Разгораясь вновь

В толпе неспящего мегаполиса несложно потеряться. Снующая туда-сюда разношерстная публика сливается в общий поток торопящихся людей. Часто проходя мимо друг друга, друзья, коллеги и родственники не замечают знакомых лиц. Погружённые в свои мысли, заглушив шум города музыкой в наушниках, болтая по телефону – не глядя в лица. Но порой, отвлёкшись на пару мгновений, можно столкнуться лоб в лоб с незнакомцем, а может случиться так, что это перевернёт всю жизнь вверх дном. Заставит вспомнить, уловить что-то близкое в, казалось бы, незнакомых чертах. — Ой, простите, — растерялся невысокий блондин, столкнувшись в толпе с парнем, идущим навстречу. — Да ничего, — лукавые глаза немного прищурились, рассматривая лицо напротив. От этого взгляда по спине блондина пробежали знакомые, но давно забытые мурашки. — Всего хорошего, — парень сделал шаг в сторону, пытаясь обойти преграду и затеряться в толпе. — Не так быстро, Ньют, — непонимание отразилось в глазах напротив. — Мы знакомы? — парень перевёл взгляд на сжимающую его запястье ладонь. — В жизни не поверю, что ты забыл меня, — парень прошептал это, склонившись к уху Ньюта, от чего жаркие воспоминания нахлынули волной, но он сдержал себя в руках. — Это, должно быть, недоразумение, — Ньют попытался высвободить из плена руку, но безуспешно. — Ну тогда я напомню тебе, — слова прозвучали не терпящим возражения тоном. После чего, не разрывая захвата, «незнакомец» увлёк его за собой. Пробираясь сквозь толпу, они шли молча, пока не свернули в глухой полутёмный переулок. Пройдя вглубь настолько, что шум улицы уже едва угадывался, а шаги становились всё отчётливее, эхом отражаясь от стен зданий, ведущий остановился, резко обернувшись и с непонятной хищно-похотливой улыбкой уставившись на парня, на лице которого чётко читалось удивление, смешанное с непониманием. Ньют сделал пару шагов назад и оказался почти прижат спиной к кирпичной кладке стены. Парень стоял напротив так близко, что можно было с лёгкостью проследить едва заметные поднятия грудной клетки при вздохе, а его дыхание отчётливо ощущалось чем-то мятным, проходя по коже. — Не помнишь, значит, — смуглые руки легли на поясницу, слегка огладив. Прошлись по бокам, слегка надавливая, задирая края футболки, сжимая светлую кожу, подушечками пальцев очерчивая выступающие тазовые кости. Шею опалило влажное, мятное дыхание, заставляя непроизвольно поворачивать голову, поддаваясь под невесомые прикосновения. Тёплый язык коснулся мочки уха, слегка дразня. Волна возбуждения поднялась от ступней к животу мягким покалыванием сквозь кожу, задержалась на пару мгновений, разгораясь костром внизу живота, и устремилась вверх, обостряя все прикосновения. — Достаточно, — прозвучало немного неуверенно, и слегка подрагивающая ладонь легла на грудь, пытаясь отстранить. — Хватит, Томас, не продолжай. — Вспомнил, значит, хотя раньше ты меня так не называл, — довольная улыбка озарила смуглое лицо. — Слишком много времени прошло с тех пор, мне не хочется об этом вспоминать. Давай сделаем вид, что этой встречи не было, и разойдёмся. — Много времени? — потемневшие глаза смотрели в упор, и от этого становилось страшно. — Да прошла целая вечность, чёрт тебя дери. Какого хрена ты исчез? Куда ты делся? Отвечай! Озорная улыбка сошла с губ Томаса, ломать комедию смысла больше не было, Ньют признал свою ложь. Мышцы напряглись, чтобы быть на страже и улавливать каждое движение, пресекая любую попытку дезертирства. — Пять лет! Пять долбаных лет я пытался найти ответ, но не смог, — Томас упёрся рукой в стену по правую сторону от головы Ньюта и повернул его лицо за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Два года я искал тебя, а потом сдался. А теперь ответь мне на один-единственный вопрос: по-че-му? — проговорил он по слогам. — Почему ты исчез? Ньют отвёл глаза в сторону и прикрыл их на несколько секунд, глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух из лёгких. Его губы слегка дрогнули, приоткрылись, а затем сжались в тонкую, практически бесцветную линию. Ни одно движение не ускользнуло от внимательно наблюдающего за ним Томаса. — Я жду ответа, Ньют. —Та девчонка, — хрипло, едва слышно проговорил он, — я видел вас вместе. Сначала в кафе, в котором мы так любили бывать с тобой, а потом в окне твоей спальни, — он тяжело вздохнул и посмотрел в глаза напротив. — И на ней была футболка… твоя футболка, Томми. Томас смотрел на него недоумевающе, словно не понимая, о чём говорит парень. Срывающиеся с любимых губ слова, пропитанные неприкрытой горечью, рвали сердце, открывая казавшиеся зажившими раны. — Какая девчонка? Ты вообще о ком? Я тебя не понимаю. — Обычная девчонка, я не узнавал её имени. Стройная длинноволосая брюнетка, больше ничего сказать не могу, — он устало вздохнул, прикрыл глаза и откинул голову назад, упираясь затылком в стену. Томас смотрел на него, выражая крайнюю степень растерянности, перебирая все возможные варианты знакомых девушек, которые могли оказаться у него в комнате, когда ему было семнадцать. — Возможно, хотя я не уверен, это могла быть Тереза, но у меня никогда… Ты слышишь? Никогда! — он тряхнул Ньюта за плечи, заставляя смотреть себе в глаза. — С ней ничего не было. Как вообще тебе пришло это в голову? Что я могу променять тебя… Тебя! На какую-то девчонку. — Это уже неважно, сделанного не воротишь, я забыл тебя, Томми, — он прикрыл увлажнившиеся глаза. — Я заставил себя тебя забыть. — Ну тогда я помогу тебе вспомнить… Властным, не признающим сопротивления движением Томас прижался к парню всем телом и поймал его губы мятным капканом поцелуя. Ньют сделал пару нелепых попыток отстранить его от себя, но парень был выше и значительно крупнее, так что с лёгкостью свёл на нет все эти попытки. В спину, причиняя неудобство и незначительную боль, упёрлись выступающие твёрдые куски цемента и неровно положенные кирпичи. А спереди чужое, такое родное, тёплое тело. Упираясь бёдрами в бёдра, сжимая хрупкое на вид тело. Пять лет бессонных ночей растаяли, как кошмарный сон с рассветом. Закрученные тугим вентилем эмоции сорвало бесконечным потоком пролетающих под сомкнутыми веками воспоминаниями. Горячие, мягкие губы захватили в свой сладкий плен с привкусом мяты, такой отдалённо знакомый и томительно возбуждающий. Смелые руки пробрались под одежду, оголяя кожу. Чужое возбуждение явно ощущалось сквозь тонкую ткань джинс. Ньют робко сжал руками бока Тома и двинул бёдрами навстречу, вызывая непроизвольный стон со стороны бывшего любовника. Томас сдавленно выдохнул и, выпустив из плена припухшие губы, уткнулся лбом в изгиб шеи Ньюта. Сделав пару глубоких вдохов, он сжал руками ягодицы парня с такой силой, что вызвал укоризненный стон боли и укус в шею. Руки переместились на живот, оглаживая и спускаясь всё ниже. Когда звякнула пряжка ремня, Ньют с силой упёрся в грудь парня. — Томми. Томми, — его слова пропускались мимо ушей. — Томас! Прекрати! — почти крикнул парень. — Оглянись вокруг, мы в грязной подворотне. Томаса будто обдали холодной водой, заставляя проснуться. Он вопросительно посмотрел в глаза напротив, а затем оглянулся вокруг. — Да, действительно. Идём, — и, ухватив парня за тонкое запястье, увлёк за собой прочь из переулка. — Куда мы идём? — спросил Ньют, когда они сквозь толпу шли в неизвестном ему направлении. — Я живу неподалёку, минут пять. Остальной путь прошел в молчании. До тех пор, пока они не подошли к одной из многих однотипных многоэтажек спального района. За спиной хлопнула дверь подъезда, оставляя парней в темноте лестничных пролётов. Тусклые лампочки едва освещали площадки этажей. Стараясь не оступиться, они поднялись на шестой этаж и подошли к железной двери. — Ты уже можешь меня отпустить, — Ньют перевёл свой взгляд на сжимающую его запястье руку. — Извини, — ответил Том и достал ключи из заднего кармана. Ключ со скрипом повернулся в старом замке, после чего Томас распахнул дверь, приглашая гостя. Ньют неуверенно шагнул в полутёмную прихожую, и дверь за его спиной тут же захлопнулась, тяжёлый звук соприкосновения двери с металлическими пазами огласил весь подъезд, гулким эхом прокатившись по этажам. Он оглянулся и тут же был подхвачен под бёдра. Томас легко усадил на себя худощавого парня и, скинув кроссовки, наступив на пятки, пошёл со своей ношей в комнату. Не меняя позы, он уложил парня на кровать, а сам навис сверху, опираясь на локти. Не отводя взгляд ни на секунду, он смотрел в глаза напротив, подушечками пальцев оглаживал лицо парня, подмечая все изменения, хоть и незначительные, которые произошли за пять лет бессмысленной разлуки. — Я не верю, что это ты, — тихий шёпот разрушил затянувшееся молчание. — Мне кажется, что я сейчас проснусь в этой кровати один. — Тогда поторопись и поцелуй меня, — призывно облизнул губы Ньют. Том улыбнулся и наклонился к манящим губам. Нежный, мягкий, обволакивающий поцелуй, словно пытающийся компенсировать все годы одиночества, увлёк в пучину затаённых желаний. Желаний, которые ожили и начали проявлять себя, электрическими сигналами проходя по телу. Старые инстинкты вспыхнули с новой силой, тела, узнавшие близость друг друга, потянулись за забытыми ощущениями. Ньюту чувствовался вкус мяты, преследующий, обжигающий, манящий впитать его в себя. И он поддавался, пылко отвечая на поцелуй, проникал глубже, толкая язык в жаркий плен. Словно изголодавшиеся звери, они наслаждались друг другом, пока не почувствовали, как этого мало. Том отстранился, стягивая с себя майку и освобождая от футболки Ньюта. Прикосновение кожи к коже, горячее, липкое, дурманом в голове и набатом в сердце отдающее — заводило. Заставляя кровь быстрее бежать по венам, а телам двигаться навстречу друг другу. Том отпустил истерзанные губы, прошёл мелкими поцелуями по контуру лица, прикусил и тут же втянул в себя, посасывая, мочку уха. Первый стон стал ему наградой, и Ньют подался бёдрами вверх, прося продолжения. Лёгкие поцелуи-укусы прошли по тонкой шее, спускаясь к ярко выраженным ключицам, оставляя красноватые следы-метки. Ещё одно нетерпеливое движение бёдрами, и Ньют зарылся пальцами в тёмные волосы, оттягивая почти до боли и притягивая ближе одновременно. Том шипел от таких ощущений и, не отрываясь от бледной кожи, начал расстёгивать ремень на штанах парня. Пряжка поддалась легко, и справившись за секунды с пуговицей и ремнём, он стянул последние предметы одежды вниз. Поднявшись и наблюдая сверху распростёртое перед ним, такое желанное тело, он почувствовал новый прилив возбуждения, понимая, что на долгую прелюдию его не хватит. Быстро освободившись от собственной одежды, он достал из прикроватной тумбочки бутылёк смазки. Ньют смотрел на него затуманенным, практически расфокусированным взглядом, закусив нижнюю губу в предвкушении. Томас вернулся на кровать, встав на колени между ног Ньюта, и слегка наклонился. Его тёплые ладони огладили ноги парня от самых щиколоток и вверх до бёдер, после чего он закинул одну его ногу себе на плечо и поцеловал внутреннюю часть бедра. Парень сладко простонал и подался бёдрами навстречу, его вставший от ласк член уже сочился выступившей смазкой. Том собрал её пальцами и начал гладить требующую внимания плоть. Ньют закрыл глаза и толкнулся в ласкающую его ладонь. «Не так быстро» — пронеслось в голове у Тома, и он убрал руку, быстро раскрутил бутылёк, а после обильно выдавил смазку себе на руку. Немного растерев её пальцами, он провёл рукой между ягодиц парня, обильно смазывая и лаская сжатые мышцы. Ньют коротко вздохнул, и Том, пытаясь отвлечь парня, начал покрывать поцелуями его живот, медленно поднимаясь вверх, вдыхая когда-то забытый, ни с чем не сравнимый запах кожи. Лаская языком затвердевшие соски, прикусывая их поочерёдно, выбивая всё новые и новые похотливые стоны. Пальцы, минуту назад ласково ласкающие вход, вторглись в тело. Том удивился податливости мышц, когда первый палец легко вошёл внутрь, он вопросительно глянул в глаза парня, но получив в ответ лишь кивок головы, прибавил второй палец. Мышцы легко приняли два пальца и, сделав несколько оглаживающих движений, смазывая стенки, Томас добавил третий палец. Ньют закусил губу, немного выгнулся и подался навстречу, насаживаясь на ласкающие его пальцы. — Кто? — сквозь зубы прошипел Том, понимая, что неспроста мышцы так податливы, на что Ньют лишь отвернул от него лицо. — Я задал вопрос, — невозможно было не заметить нарастающую злость в голосе. — Я хочу знать кто. Кто делает это с тобой. — Никто, — ответил Ньют чуть слышно, — я сам... Я скучал по твоим рукам, Томми, и никогда бы не позволил другому мужчине притронуться к себе. — Я никогда не оставлю тебя, только не исчезай снова, — и он прижался к тёплым, грустно улыбающимся губам, вовлекая в новый поцелуй. Взаимное терзание губ поднимало всё новые и новые волны возбуждения. Заставляя пальцы впиваться в кожу, сжимая её до болезненных стонов. Прижиматься горячими, влажными телами всё ближе, заставляя чашу терпения опрокинуться, чтоб заполнить всё вокруг искрящимися разрядами нетерпения. Том, не разрывая поцелуя, согнул в коленях и развёл в стороны ноги Ньюта, приставив горячую, истекающую смазкой, пульсирующую головку к разработанному входу. Задержавшись на пару мгновений, он толкнулся внутрь; искрящийся фейерверк взорвался под сомкнутыми веками от горячей тесноты. Ньют выгнулся навстречу, протяжно простонал от накативших двояких болезненно-сладких ощущений. Несколько секунд на привыкание, больше Том не смог ему дать, хотел бы, но не смог. Он развёл его ноги ещё шире, открывая себе больше доступа и, крепко сжав его бёдра, отстранился, чтоб вновь насадить его на себя. До боли, до скрипящих зубов, до искр и слёз из глаз, до одурманивающего, сносящего крышу наслаждения. Ньют не любит нежностей, никогда не любил, и Томас знал об этом, доставляя ему удовольствие, которое он любит. Заставляя скулить и просить ещё, подаваться бёдрами навстречу, задавая быстрый, глубокий темп. Ньюта било мелкой дрожью, он хватал ртом воздух, который казался сейчас раскалённым, обжигая лёгкие с каждым вдохом. Сминал руками простыни, стонал, не в силах сдерживать свой голос. Томас навис сверху, рвано целовал грудь и живот, с его лба срывались капли пота, он чувствовал, что разрядка близка. Обхватив ладонью член парня, он начал быстро двигать ею в такт толчкам; пара минут, и Ньют кончил, выплеснув семя себе на живот и немного на грудь. Мышцы резко сократились в неконтролируемом спазме оргазма, и Томас, сдавлено простонав и толкнувшись ещё раз, последовал за своим возлюбленным, притянув его ещё ближе за бёдра и кончая внутрь. Пространство перестало существовать, его будто выбросило в открытый космос, сдавливая окружающим вакуумом все мышцы тела, а в ушах, оглушая, звенела тишина. Звёзды ярким калейдоскопом проносились мимо, сливаясь в одну мерцающую пелену. Казалось, вечность пролетает мимо него, но тут всё начало меркнуть. Яркие вспышки сменялись темнотой, до слуха начал доноситься шум улицы, проникающий в открытое окно, а мышцы накрыло такое расслабление, что, казалось, нет сил удержать тело вертикально. Единственное, что он был в силах сделать, это, перекинув через себя ногу парня, упасть рядом. Полуприкрытыми глазами он видел, как Ньют улыбается. — Закат, — тихо прошептал Ньют, когда широкая полоса оранжевого закатного солнца, заглянув в окно, окрасила всё вокруг. — Я хочу отдать тебе все свои закаты, Томми, — он нежно улыбнулся и провёл рукой по тёмным влажным волосам. — Я согласен, — хрипло ответил Том, — но только в комплекте со всеми твоими рассветами.