Ножи наточены?

Авдеев Михаил Алексеевич мужчиной был видным, высоким и широкоплечим. Неважно, что некогда богатырские мышцы подзаплыли жирком и появилось небольшое брюшко. Оно его не портило, а, наоборот, добавляло солидности. Волосы начали редеть, и на висках появились небольшие залысины, но он по-прежнему оставался жгучим брюнетом. Ни одного седого волоска не наблюдалось. Лицо с годами округлилось, хотя свою мужественность не утратило. Сломанный в молодости нос и сросшийся с небольшой горбинкой добавлял некий шарм. По молодости Михаил сетовал, что его нос мелковат, но, как известно, он растет всю жизнь. И если его ровесники сейчас позорились огромными шнобелями, то его нос был как раз в меру. Раньше на худощавом лице чуть крупноватые глаза смотрелись не очень, а сейчас они были идеально пропорциональными. Эффект усиливали очки в дорогой оправе. С учетом всегда отглаженного, идеально сидящего брендового костюма, дорогого парфюма и умения себя подать, Михаил считал себя супер-мачо. Да и в постели он тоже был ого-го! Ни одна из постоянных любовниц на его эрекцию не жаловалась, а Ленчик ещё и мартовским котом называла, ведь он, как кот в марте, был готов всегда, а иногда и по два раза кряду, да без единой осечки. И это в его сорок лет! Рассматривая свое отражение в зеркало ванной, Михаил остался доволен тем, что увидел, впрочем, как и всегда. От созерцания такой красоты его оторвал слащавый голосок: – Мишаня! Где ты там потерялся? Иди скорей к столу. Уже всё стынет. Голос у Верки был противный, зато рот умелый. Отсасывала она так, что любая девка с трассы позавидовала бы. Да и звонками не донимала, радуясь редким встречам. В общем, идеальная любовница. Но был у неё один существенный недостаток – готовила она хреново. Её стряпня ни в какое сравнение не идет с разносолами его Наденьки. Наскоро вытерев руки, Михаил пошел на кухню и сразу же плюхнулся за стол, развалившись на диванчике кухонного уголка. – Ну и где тут твой хваленый обед? – по-хозяйски осмотрел он накрытый стол. – Верка, а хлеб где? Михаил считал, что настоящий мужик, чтобы быть хорошим ёбарем, должен жрать мясо и хлеб, а иначе стоять не будет так как надо. Так что о своем рационе он всегда заботился, веря, что именно поэтому и не бывает у него в постели осечек. – Ой! – Верочка всплеснула руками. – Совсем из головы вылетело! О чём только думаю? Наверное, о большом и толстом… Дама жеманно хихикнула, кокетливо взбила шикарные блондинистые кудри и упорхнула к шкафу, призывно виляя задницей, на что Михаил подумал: «Шлюшка, чего с неё взять?». Член с ним согласился и тут же заинтересовался такими мыслями, оживая в предвкушении. – Давай сюда, нарежу, – приказал он, наглаживая промежность. Можно было бы уже и в постельку, но сначала мясо. Его Наденька утверждает, что хлеб должен резать тот, кто главный в доме. Поэтому в их супружеской жизни это стало его главной домашней обязанностью, да еще и супружеский долг отдавать… иногда. Но Наденька не жаловалась и была всем довольна и счастлива, даже несмотря на то, что секс у них случался нечасто. Взяв в руки нож и сделав первый надрез, он приказал, недовольно хмурясь: – Верка, дай другой нож. – Но и следующим инструментом он тоже был не доволен. – Слушай, а чего у тебя ножи такие тупые? Не режут же ни черта! – Так я, Мишаня, дама одинокая. У меня в доме мужика нет. Кто мне ножи точить будет? Может, ты наточишь? – и она игриво подвигала бровями. – Да я и дома их не точу, а ты хочешь, чтобы… – и тут Михаил замер, прикусив язык. Ножи-то он дома точно не точит, но они острые, словно лезвие бритвы. С ними у мужчины никогда проблем не возникало. Но если не он их точит, то кто? – Мишань, ты чего? Женщина облокотилась на стол, выставляя шикарный бюст в глубокий вырез блузы, но Михаил на её прелести уже не обращал никакого внимания. Словно шестеренки, в его голове работали мысли, пазл за пазлом складывая единую картину. Ножи у них дома острые, заточенные… Супруга на слишком редкий секс не жалуется, недовольства не проявляет… На работу ходит всегда в юбочке, на каблуках, при прическе и маникюре, а ведь работает рядовым бухгалтером. Чего ей так туда выряжаться? Чего она за собой постоянно следит? Ну да, Наденька у него женщина видная, недаром он её в жены взял, но ведь можно было бы не так старательно следить за собой. Для кого она старается? Кому пытается нравиться? Поняв, что у Наденьки определенно кто-то есть, настроение Михаила испортилось окончательно. Уже не хотелось ни мяса, ни секса. Сославшись на позабытые срочные дела, он покинул любовницу и поехал домой. Обычно мужчина не обедал дома, предпочитая кафешки поблизости от офиса или стряпню любовниц, но сегодня его словно магнитом потянуло домой. Он не мог вразумительно объяснить свое стремление оказаться дома, пока не переступил порог квартиры. Только никого там не обнаружив, Михаил облегченно выдохнул. В это время обычно никого дома не бывало, так что Наденька могла воспользоваться ситуацией и притащить любовника сюда, но женщиной она оказалась разумной и не стала осквернять супружескую постель изменой. Мелочь, а в душе приятно. С этим Авдеев уехал на работу, даже не вспомнив, что он так и не пообедал. Погрузившись в ежедневную рутину дел, Михаил отвлекся, забыв о сегодняшнем происшествии, но его спокойствие продлилось ровно до того момента, как к нему в кабинет не заглянул на «рюмочку чая» его приятель и по совместительству руководитель коммерческого отдела Игнатенко Лев Николаевич. Левушка был ещё тем Казановой и, в отличие от самого Михаила, не гнушался и на работе романы заводить. Сам же Авдеев предпочитал не гадить там, где работал, и поддерживал статус семьянина, пусть и не всегда образцового. – Алексеевич, поздравь меня! – широко раскинув руки и всем своим видом демонстрируя вселенское счастье, радостно завопил Левушка. – Я наконец-то сделал это! – Что именно? – поинтересовался Авдеев, облокотившись на стол и подперев голову рукой. Его вопрос можно было считать риторическим, так как Игнатенко выглядел безобразно счастливым только после очередного удачного секс-свидания. – Неужели не догадываешься? – Догадываюсь, только хотелось бы имя услышать. Кого ты там опять склонил к разврату? Я её знаю? – Не к разврату, а к жаркому акту любви! – Видя мечтательно-счастливое выражение на лице друга, усаживающегося в кресло напротив, Михаилу захотелось предложить ему лимончик, что он незамедлительно сделал. – Можно и лимончик, но обязательно с коньячком. Михаил возражать не стал, ведь после обеденного стресса и его душа жаждала алкоголя. Достав коньячные рюмки, лимончик, тоненько нарезанный заботливой секретаршей, и початую бутылку янтарной жидкости, мужчина вернулся к расспросам. Разумеется, перед этим опрокинув по стопочке. – Давай, рассказывай. Знаю я её? – О да! – Левушка мечтательно закатил глаза, явно предаваясь воспоминаниям. – Разумеется знаешь. Это же наша Лида. – Какая ещё Лида? – Ну, Лидия Ивановна из нашей бухгалтерии. Они, бухгалтера, все такие – с виду неприступные и холодные, но ломаются только для приличия. Глядя на их строгий вид, даже не подумаешь, что на самом деле это фурии, помешанные на сексе. Если бы лично не проверил, то ни за что не поверил бы. До этого же не верил россказням мужиков про супер-страстных бухгалтерш. Авдеев похолодел. Ведь его Наденька тоже с виду была строгая скромная бухгалтер, которая никогда и ни при каких обстоятельствах ни на одного мужика не взглянет, а ведь ножи дома наточены… В таком скверном настроении Михаил давно не возвращался домой. Его раздражало практически всё. Супруга чутко уловила его настроение и быстренько спровадила детей с глаз долой. Не донимая лишними разговорами, Наденька споро накрыла на стол. Стоило Михаилу вдохнуть аромат наваристого кубанского борща, как все тревоги прошедшего дня отошли на второй план. К сожалению, это было ровно до того момента, как супруга положила перед ним батон хлеба и разделочную доску с ножом. Этот адский предмет скользил словно по маслу, и с каждым отрезанным куском хлеба настроение Михаила и, соответственно, его состояние ухудшалось. Аппетит пропал совершенно, но он заставил себя съесть всё до последней ложки, ведь силы ему еще понадобятся. Для себя Авдеев решил, что Наденька стала ходить налево из-за недостатка внимания, ведь не дело так редко супружницу баловать сексом. Исправлять ситуацию он решил с этой ночи, а значит, без хорошего куска мяса и плотного ужина никак не обойтись. Следующим утром мужчина с неудовольствием наблюдал за тем, как его Наденька собиралась на работу. Конечно, юбка классическая, чуть ниже колена, но всё равно смотрелась коротковато. А блузка вообще была полупрозрачной. По крайней мере, Авдееву мерещилось, что сквозь ткань он видит бюстгальтер. Дальше вообще началось форменное безобразие! Губки намазюкала, глазки подвела, волосы в прическу уложила. Ладно бы в простой хвост собрала или гульку. Так нет! Кудри с утра пораньше удумала крутить! Нервы Михаила не выдержали такого безобразия, и он рявкнул: – Собирайся быстрей. Довезу тебя до работы. – Миша, так ведь тебе не по пути, – удивленная женщина попыталась возразить. – По пути, не по пути… Какая разница? Давай собирайся. Надежда хоть и была сильно удивлена, но спорить не стала. Ведь впервые за долгие годы супружества она не тряслась в душном автобусе, а ехала с комфортом. Но на этом день сюрпризов не закончился. Остановившись возле офиса жены, Михаил, выглядевший весьма задумчивым, поинтересовался: – Ты сегодня во сколько заканчиваешь? – Как обычно, в шесть. А что? – Заеду за тобой. – И, не дожидаясь ответной реплики супружницы, рявкнул: – Иди уже, а то я опоздаю. Если сказать, что Надежду удивило поведение супруга, то значит ничего не сказать. Но ещё большее потрясение её ожидало дома, когда Авдеев этим вечером опять решил отдать супружеский долг. Такого рвения в постели за ним уже лет пять не водилось. А на следующий день Авдеев опять подвез жену до работы. – Дорогой, – смеялась она, – ты меня так совсем разбалуешь, что я забуду, как пешком ходить. – Да мне не сложно, – улыбался он в ответ. Как ни странно, но на работу Михаил пришел в прекрасном настроении. Улыбался коллегам и даже пошутил с девочками из планового. Работалось ему легко, дела спорились, так что до обеда у него даже появилось свободное время, и он решил испить кофейку с коллегами. За стаканчиком кофе неспешно протекал разговор. Говорили обо всём и ни о чем, пока Мария Николаевна, дама глубокого бальзаковского возраста, не пожаловалась: – А зять-то у меня кобель. – На удивленные возгласы коллег, которые до этого слышали только о том, какой он образованный и интеллигентный молодой человек, пояснила: – Позавчера ходила с сестрой в театр, а там этот со своей студенткой, тоже на спектакль пришел. Представляете, каков нахал?! Все собравшиеся даме посочувствовали, при этом даже никто зубоскалить не стал. Марию Николаевну у них уважали. Поговорить поговорили, и Авдеев сразу забыл про это, но ровно до того момента, как Наденька за ужином не сообщила: – Соня, наш профорг, билеты в театр предлагает как раз на эту пятницу. Ты же не будешь против, если я пойду? – Буду против! От такого резкого и категоричного окрика Надя опешила, а вот в голове Михаила сразу всплыл рассказ Марии Николаевны, отчего он пришел в ярость. Сразу же вспомнилось о том, что и до этого супруга неоднократно посещала подобные мероприятия, причем каждый раз ходила без него, якобы с подругами и коллегами. Ага! Как же, с подругами! Именно поэтому у них дома ножи наточены! Знает он эти театры! – Миш, ты чего? – опешила супруга. – Если пойдешь, то только со мной, – категорично заявил он, с раздражением отодвигая тарелку. – Дорогой, ты же по пятницам с друзьями встречаешься. Неужели отменишь встречу? Обычно по пятницам он встречался не с друзьями, а с очередной любовницей, но Наденьке это знать было необязательно. Если выбирать между разовым сексом с очередной бабой и не допустить измену жены, то он обязательно выберет последнее. – Мы с тобой давно никуда вместе не выбирались, – начал он примирительно. – Пора исправлять ситуацию. Вот так они отправились в театр. Несмотря на опасения Авдеева, что на спектакле он будет откровенно скучать, ему понравилась не только сама постановка, но и общество жены. На следующий день они сходили на ужин в ресторан, а в воскресенье отправились вместе с детьми на пикник за город. Проведя выходные с супругой, он вспомнил, почему женился именно на этой женщине. Её общество доставляло ему невероятное удовольствие, а уж про секс и говорить нечего. Михаил удивлялся сам себе. Если у него такая страстная и отзывчивая женщина, то зачем ему любовницы? Чего он искал на стороне, когда дома такое сокровище? «Потому что дурак», – отвечал он сам себе. Постепенно забылись левые бабы, появились совместные интересы, и жизнь заиграла новыми красками. Михаил получал от этого настоящее удовольствие, даже от совместной готовки, и радовался про себя, что вовремя заметил опасность, отвадил от жены левого мужика и сумел сохранить своё счастье. Отсутствие этого самого неизвестного хахаля день ото дня становилось всё заметнее, потому что ножи уже не были столь острыми, а затупились. Михаил практически пилил, а не резал буханку, но в душе ликовал. – Надо бы ножи Лариону Вадимовичу отдать, – неожиданно заявила Наденька, насмотревшись на его мучения. – Кому? – опешил Михаил. – Дворнику нашему. Он за небольшую плату ножи точит. У нас весь дом к нему ходит, и он, добрейший человек, никому не отказывает…