Кувырок

- Аме-е-ерика, - слегка пьяный Брагинский висел у него на шее. Нет, не слегка. Альфред проклинал свой статус «всепомогающего непьющего чувака», благодаря которому задачу «дотащи Россию до номера» свалили на него. А ведь Иван всегда хвастался тем, что не пьянеет, что за подстава. Сейчас Джонс тщетно пытался уложить Ваню на кровать, хотя нет, уложил-то он уложил, а вот отцепить от себя не может. Русский цепко вцепился, а очки, сдерживающие суперсилу, к сожалению, были на нем и Ал всё никак не может освободить руки от тела Брагинского, ведь тогда он по инерции свалится на Ивана. - Америка-а-а, Альфред, ты веришь в любовь с первого секса? Ваня смотрит на него таким чертовски пошлым взглядом, что Джонсу действительно не по себе. «О боже мой, что за чертовщина?» - Россия, отпусти меня. - Ты такой непривычно серьезный, меня это даже заводит. Альфред чувствует как у него покалывают щеки от смущения, что ему не нравится. А ещё он просто, черт возьми, в самом крупнейшем своём шоке за последние пару лет. Это нужно прекращать. Срочно. Иван резко прижимается к его губам, от него пахнет противным для Альфреда ещё со времен колониального периода в его истории алкоголем. Блин. Штаты таки сваливается на русского, чему тот только рад. Говорит, блаженно закатывая глаза и выпуская его из плена своих рук, что не ожидал от Джонса такой резвости. Америка, почувствовав долгожданную свободу, просто перекатывается с Брагинского, сваливаясь на пол. Больно. Хорошо. Боль от падения отвлекает его от смущения. Настало время побега непьянеющих, адекватных чуваков. Подобным побегом Брагинский весьма озадачен, ещё больше он удивляется, когда Альфред заботливо, пусть и спешно накрывает его одеялом, прежде чем выбежать из номера, как всегда не рассчитав силу, громко хлопнув дверью. Нет, никакой Техас не поможет этому придурку. У Ивана звенит в ушах, и он очень разочарован. Но долго он об этом не переживал, так как отрубился. *** Джонс долго не мог заснуть, его разум укачивало на волнах эмоций и чтозачерт-мыслей. Альфред молился на миф о пьяной амнезии, потому что не хотел... Не хотел разбираться с Россией и его либидо. Он не хотел ни секса, ни отношений. Ему это совершенно неинтересно, у него были другие более важные и захватывающие дела, надо было, к примеру, завтра в вечер быть в Вашингтоне, забрать накопившиеся дела и отчалить в любимый ветреный Канзас. И работать. Работать, работать и ещё раз работать. Нет, ему определенно не хочется вступать в отношения с Россией дальше, чем просто дружеские, которые были между ними, вопреки всей политике. Он прогоняет мысли о том, что его сердце бешено тудумкало в эту ночь, а привлекательность Ивана не убивал даже запах перегара. Ещё он чертовски вкусно готовил, очень мило показывал эмоции, окружал его заботой и... Альфред стукнул себя по голове. Отдых у Франции был не самой лучшей идеей, приходившей в его голову. *** - Почему пьяный я не мог начать с обычного «я люблю тебя»? - сказал Брагинский Франциску, когда пришел в себя после похмелья, и Америки рядом уже не было. - Потому что пьяный ты хотел плотских утех, а не романтических вздохов под луной. - Это так, но как мне его теперь вылавливать? - Расслабься, это же Альфред. Скорее всего он убеждал себя всю ночь, что ему не нужны отношения с тобой, и при встрече будет вести себя как обычно, - Бонфуа отпил немного вина, прежде чем заметить, что его дорогой друг впадает во вселенскую тоску, - боже-боже, Эван, всё будет хорошо, сготовь ему что-нибудь, и он весь твой. Россия никогда не пил на людях. В его бутылке водки всегда была обычная вода. Если Иван и добирался до алкоголя, то пил много, не зная меры, и, конечно же, пьянел вопреки репутации. Он становился чересчур РЕШИТЕЛЬНЫМ и ПЛЕВАЛ на все правила, что навязывал себе за всю свою жизнь. В прошлый раз он послал своего многоуважаемого босса на три веселых буквы другого босса. А теперь что? Полез к Соединенным Штатам Америки, а тот сделал ноги. Сделал ноги, блин. Брагинский просто не верил в это, после того как его долгое время убеждали в том, что Америке только поиметь его и надо... *** - О, ебарь вернулся, - Южный Италия как всегда приветствовал его весьма странно. - Почему же я ебарь-то? - Америка широко улыбнулся, но рука его нервно дернулась, такие шутки сейчас были ему не по душе. Ловино развел руками: - Ты ж Америка, ты хочешь поиметь весь мир, - итальянец артистично ударил кулаком о ладонь, имитируя всем известное движение. - Я лучше знаю, чего я хочу, а чего нет. Секс пока в этот список не входит, - Альфред горько усмехнулся, собирая документы в папку. - Секс это круто, его нельзя не хотеть. - Секс это проблемно, и он приводит к конфликтам. - Обычно он приводит к союзам, - Варгас весьма недвусмысленно ему подмигнул, - может, ты просто делаешь что-то не так? Американец вспомнил свой последний раз, что был с Аргентиной: латиноамериканка была весьма горяча, он в хорошем настрое вылетел ближайшим ночным рейсом в Вашингтон и ушел в работу с головой, через месяц узнав, что Аргентина на него в обиде и хочет отхватить его сферы влияния в Латинской Америке. - Да нет, всё так, - Джонс пожал плечами, мысленно уже пребывая в Канзас-сити. Ветер, он соскучился по нему. *** - Сегодня Россия приготовил на всех обед, - сказал Франциск. Конечно же, на такой нестандартный ход событий тут же нашелся комментарий Англии: - Это попытка нас отравить или приобщить к движению «есть на собрании - норма»? - А что не нормально? - тут же нашелся Америка, в этот момент запихивающий свои гамбургеры обратно. - Нормально, - ответил Китай, тоже занимающийся перемещением своей еды на первичную локацию. - Обжоры, - фыркнул на них Артур. Альфред дал себе установку «вести себя как обычно», успешно её исполнял, только вот никто не давал гарантий, что второй участник происшествия, что было буквально месяц назад, введет себе те же установки. И сейчас, смотря на сердечко в своём обеде, он хотел бы верить, что у него паранойя разыгралась и что подобное «сердце» нарисовано у всех, но: - Россия, какого черта ты нарисовал мне череп? Что за намеки? - Эйфелева башня симпатично вышла, Эван. Да и это был не первый знак подобного внимания... Пьяная амнезия, к сожалению, миф. Джонс зачем-то глянул в сторону России и... Иван подмигнул ему, а потом покраснел и отвел взгляд. Черт, это даже было мило. *** - Что? Очередная пьянка? - Именно. У Германии. - Не хочется. - Ты должен поддерживать хорошие отношения с Людвигом, - Альфред прямо через трубку чувствовал, как губы его собеседницы расплываются в мягкой, но ехидной улыбке. - Эти европейцы чем-нибудь кроме вливания в себя алкоголя занимаются? - Очень грубо. Я тоже европейская страна, дорогой. - Прости-Прости, Мардж, - все же обижать скрытую девушку своего близнеца не стоит. Все же рука у южной американки была не мягкой. - Да, конечно же, я буду, я так люблю все эти ваши... Мероприятия. - Вот и чудно. Бельгия положила трубку, Америка тяжело вздохнул. Не опять, а снова. *** - Хэ-э-эй, чувак из нового света, чувак из нового света, - на плече Альфреда повис Гилберт и тыкал ему в щеку кружкой пива, - давай, Альфред как-то-там-на-Ф Джонс, выпей пивка, что как не родной. - Сейчас я для тебя Альфред ФАК Ю Джонс, - хоть Штаты и был вполне спокойным живым организмом, но он уже выпил свою норму, и попытки Оста влить в него ещё алкоголя его весьма раздраконили. Ситуацию усложняло ещё и то, что он просто НЕНАВИДЕЛ, когда его трогали, просто терпеть не мог. - Пошел я отсюда. - Ну и вали, мелкий гавнюк, - с обидой кинул ему немец. Но... Удача сегодня явно была не на стороне американца, почти одновременно к нему кинулись Германия и Франция, один просил увести Англию, а другой попросил увести Россию, который снова напился. Будто бы неумеющего пить и несущего бред старшего брата ему было мало. Да почему он вообще должен их нести куда-то? Да он весьма неплох физически, но он сильная и независимая страна, а не носилка для ебанутых алкоголиков. Но несмотря на раздражение, он не мог отказать в помощи. Ведь он же четко следует кодексу героя. Каждый день, кроме четверга. А сейчас была пятница. Но, конечно же, он не мог, хотя скорее не хотел, нести сразу двух неадекватных стран. Поэтому он уже было начал короткую, но вежливую речь с отказом для француза и движение в сторону бушующего родственника... Повторимся, удача сегодня Альфреда покинула. Его неудачей был притащенный Франциском Иван Брагинский, который, только заметив, что он развернулся в сторону Кёрклэнда, перестал быть спокойным и оккупировал его левую руку, крича о том, что Америка его герой, заберет его из этого духовнопрогнившего места. Что за неловкость? И, ох, эти телесные контакты. Джонса слишком много трогают в последнее время. Альфред делает глубокий вдох, считая до десяти, сбивается на семи, снова начинает счет до десяти, и снова сбивается... Мда. Англия возмущенно тыкает в Россию пальцем и покрывает того скверными, неджентельменскими словами и, да, Артур вцепился в его правую руку. Фаааак. Джонса спасает Юлия, что внезапно решила предложить англичанину новый сорт пива. Артур всегда был неравнодушным к новинкам в мире алкоголя, а Альфред решил не наживать проблем и, подхватив русского на руки, который был этим неприлично доволен, поспешил смыться из этого дурдома подальше, пусть они сами разбираются с главой Великобритании, чертовы европейцы. *** Джонс был взбешен, его шаги были широкими, тяжелыми и громкими. Он снял очки, и Иван теперь казался ему легче перышка, и двигался Джонс чертовски быстро, ему хотелось поскорее донести Россию до номера и забыть про всё это за какой-нибудь увлекательной игрой на своём планшете. А Иван смотрел на луну и говорил какую-то романтичную бурду, о том что есть вот такой сильный Альфред, что может нести его как принцессу, пока он несет бред о том, какая луна красивая... И голубая. - Альфредушка, почему ты такой зажатый? - Я не зажатый. - Обычно ты более легкий на подъем, да и с тобой всегда было как-то проще, а теперь с того раза ты так закрылся, почему? - Иван смотрел на него, в душу глядел своими глазищами. Ужас. - Я не хочу отношений. - Почему? Альфред почему-то решил быть честным. - Мы - страны, и отношения между нами очень сложны, даже дружба дается с трудом, а если начинать этот любовный бред, то черт знает, чем это всё выйдет. - Мы что, какие-то глупые люди, чтобы разводить войны из-за конфликтов на личном фронте? - Как оказалось, да. - Я не такой. - Знаю. - Тогда почему ты меня отвергаешь? Ты явно симпатизируешь мне... - Я невнимательный партнер, а ты и так вечно такой весь страдающий и брошенный. - Ты просто глупый. Американец лишь пожал на это плечами. Остальной путь они прошли молча. *** Как только американец поставил Брагинского на пол в его номере, так тут же оказался в объятиях Вани. Альфред закатил глаза: - Россия, я же уже сказал, что я думаю по этому поводу. - Не глупи... - Иван говорил сумбурно, делая паузы на суховатые поцелуи в не пойми какой участок кожи Джонса, - не буду я тебе объявлять войну из-за того, что мы переспим. - О мой бог, да у меня даже настроя на секс нет! - Так я задам тебе настрой, не переживай. - Мне не нравится твой пошлый то... - Альфреда быстро заняли поцелуем, медленным таким поцелуем, во время которого быстрая рука Ивана оказалась в его штанах, а после и в трусах. Резинка трусов сразу же плотно прижала горячую руку к паховой области. Паховая область у Джонса действительно была чертовски чувствительной, и стоило Ивану лишь чуть пошевелить своими пальцами, как возбуждающая щекотка не заставила себя ждать. То ли интуиция, то ли обширный опыт, то ли просто знание этакой натуры Джонса подсказывали Ване, что американца нужно сразу брать за рога, а точнее за член, чтобы получить какой-нибудь положительный отклик. Иван чувствовал своей рукой, как вялая плоть под ней становится более упругой, и ему нравилось это ощущение. Он ощущал себя повелителем члена. - Нет настроя, говоришь? Сними штаны. И Альфред снял, ибо бред бредом, а паховая область чувствительной была. Иван протянул руку к его члену, и тут Альфред понял, что ему надо присесть, срочно, а то он окажется на полу. К счастью, кровать была рядом. Русский недовольно глянул на рассевшегося Джонса, он нехило так испугался, когда член выскользнул из его руки. - Сталина на тебя нет. - И тебя хватает, - Альфред наконец-то впервые за этот вечер улыбнулся, а Иван и не думал, что ему так нравилась улыбка американца... Она ему нравилась так сильно, что стало легче на душе, но тяжелее в штанах. С другой стороны, пусть и хороша была улыбка, но член он хотел сейчас больше. Ради этого американского члена можно было и постоять на коленях. *** Ваня смотрел, как член Джонса весьма быстро вставал под его рукой, и ему нравилось смотреть на это. Замечательно. Ещё русскому нравилось тереться щекой о член, член был таким теплым и пульсирующим, а ещё его американский партнер очень мило смущенно хмыкал на такое внимание к своему половому органу. Иван никогда не любил мороженное, да и холодную пищу в целом, но зато он любил горячую кукурузу, брать её в рот, слизывая соль. Да, Брагинский любил горячее. Иван мог сравнить член Джонса с горячей кукурузой, отсасывать Альфреду было действительно приятно. Джонс наконец проявляет инициативу и начинает стягивать с Ивана штаны, плотно сидящие штаны весьма с трудом стягиваются с разгоряченного, влажного тела Брагинского, его бедрам весьма неприятно и даже больновато, но почему-то самому Ване это даже нравится. Он отвлекается от минета, капнув слюной на внутреннюю часть бедра Джонса, выбирается из своих штанов и запрыгивает на колени к Альфреду. Американец плотно прижимает его к себе, заставляя обнять его за спину, а потом он делает кувырок, в результате которого они меняются позициями. Ебаный кувырок вместе с Иваном на коленях. Что за придурок. Ваня на него шикнул, куснув за плечо, а Джонс как ни в чем не бывало стал тереться членом между его ляжек. Иван лежал и думал, что он неисправим. Но именно эта безумность ему и была симпатична в Альфреде. *** Утро Ваня встретил в одиночестве. Иван несколько яростно резал поданные ему блинчики, чуть было не опрокидывая рядом стоящую кружку с кофе. Кофе напоминал ему о Джонсе. Хоть он и говорил, что не устроит войну из-за такого, но всё равно было обидно. И надо бы на досуге объяснить Джонсу что к чему. Какой мудак сваливает сразу же после хорошо проведенной ночи, не оставив ни записки, ни какой-нибудь весточки? Похоже, Альфред не преувеличивал, говоря о том, что он невнимательный партнер. Уххххх. Брагинскому нужно было срочно почитать стихи Есенина или Пушкина. Он уже доставал было томик со стихами поэта золотого века, как завибрировал телефон, сообщая о пришедшем сообщении. Хоть Ваня и был уверен, что его просто достает теле2, сообщая о какой-нибудь неважной фигне латиницей, но он всё равно резво достал его с идиотской улыбкой на лице. Да и... Это был не теле2. «Уже в Вашингтоне. Весь в делах. Забыл оставить записку (только что нашел её в кармане пиджака). Ты очень горячая холодная страна ;)»