Глава 3
13 октября 2015 г., 13:45
– Если почувствуешь, что из-за того что выгораживаешь меня, у тебя могут быть проблемы – рассказывай им всё. Незачем ещё и тебе терять работу. Жаль, что после того, как выпрут, мне уже ничего не светит…
– Они этого не сделают, на тебе держится весь отдел.
– Слишком далеко всё зашло. Единственное чего они точно не сделают, так это не будут подымать шум. Всё будет тихо-мирно – не захотят портить репутацию управления.
Рей и Мисато сидят в коридоре возле кабинета, где будет решаться окончательный вопрос дела Кацураги. Коридор пуст – сюда редко кто захаживает, а в такую рань тем более.
Из комнаты выходит Хироаки Катсута – глава детективного бюро.
– Детектив Аянами, проходите.
Рей входит внутрь и Хироаки закрывает дверь.
В дальнем конце комнаты стоит длинный стол. В центре сидит лейтенант Ибуки, слева место Хироаки – он расстёгивает верхнюю пуговицу пиджака и садится. На углу стола сидит Хидака Хироши – глава ОВР. Справа в стену встроено большое зеркало – скорее всего одностороннее зеркальное стекло.
Рей становится навытяжку. Хидака сверлит её неприязненным взглядом.
– Вы знаете, зачем вас вызвали? – начинает Хироаки.
– Да.
– Хорошо, в таком случае я хотел бы ещё раз услышать рассказ о том, что произошло.
– Всё описано в моём рапорте.
Хидака фыркает.
– У вас с Кацураги практически идентичные рапорты. Сколько времени вам понадобилось, чтобы всё это придумать? Я такое в ОВР вижу каждый день, так что расскажи-ка всё ещё раз.
Рей пересказывает им всё, начиная с поступившего звонка. Разговор с Мисато после освобождения и свои догадки она опускает.
– Чушь, и вы думаете, мы поверим? Ещё в академии каждому новичку вдалбливается, что он должен вызывать подкрепление и то, что слово одного полицейского в ОВР ничего не значит. Вы знакомы с лейтенантом Лэнгли? – Хидака продолжает допрос.
– Да, иногда сталкиваемся в управлении.
– В каких вы отношениях с ней?
– Перебрасываемся парой слов, но в большинстве случаев только по работе, если вы об этом.
– Насколько мне известно, она тоже присутствовала во время инцидента, и ей нет смысла выгораживать Кацураги.
Наблюдает за реакцией. Ждёт.
Рей молчит и пытается догадаться – вызывали уже Лэнгли или нет.
Первым молчание нарушает Хидака – меняет тему.
– Кацураги покупала там дозу, и ты расскажешь об этом суде.
Рей изображает удивление:
– Дозу?
– Ой, только не говори, что детектив второго класса и не заметил. Это тоже самое, что пройти мимо воняющего вздувшегося трупа, думая, что это воняет мусор.
– Я действительно ничего не знаю про употребление Мисато наркотиков. Вы слышали про дело Стэнтона?
– Здесь вопросы задаю я.
– Может здесь аналогичная ситуация?
Дело Стэнтона – крупный скандал, когда детектив из отдела по борьбе с наркотиками остался без прикрытия во время крупного задержания. Расследование вскрыло подноготную – кто-то очень не хотел, чтобы арест состоялся, и запрос подкрепления был оставлен без внимания.
– Рыбак рыбака, так? Дело 56-го всё ещё не закрыто. Нравится стрелять в людей? А если опросить всех снова, когда газеты не называют детектива Аянами спасителем города? Думаешь, кто-нибудь вспомнит, кто такая Аянами? Или они вспомнят убийцу невиновного?
– Гензо Курита был виновен.
– Да? А кто это решил? Ты сама? Или Господь Бог спустился и указал, что этот человек убийца?
Хироаки и Ибуки почти одновременно решают поправить заколки галстуков – сигнал прекратить.
ОВРрвец начинает ходить вокруг Рей.
Рей снова молчит. Хидака пытается запугать и прижать её. Нужно просто пережидать.
– А может снова открыть дело? Отстранить тебя, и начать с нуля расследование? Подумай, может, ты хочешь, что-то добавить.
Ибуки не убирает руку с заколки, еле заметно улыбается Рей.
– Это ваша работа, а я уже всё сказала.
– Моя работа состоит в том, чтобы выкинуть эту наркоманку из управления, а ты мне мешаешь! – Хидака останавливается и указывает на Рей пальцем. – Я обвиню тебя в укрывательстве, и ты отправишься следом за ней. Посмотрим, как весело вам вдвоём будет в тюрьме.
– Хироаки, прекрати этот цирк! – лейтенант Ибуки, раздражённо. – Рей отличный детектив, и не нужно вываливать её в грязи. Если Кацураги виновна, при чём тут Рей? В том, что она заступается за своего учителя, нет ничего плохого, и её показания сейчас ничего не решают. Если у вас есть доказательства – используйте их, а не давите на Рей, у неё сейчас и так не лучший период.
Хироаки недовольно морщится.
– Хидоши, хватит, тебя сильно занесло и ошибки Аянами не имеют никакого отношения к текущему делу.
Хидака возвращается на край стола. Не отводит злого взгляда от Рей.
– Мне бы хотелось услышать мнение детектива по этому делу, – спокойно говорит Хироаки. – Мы все здесь знаем, что лейтенант Кацураги имеет зависимость от кокаина. Я сделаю вид, что не слышал намеренной дачи ложных показаний, просто я не хочу передавать дело в суд, возможно, вы сможете предложить хорошее решение. Как вы считаете нужно поступить?
«Намеренная дача ложных показаний» – это уже серьёзно, но Рей была готова к такому предложению.
– Дать ей шанс.
– Если каждому давать шанс, полиция превратится в сборище убийц, наркоманов и преступников! – встревает Хидака.
– Хидоши!
Хидака затыкается.
– Припугнуть сейчас. Затем отстранить от работы на время реабилитационного курса, она готова его пройти. И после перевести в другой отдел, чтобы снова не возникло искушение, можно для верности назначить испытательный срок. И лучше будет, если она не вернётся в отдел наркотиков.
– И как мы объясним то, что ей всё сошло с рук? Возникнет нехороший прецедент.
– Снять обвинения в употреблении и хранении наркотиков, а наказать за несоблюдение должностных инструкций. Ограничиться дисциплинарным взысканием, записью в деле и отстранением.
Хироаки что-то пишет на листке. Раздумывает.
– Спасибо, детектив. Если вы захотите что-то добавить, вы знаете, как меня найти. Вы свободны, и я рекомендую вам не покидать пределов города, пока не закончится расследование.
Рей выходит в коридор вместе с лейтенантом Ибуки. Рядом с Кацураги уже сидит Нагаяма Киоши – её начальник. Хироаки приглашает их войти.
Рей остаётся наедине с Ибуки, хорошая возможность.
– Лейтенант, мне нужно с вами поговорить.
– Всё будет хорошо, ты предложила неплохой вариант, а Хироаки очень не хочет доводить до суда, так что, скорее всего он согласится.
– Нет, я не об этом. Мне кажется, самое время создать следственную группу по моим убийствам, – она опустила глаза. – Я не могу одна над этим работать. Слишком много нужно сделать, одна я буду возиться до самого 60-го года.
Лейтенант, похоже, ждал этого. Он тяжело вздохнул и с сожалением произнёс:
– Прости, Рей, но я не могу. У нас нет доказательств, что все убийства совершены одним человеком. Без этого, у меня связаны руки.
– Во втором и третьем случаях, соседи видели кого-то возле дома, как будто он заглядывал в окна. У маньяков часто есть подражатели, а иногда бывают и сообщники. Если в случае Оджимы будет что-то похожее, можно совместить три дела в одно и приложить к нему первый случай, как возможно имеющий связь. Найдя второго убийцу, мы выйдем на первого.
– Ты веришь в это?
Конечно, она не верила, но и работать так тоже не могла.
– Да. Даже если я ошибаюсь, мы не отправим человека в газовую камеру без доказательств, а он в любом случае поможет найти убийцу.
– Нет, я не могу этого сделать, у меня просто нет сейчас людей, – извиняясь, произнёс лейтенант Ибуки. – Если это всё, то я пойду.
Он разворачивается, чтобы уйти. Рей понимает, что это последний шанс.
– Подождите. Я хочу взять отгул, на несколько дней, за свой счёт. Мне нужен отдых, – умоляюще просила Рей.
– Ты же понимаешь, что я не могу снять тебя с дела, – мягко ответил Ибуки.
Он подошёл к ней ближе и по-отцовски обнял.
– Раскрой его. Я обеспечу тебе первые полосы, и выбью внеочередной полностью оплаченный отпуск. На сколько захочешь. Только раскрой это дело, Рей. Раскрой! Я верю в тебя.
Он похлопал её по плечу и направился к себе в кабинет.
Рей устало упала на стул у стены. Всё пошло прахом. Это дело станет её проклятьем. Такие бывают в одном случае из ста. Чем дольше ты будешь им заниматься, тем больше оно будет поглощать тебя. Висеть дамокловым мечом безумия и алкоголизма. Но уже поздно.
Это брак на всю жизнь, дело не даст развод. И остаётся только бутылка или пуля в лоб. Другого не дано.
Обжигая, по щеке пробежало что-то мокрое и упало на ладонь.
Обречённость – подходящее слово.
***
– Ты понимаешь, насколько серьёзно влипла? Хидака стоит справа от Мисато, всем видом излучая чистую ненависть. – Не понимаю о чём ты. – Не понимаешь? Обязательно нужно было устраивать цирк из-за покупки дозы? Нельзя было купить её у кого-то из известных толкачей? – Я бы не покупала дозу у тех, кого в любой момент могут взять. – Так что же ты там делала? – Производила арест. Хидака ухмыляется и возвращается к столу, наливает себе воды из кувшина и просматривает бумаги. – Арест? Ты называешь это арестом? Про такие аресты пишут в учебниках для академии, глава «как не нужно делать, если хочешь пережить хотя бы первую неделю в полиции», и внизу есть сноска, что только соблюдая эти инструкции, у тебя есть шанс дожить до пенсии, а имена вот таких «арестовывающих» у нас высечены внизу на граните. Не терпится прославиться? Пройдись по северному городу ночью без значка и оружия, и мы с удовольствием добавим твоё имя к списку внизу. Тебе нет смысла отпираться, Рей уже давно всё выложила. Мисато прищурилась. Как такой как Хидака смог запугать Рей, чтобы она всё рассказала? – Правда? И что же она сказала? – Ты сейчас не в том положении, чтобы задавать вопросы. Мне вот интересно, у тебя хорошая статистка по арестам, одна из лучших в управлении. Раскрываемость тоже высокая, хотя наркоты на улице меньше не становится, но я не об этом. Так вот скажи, ты арестовываешь только тех, кто не даёт тебе бесплатно дозу, и берешь только по наводке конкурентов? – А у тебя что, вечером не встаёт на жену, если ты не унизишь полицейского? – она притворно задумалась. – Ой, кажется, я догадалась, это как-то связано с ролевыми… – Заткнись, – Хидака побагровел. – Употребление, хранение – знакомые слова, ведь так? Сколько раз вы их говорили? – в дело вступает Хироаки. – А если к этому добавить распространение? На лице Кацураги блестят крупные капли пота. Она боится. Хранение и употребление – можно пережить с горем пополам. Распространение – десятка минимум. – Сейчас из отпуска выходит один судья – он ненавидит полицейских. Я думаю, за время работы ты с ним сталкивалась, и мне не нужно объяснять, что это значит. И есть окружной прокурор. Они друг друга стоят. Оба они связаны одним общим знакомым… – Это я, – вставляет Хидака. – Ему не составит труда подкинуть им твоё дело, – закончил фразу Хироаки. Наблюдает за реакцией на свои слова. Мисато облизывает пересохшие губы. Десять лет в тюрьме, где половину посадила она. И Кацураги понимает – ещё немного и она сломается. Нужно выкручиваться. Что-то не так. Ей не торопятся зачитать предварительное обвинение. Она обращается к Хироаки. – Что вы хотите? – Почему вы решили, что нам что-то от вас нужно? – спрашивает Хироаки, поправляя очки. – Если бы было иначе, вы бы не натравили на меня этого клоуна, а просто огласили решение комиссии. – Этот «клоун» делает свою работу, лейтенант Кацураги. И делает её хорошо. Так же, как и вы. Мисато облегчённо вздыхает. Сейчас он перейдёт к сути дела, и всё обойдётся. Она не торопится радоваться, но с трудом сдерживается от улыбки. Переводит взгляд на уже открестившегося от неё Нагаяму. Всё это время он делал вид, что его здесь нет, и старался не встречаться взглядом с Кацураги. Хироаки поворачивает к ней лист бумаги. – Для начала нужно, чтобы вы подписали признание. Это настоящая версия событий. Так, как всё было на самом деле. Если хотите, можете внести кое-какие мелкие исправления. Руки холодеют. Ноги становятся ватными. Признание? Мисато начинает проклинать себя за то, что расслабилась раньше времени. Снова на попятную. – Признание? В чём? Хироаки вздыхает и тихо говорит. – Либо ты будешь делать, как я говорю, либо пойдёшь под суд. Шутки закончились. Быстрое решение – без признания получаешь максимум, с признанием можно представить, как раскаяние – это уже на треть меньше. Примерное поведение – ещё минус половина. Мисато пробегает глазами по листку. Там подробно расписаны её «приключения» в кафе. Недоумение – откуда они всё это знают? Она не рассказывала никому кроме… Кадзи. Довериться работнику ОВР. Какого чёрта после стольких лет он это сделал? Ответ простой – rat squad. Рей тоже там была, но вряд ли она станет её подставлять. Трясущимися руками Мисато подписывает бумагу. – Хорошо. Это нужно только для гарантии, – Хироаки убирает лист в папку. – Если вздумаешь удрать, твои фотографии появятся в каждом участке по всей стране. Над ориентировкой я лично постараюсь, каждая собака будет считать своим долгом, найти тебя. А там уж как получится. Явная угроза. Намёк – что будет, если сыграешь не по правилам. – Не думаю, что до этого дойдёт, – хрипло отвечает Мисато. – Дальше, принимая во внимание ваши заслуги, обвинения в употреблении, хранении и распространении наркотиков выдвинуты не будут. Вы переводитесь в другой отдел, с сохранением должности и звания. Но обязательным условием является прохождение реабилитационного курса в клинике. Также вы отстраняетесь от работы на время лечения, и в вашем деле будет сделана запись об этом инциденте. У вас есть вопросы? Мисато не может произнести ни слова. Всё слишком быстро оборачивается в её сторону. Она только мотает головой из стороны в сторону – вопросов нет. – Отлично. Вы свободны. Завтра в десять вас ждут в конференц-зале на третьем этаже. Там вы получите дальнейшие инструкции. В дверях Нагаяма протискивается мимо Мисато и быстро линяет. Кацураги сбегает вниз и начинает безудержно хохотать. Вместо наказания её отправляют на полгода на закрытый курорт, да ещё и бесплатно. Смех резко обрывается. У них есть признание – в любой момент дело могут возобновить. «Другой отдел» – нравы или убийств? Вряд ли её посадят за бумажки, Хироаки тогда не задвигал бы такую речь. Как глава следственного отдела, он знает – на канцелярской работе она бесполезна. По дороге к машине она решает, что вернувшись домой, напьётся до беспамятства. Она была измотана не только физически, эти несколько часов выбили почву у неё из под ног. Кто друг? Кто враг? И кому всё ещё можно доверять?***
В комнату входит немолодой человек в бликующих очках. Хидака услужливо пододвигает ему стул. – Вы уверены, что с ней не возникнет проблем? – спрашивает Икари. – Вы сами всё могли видеть через стекло, господин Икари, – отвечает Хироаки. – Она полностью под вашим контролем, в крайнем случае, можете напомнить ей об оказанной услуге. – А что потом? Рано или поздно Nerv будет расформирован. – Это вам решать. Мы можем снова возбудить дело, а можем оставить дослуживать до пенсии. – Сделаем чуть по-другому. Когда придёт время, я свяжусь с вами, – Икари сделал паузу. – Мне нужен ещё один человек. Лейтенант Сорью Аска Лэнгли. Можете что-нибудь про неё рассказать? – Хидоши? – Хироаки поворачивается в ОВРовцу. – Карьеристка, только и ищет возможности отличиться, – Хидака пожимает плечами. – Блестящий послужной список – в этом плане они составят хорошую компанию. За время работы за ней никаких грязных дел не числится. Примерный работник. Вот только они с Кацураги ненавидят друг друга – с Рей у неё нейтральные отношения. Не могу предсказать их реакции. – Это даже лучше. Известите её о завтрашнем совещании. – Будет сделано. Икари кивком головы прощается с ними и уходит.***
Не успела Рей вернуться к своему столу, как раздался звонок – лейтенант Ибуки вызывал к себе. Девушка тут же помчалась в его кабинет, гадая, решит ли он дать отгул или согласится на её предложение по следственной группе. У дверей она перевела дыхание, постучалась и вошла. – Рей-рей, – укоризненно произнёс лейтенант. – Что-то случилось? – недоумевая, спросила она. – Тебя переводят. – Куда? – Новый отдел. Всё уже решено, мне только что сообщили. Похоже, возможности отказаться у тебя нет. Оформляй передачу дел кому-нибудь из отдела и приходи завтра к десяти в конференц-зал, там будет знакомство с сотрудниками и главой отдела. Всё. Свободна. Рей вышла из кабинета со смешанным чувством. С одной стороны она была рада избавиться от этих жутких убийств, а с другой не представляла себя в другой роли. Но приказ есть приказ, и ей придётся просто смириться с этим назначением, куда бы её не определили. Ей было неудобно перед лейтенантом, он считал, что она попросила кого-то из начальства о переводе, когда Ибуки не дал добро на создание следственной группы. На следующее утро она приехала пораньше и вошла в просторное помещение. В дальнем конце расположились кафедра и длинный стол, всё оставшееся свободное пространство занимали ряды стульев. Детектив села поближе и стала ждать остальных. Первой, зевая, вошла Лэнгли. Недоумённо уставилась на Рей. – Ты что тут делаешь, Колди? – Жду остальных. – Ну что, будем вместе работать? – Похоже на то. Широкий зевок не дал Лэнгли ответить, и она, уяснив, что большего из Рей не вытянешь, села рядом. Ещё через несколько минут вошла Мисато. Они с Лэнгли обменялись взглядами мало похожими на дружеские, и Кацураги села в дальнем конце зала. До Рей донёсся лёгкий запах спиртного. Это всё же лучше, чем кокаин. Ровно в десять вошёл высокий небритый мужчина в бликующих очках. Прошёл к кафедре, убедился, что все на месте и начал вступительную речь. – Я рад приветствовать всех собравшихся, меня зовут Икари Гендо, – по голосу можно было понять, что ему в лучшем случае безразлично. – Лейтенант Кацураги, сядьте поближе, ваш перегар меня не смущает и не вызывает отвращения. Мисато хихикнув, пересела в третий ряд. – Вы были отобраны по ряду профессиональных и личных качеств для службы в новом отделе. И с этого момента вы являетесь его служащими. Для лейтенанта Кацураги наша работа будет не нова – отдел создан для борьбы с оборотом наркотиков. Точнее только одного – Ангела, остальными пусть занимается соответствующее подразделение полиции. На данный момент полиция не обладает оборудованием и достаточной базой для эффективного распознавания Ангела, поэтому я не удивлюсь, если вы ни разу о нём не слышали. Отдел практически автономен. Никто из управления не имеет над вами власти и ни перед кем кроме меня вы не должны отчитываться. Принимая во внимание утечку информации, это необходимая мера. Вам будет дан полный доступ к архивам полиции, включая дела отдела внутренних расследований. Запросы в остальные структуры вы будете направлять через моего заместителя Козо Фуюцки. Дальше, я бы хотел уточнить вопрос оснащения. Кто-нибудь из вас ещё пользуется выданным после академии colt detective? Рей неуверенно подняла руку. – Я советую вам его заменить. Мне не улыбается перспектива потерять уже имеющего опыт сотрудника и приглашать на его место какого-нибудь новичка. На сегодня достаточно, к работе вы приступите через несколько месяцев, когда будут собраны необходимые материалы. Если у вас есть какие-то вопросы, можете остаться, и я на них отвечу. И ещё я дам вам совет – не кладите в правые карманы пиджаков зажигалки и ключи, – вместо прощания сказал Гендо. Таким образом, он попытался завоевать расположение и дать понять будущим сотрудникам, что он «свой». Полицейские не любят длинных и нудных речей, так что он не стал нагружать их не нужной в данный момент информацией, произнеся лишь то, что от него ожидали услышать. Посоветовав Рей сменить оружие, показал, что осведомлён насчёт низкой точности 38-х – пули у них разлетаются, как из лейки. И закончил главным правилом выживания – если хочешь достать оружие раньше преступника, пола пиджака должна откидываться быстро. Зал опустел. Будущие коллеги вышли на улицу насладиться прохладным осенним воздухом. Мисато ещё раз проверила сумку с вещами и попрощалась с Рей. Ближайшие несколько месяцев она должна провести в клинике под постоянным надзором. Рей пообещала, что будет навещать её. После долгих уговоров Лэнгли, Рей наконец согласилась пойти в кафе и позавтракать. Что-то в ней вызывало любопытство, и она хотела узнать её получше. Чем дольше Лэнгли над этим размышляла, тем больше понимала, что не может ненавидеть Рей. Та её раздражает – да. Но в чём причина? Ей нужно было разобраться. Три жизни – три разные судьбы крепко переплетаются. Скрепляются ложью и недомолвками. Говорящими лучше любых слов взглядами. Каждый из них с подозрением смотрит на другого, тщательно выбирает что сказать. Лицемерка Лэнгли, лгунья Кацураги и окончательно запутавшаяся Рей – им придётся работать вместе. Придётся заставить себя довериться напарнику. А потом они снова разбегутся. У каждого из них своя жизнь, и каждый проживает ее, как хочет и как умеет.Октябрь 1957-го.
