Осенний джаз

За окном лил дождь. Большие капли небесной воды неистово барабанили по стеклу то монотонно, то, вдруг проснувшись под порывами ветра, меняли свой ритм. Соул с открытыми глазами лежал в постели и наблюдал за прозрачными змейками воды, извивающимися по ту сторону стекла. Бесконечный таинственный танец дождевых струек завораживал своей непредсказуемостью изгибов. Сегодня танец этих дивных созданий стихии не остался не замеченным. Юноша с каким-то отстраненным восхищением следил за изгибами призрачных тел, на боках которых то и дело отражались искорки света одинокого фонаря, что стоял на той стороне улицы. Перестук капель должен был навевать дрему, а водяные струи гипнотизировать, вынуждая веки тяжелеть и смыкаться. Но не сегодня. Сегодня Соул отчего-то никак не мог заснуть. Может не стоило пить перед сном кофе? Мака бы точно его отругала, если б увидела у своего партнера в руках чашку с ароматным напитком в столь поздний час. Мака… Соул представил, как она лежит сейчас в квартире Спирита и мирно спит, засунув обе ладошки под подушку. Такая милая детская привычка, которую не так-то просто искоренить, да и нужно ли? Маленький пунктик, часть мозаики, из которой, в конце концов, складывается завершенный образ Маки Албарн. Порой Соулу казалось, что он почти собрал эту бесконечно сложную мозаику с множеством деталей, но то и дело находил новый крохотный пазл, которому нужно было отыскать свое место. Мысли о девушке окончательно прогнали сон. А вдруг она тоже не спит? Так же как и он смотрит в окно и не может оторвать взгляд от танца воды за стеклом? — Черт… — еле слышно протянул юноша и сел на кровати, взъерошив и без того взлохмаченные белые пряди на голове. Не важно, что на улице дождь, не имеет значения ночь, и этот умник Риччи пусть катится подальше. Ему нужно увидеть Маку. Без причины. Просто потому что хочется. Ведь он Соул Итер и может делать все, что ему взбредет в голову. Юноша быстро встал и начал одеваться. В гостиной было холодно из-за неплотно закрытого окна. Белые занавески колыхались от порывов врывающегося в комнату ветра и мелких дождевых брызг, умудрившихся проникнуть сквозь небольшую щель между рамами. Соул направился закрыть окно, но замер на полпути. С дивана, укутавшись в теплый плед, на него смотрела Мака. В тусклом свете уличного фонаря ее глаза казались черными, и лишь кожа отливала фарфоровой белизной. — Мака?.. – неуверенно протянул Соул, словно боясь, что девушка от звука его голоса тут же растворится. — Я вернулась, — тихо ответила она вместо приветствия. Вернулась. Пришла сквозь ночной ливень домой и тихо устроилась на диване, свернувшись под пледом. Кошка, что гуляет сама по себе. Без лишних слов, эмоций, движений. Словно так и должно быть, словно ничего не произошло. Просто вернулась, как будто уходила сотни раз до этого и может снова исчезнуть завтра. Парень молча сел с ней рядом и долго сидел, не произнося ни слова и ни разу не шелохнувшись. Он ждал, когда она начнет разговор, но девушка молчала, а он, в свою очередь, никак не мог подобрать слова, чтобы хоть что-то сказать. Рассказать, как рад видеть ее здесь? Как скучал? Как одиноко в пустой квартире дождливыми осенними ночами? Спросить о Риччи? Значит ли ее возвращение то, что с Риччи покончено навсегда? Значит ли это, что она предпочла быть со своим оружием, а не с заумным книжным червем? Нет, он никогда не озвучит эти мысли, потому что они слишком мелочные и кажутся сейчас такими лишними. Ведь главное, что Мака сидит рядом. Что еще можно желать? Разве что… За окном проехала машина, осветив на несколько секунд потолок. Когда звук двигателя слился с шумом дождя, Соул, наконец, повернулся и притянул Маку к себе: — Ты такая дурочка, Мака, — с нежностью пробормотал он, уткнувшись носом в один из ее хвостиков. Она покорно позволила обнять себя и прерывисто вздохнула, уткнувшись Соулу в грудь. Ее руки нашли полы расстегнутой рубашки, которую он несколько минут назад натянул поверх футболки, и крепко вцепились в них, будто она боялась, что парень может в любую секунду оттолкнуть ее назад. От влажных светлых волос девушки пахло свежестью дождя с примесью фруктового шампуня. — Ты куда-то собрался идти? – спросила Мака, не поднимая головы. — Нет. Уже нет. — Соул… — она сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить, – Раньше ведь было по-другому… Мы просто жили вместе, просто оружие и повелитель, как и все остальные… Ты слушал музыку, играл в игры и смеялся надо мной, я читала книги, мечтала сделать тебя Косой и обижалась на твои дурацкие шутки. Все было так просто… Почему же сейчас все не так? — Ты ведь сама знаешь ответ на свой вопрос. – Соул усмехнулся. – Добро пожаловать во взрослую жизнь, Мака. Наверное, было неправильно думать в такую минуту о ее губах, но юноша ничего не мог с собой поделать. Теплая и смиренная Мака приютилась в его руках. Сильная повелительница, которая только своему оружию может позволить увидеть ее в минуты слабости. Такие как сейчас. Неуверенная, растерянная и такая родная. Такая желанная… Это только кажется, что сделав однажды первый шаг, второй дастся тебе легче. Соул попытался прогнать из головы все мысли, что роились сейчас в его голове, оставив лишь одно намерение сделать то, о чем думал с того самого момента, когда поцеловал ее под деревом. Юноша слегка отстранился, но лишь затем, чтобы наклониться к девушке и заглянуть ей в глаза: — Наверное, сейчас не очень подходящий момент, но я давно хотел сказать, что у меня от тебя мурашки, — прошептал он. Темнота скрыла ее смущение и разлившийся на щеках румянец: — Соул… ты говорил, что это называется… — неуверенно начала Мака, но юноша прервал ее. — Я помню, что говорил. — Тогда…что это? Признание? – Мака была уверена, что ее сердце сейчас выпрыгнет из груди, слишком уж рвалось оно наружу, отчаянно колотясь о грудную клетку. — Типа того, — на его лице появилась зубастая усмешка. – И знаешь что, Мака? Мне плевать, что там у тебя за отношения с хреном по имени Риччи, потому что если ты в течение пяти секунд не уберешься с дивана, я заставлю твоих чертовых мурашек затоптать тебя до смерти. Девушка не шелохнулась, лишь застенчивая улыбка слегка тронула ее губы. Это последнее, что увидел Соул, прежде чем утонул в дурманящем вкусе ее губ. На этот раз они были наедине, где никто не мог бы их увидеть, никто не мог бы им помешать. Не было больше Риччи, с которым она рассталась еще вчера, а значит не осталось и угрызений совести, что так поступать неправильно. Теперь были лишь она и ее партнер, по которому она так скучала все это время. И снова шум дождя, заглушающий их прерывистое дыхание.