire

Черт. В сотый раз за день произносит Лекса, падая на локти. Кожа покраснела и неприятно зудит. Она с самого начала не хотела приходить в зал. У нее была идеальная фигура, она могла есть вредную еду каждый час и не поправляться ни на грамм, но девушки так настаивали, что с самым печальным вздохом она согласилась, и теперь расплачивается за всю авантюру ее тело. Подумаешь всего час занятий три раза в неделю, думала она, когда поднималась на второй этаж в зал по аэробике. Но не тут то было. Девушки ей напоминали роботов, синхронно двигающихся под быструю музыку, когда сама Лекса, откровенно плохо повторяла задания. Ее ноги гудели, про пресс вообще она пыталась не вспоминать, и хотелось просто сесть и ничего не делать. Забиться в угол и не показываться, пока зал не опустеет. Все. Никогда. И какой черт ее дернул согласиться?       - Ты явно не в восторге, - Аня подает ей руку, помогая подняться. - Я сама не понимаю, как можно ровно удержаться на этих гигантских мячах. – Она резко тянет Лексу за руку, ставя шатенку на ноги. – Но ты привыкнешь. Ни фи га не привыкну, проносится в голове, когда девушка стояла в душе, раздраженно смывая с себя пот после упражнений. Всегда, за что бы она не бралась у нее выходило на отлично. Так было в школе, в университете и сейчас на работе, но аэробика, какой бы легкой она не казалась, совсем не пробудила чувства стать лучшей, ей наверное в первые в жизни было наплевать, что она не первая, что не самая гибкая или не самая умная. Вся эта затея, чтобы отвлечься от изнурительной под конец года работы, сводилась к одному усталому вздоху и решению не переступать порога этого здания – никогда. Смыв пену от шампуня, Лекса открыла дверь душевой кабинки, когда вдруг совершенно неожиданно в нее врезается кто-то, заставляя влажные ноги скользить по кафелю, а глаза в ужасе сомкнуться и с вскриком она прилично ударяется голым задом об пол, чувствуя как этот кто-то больно приземляется сверху, вдавливая своим прохладным телом, соприкасаясь всеми выступающими частями тела. В голове становится чисто как у младенца, пока Лекса не двигаясь соображает, не сломала ли она себе пару ребер, или как скоро появится фиолетовый синяк на заднице. Чье-то теплое дыхание согревает ее шею, и когда Лекса все же распахивает глаза, то часто моргает потому-что на лице у нее белым облаком лежали локоны определенно девушки – судя по приличному размеру ее груди и напряженных сосков трущихся об ее собственные.       - Боже, - она тяжело вздыхает. – Какого черта? Никто не подбегает и не поднимает неудачно столкнувшихся девушек с пола, что означает – все уже ушли. «Не все», – невесело проноситься у Лексы в голове. Она пытается хоть на каплю сдвинуться, но девушка сверху не дает ей это сделать, напротив блондинка облокачивается на руки, расставляя их по обе стороны от головы Лексы и сверху вниз смотрит на девушку. На секунду или даже минуту, Лексе показалось, что из нее опять выбили весь воздух и она не смогла спокойно вдохнуть. Охренеть. Самые чистые и самые голубые в мире глаза, смотрели растеряно и виновато, на лице было полное раскаяние, будто она только что призналась в убийстве или что ненавидит котят. Полные губки очертили букву «о», пока ее кулон с голубым камнем на цепочке приятно щекотал кожу, свисая с шеи, а низ живота прижимался к ее, разгоняя приятное тепло, мелькая ноющим ощущением между ног. Мурашки от ее красоты пробегают по спине, отдаваясь легкой болью в оцарапанных ранее локтях, и шатенка шокировано моргает, пока девушка поднимается забирая тепло и тянет ее за руку. Не знаю, может потому, это адреналин в ее венах еще не стих или из-за сногсшибательной красоты незнакомки, но она начинает наезд, грубо выдергивая свою руку:       - Смотреть надо, куда прешь! Слова получились резкими, наполненные желчью в каждом слове, так, что Лекса сама не ожидала, но слово не воробей и блондинка еще сильнее бледнеет, если это вообще возможно с ее белоснежной мягкой кожей.       - П.. прости, - она мнется, скрещивая руки на груди, когда Лекса вдруг осознает, что они все еще голые. Черт. Твою мать! И как теперь злиться, если это божественное тело напротив не дает сосредоточиться на колких замечаниях?       - Пофиг, - шатенка резко разворачивается и буквально сбегает от этой барби. Ее шкафчик был закрыт, но вещи почему-то лежали на скамейке. Не став париться в оправдание, тому, что забыла запихнуть шмотки, девушка наспех одевается, хватает спортивный костюм, сумку и пулей вылетает на улицу, впуская свежий воздух в легкие.       - Ну надо же…

***

      Два дня прошли без происшествий. Никакие голые блондинки в Лексу не врезались, что все чаще отбрасывало все мысли назад в воспоминание о голубых глазах. Лекса начала ловить себя на том, насколько бы было приятно ощущать тепло тела той девушки, если бы зад, да, и все тело не гудело от боли. Возможно, она бы могла нежно провести дорожку поцелуев от белоснежной груди блондинки, до ее бритой промежности. Возможно, могла бы почувствовать ее влажность у себя на губах, протолкнуть… Блядь! Угомонись Лекса. Нервно вздохнув она помотала головой, словно надеялась что возникший эротический образ сам вылетит из головы. Это всего лишь девушка. Голая девушка. Пфф. Ну и что я там не видела, раздраженно высококвалифицированный юрист хватает папку с документами и кидает ее в урну. К черту ненужный хлам и к черту эту блондинку. Припарковавшись, Лекса смотрит на спортивную сумку у себя на заднем сиденье. Она не хотела признавать, но, какая-то эгоистичная часть ее души, все же хотела еще раз сходить в зал, но уже только лишь для того, чтобы встретиться с голубыми глазами. Ведь если это ее так мучает, если она с таким усилием целыми днями пыталась сосредоточиться на работе, а ее отвлекали мысли о произошедшем в душе…. Черт. Возможно, взглянув на трезвую, не отбитую голову, она сможет адекватно оценить все то, что случилось. Может даже попросить прощение за слишком грубое поведение, ведь блондинка же не знала, что Лекса собирается выходить из душевой. Со всеми этими мыслями, Лекса закидывает сумку на плечо, решив сначала все постирать, и походу дела решить, что же делать. Пока в стиральной машине кувыркались вещи. Лекса стояла под теплыми, почти прохладными струями воды, которые приятно стекали по ее телу. Лекса намылила мочалку, и когда потерла живот, ее вдруг бросило в жар от возникнувшей идеи. Сумасшедшей и такой возбуждающей. Она представила стройную блондинку, которая держит ее за руки. Неосознанно рука тянется между ног, пальцы задевают чувствительное место и с губ срывается стон. Тело покрывается мурашками, когда Лекса усиливает давление, проводя вверх и вниз, нажимая на клитор и проталкивая пальцы в горячую плоть. Пальцы ее то показывались, то вновь входили настолько глубоко, насколько это было возможно. Мустурбирование за долгое время, еще не было настолько приятным, и Лекса стонала и охала, свободной рукой зажимала соски, поочередно мяла набухшие груди, пытаясь вытрахать любое воспоминание о незнакомке. Но обернувшись в полотенце и сделав тюрбан на голове, немного дезориентированная Лекса свалилась на диван, закидывая ноги на столик перед телевизором. Она прекрасно понимала, что лаская себя, нельзя получить полную разрядку, даже если образ партнера слишком сексуальный, и сейчас приятная боль между ног, только усугубляла ситуацию. Блядь. Ну почему все так сложно? Раздраженно, она щелкала каналы, пока стиральная машина не запищала, оповещая, что все постирано. Вытаскивая вещи, которые приятно пахли порошком, что Лекса очень любила – вдыхать запах чистых вещей, шампуня, когда трясешь головой с феном в руках, новых книг и… Что-то скрипнуло внутри машинки, когда Лекса достала последнюю вещь, и на пол с легким звяканьем упало колечко. Нахмурившись, Лекса подняла блестящую штучку. У нее точно такого не было. И вдруг холод осознанием прошиб ее тело, заставляя медленно неметь пальцы на ногах и руках. По затылку прошелся холодок, поднимая волоски дыбом. Она не могла пошевелиться, всматриваясь, в голубой камень на кольце.