Там, где гремит джаз

      Рей стоит возле машины у тюремных ворот. Пытается повернуться спиной к постоянно меняющему направление ветру.       Ветер треплет волосы. Шумит тканью плаща. Несёт мелкую водяную пыль.       Ноет и пульсирует болью распухшее запястье. Каждый порыв ветра словно проникает под кожу.       Тупая холодная боль.       Рей подняла воротник и села в машину.       Тут же на землю обрушился поток воды. Маленькая обшарпанная дверца – выход – оказалась полностью скрыта. Рей завела машину и подъехала чуть ближе.       Через шум дождя она не услышала скрипа открывшейся двери. Еле заметила в водяной завесе отделившееся серое пятно.       Она вышла из машины, крикнула и посигналила. За несколько мгновений снаружи, Рей успела вымокнуть до нитки.       Ныряет обратно. На соседнее сиденье вваливается немолодой насквозь мокрый мужчина. Забрасывает сумку с вещами назад.       Дэвид Эрл. Бывший детектив. Сидел за убийство.       – Когда меня сажали, лило так же, – вытирает лицо. – И что же лейтенанту от меня понадобилось?       – Вы будете работать на меня.       – Хорошо, как меня зовут, ты знаешь, а вот я тебя нет.       – Аянами Рей.       – Откуда ты?       – Отдел убийств.       – И что я буду делать?       – Расскажу по дороге.       Рей заводит машину. Включает дворники и выезжает на шоссе в город.       – Мне нужно, чтобы вы занялись одним делом.       Рей передаёт ему папку. Эрл быстро пролистывает.       – Я уже давно не коп. Сейчас я всего лишь условно-досрочно освобождённый преступник, – возвращает бумаги. – Никто не даст мне снова заниматься моей работой, а за малейшую провинность упрячут обратно в тюрьму.       – Упрятать обратно я могу вас хоть сейчас.       – Валяй. Я хоть спокойно досижу свой срок.       – Об офицере по надзору можете не беспокоится – я разберусь с ним. Если вы займётесь этим делом, все обвинения будут сняты, в том числе и те, которые могут возникнуть в ходе расследования. Все записи о прошлых судимостях будут уничтожены. Вы закончите его добропорядочным гражданином.       Секундное раздумье.       – Договорились, но за бесплатно я работать не буду.       Рей вытаскивает снятые с её счёта деньги.       – Это на первое время. Если понадобится ещё – обращайтесь ко мне.       Передаёт ему 38-й. Свой 38-й.       – На время, пока не купите себе что-нибудь. И сделайте это побыстрее. Остальное я расскажу вам на месте.       – Куплю?       – Найдите способ.       –Ладно, тогда куда мы едем?       – Roaring twenties, – с акцентом произносит Рей. – Я думаю, вам там понравится.       Медленный путь через завесу дождя по скользким улицам. Вода на окнах не даёт Эрлу заметить, насколько изменился город.       Дворники работают как сумасшедшие, но Рей видит только размытые силуэты зданий и плывущую полосу дороги. Интуитивно едет в нужную сторону – сказывается хорошее знание города.       Паркуется у серого невзрачного здания. Закрывает машину и вместе с Эрлом перебегает в помещение.       Отряхиваются от воды, занимают столик. Эрл рассматривает кафе.       Стены выложены искусственно закопченным кирпичом. Состаренная мебель из тёмного дерева. Пожелтевшие газетные вырезки и выцветшие фотографии на стенах. Над барной стойкой висит текст двадцать первой поправки. Там же на деревянной подставке копия "чикагской пишущей машинки". Усатый бармен, несколько улыбчивых официанток.       Критично изучает меню. Рей заказывает кофе.       – Я не буду требовать, чтобы вы сразу занялись делом. Я всё понимаю – вы только что после тюрьмы. У вас есть несколько дней.       Пока Эрл ест, Рей пересказывает всё, что ей известно.       – Двойное убийство. Убит Такаши Рюу – мелкий распространитель и его подружка Судзухара Тама. Казнёны. За несколько часов до убийства я разговаривала с ним – он упоминал, что хочет соскочить. В последнее время, несколько раз менял хозяина, и, похоже, в конце концов, его финты окончательно им надоели – его убрали.       – Судзухара…       – Да, я знаю – никто не хочет с ними связываться. Я не прошу об этом. Свидетель опознал одного из замешанных в убийстве. Это Джи Агнолли – следите за ним, снимайте всех, с кем он контактирует, запоминайте места, где бывает. Раскопайте о нём всё, что сможете: выясните, с кем он сейчас и, что они из себя представляют, особенно меня интересуют его связи с якудзой.       – Я не думаю, что это необходимо. Если он убийца – долго он не протянет.       – Если до этого дойдёт, ни в коем случае не вмешивайтесь. Сразу же звоните мне.       Рей вытаскивает листок и ручку. Записывает номера.       – Мой домашний и рабочий. Если будет что-то срочное, передавайте через Айду Кенске – это наш диспетчер. В случае проблем с полицией – тоже звоните мне.       Несколько минут проходят в тишине.       – А ты неразговорчивая, да?       Рей молчит.       – Еда здесь ненамного лучше тюремной. Что лейтенант рассказал обо мне?       – Немного.       – Я знаю, что многие новички его боготворят, – неприятно усмехается. – Но это именно он засадил меня за решётку.       – Значит, так было нужно.       Рей одним глотком допивает кофе и выходит под дождь. Сидя в машине, она думает, стоит ли дело того.       Бывший детектив. Как он себя поведёт и, как будет действовать?       Заключённый. Убийца.       Можно ли ему вообще доверять?       Очень странная ситуация.       Быстро нырнула, и теперь ей кажется, что она завязла в илистом дне.       Ещё не поздно сказать "нет". Не поздно отложить дело или просто арестовать Агнолли.       Но что-то не даёт ей сделать это. Какое-то новое ощущение. Обвивается, затягивает.       Не выпускает.       Накрывает с головой.       Шепчет, что она всё делает правильно.       Шепчет голосом Лэнгли.       Лэнгли… Рыжая… В голову приходит неожиданная мысль.

***

      Разведывательный отдел – Агнолли часто бывает в северном городе. Последние данные – у него проблемы с деньгами. Крупные.       Кладовка управления – камера, длиннофокусный объектив, несколько коробочек с плёнкой.       Северный город – убить двух зайцев сразу.       На улицах толпится разношёрстный люд.       Дождь размывает неоновые вывески, превращает в разноцветные мигающие пятна.       Свет ламп заливает салон машины. Медленно затекает внутрь вместе с водой.       Неоновая слизь.       Повинуясь сильному неизвестному импульсу, Рей рыщет по барам и кафе. Лихорадочно ищет в толпе посетителей нужное лицо.       Музыка бьёт в уши. Пульсирует в такт огням на вывесках. Сливается в кошмарное наваждение.       Уолтс Ворф – обитые прогнившими досками стены. Стойка в виде мостика. Бармен в фуражке. В центр зала впёрт ржавый якорь. "Палуба" скрипит под ногами, кое-где торчат гвозди.       Никаких признаков того, что она была здесь. Бармен делает рожу кирпичом – ничего не знаю.       Ради приличия Рей опрокидывает рюмку скотча.       Отлично. Дальше.       Тай Сиам – забит до отказа "западным" сбродом: от китайцев до корейцев. Работая локтями и ногами, Рей пробивается к стойке. С первого взгляда ясно – здесь её не будет точно. Для верности – бармен ни слова не понимает по-японски. Жетон заставляет его быстро притащить вяжущего два слова поварёнка. Испуг в глаза – лопочут на своём языке – полиция, полиция. Ничего. Через вонь галдящих тел Рей вываливается на улицу.       Эль Дорадо – квадратные вышибалы на дверях. Значок открывает дорогу. Внутри – главное украшение: сделанный из грубо выточенных фигур и золотой фольги – золотой плот Эльдорадо. Дешёвая отделка. Полуголые официантки.       Минимальный заказ – две порции. Рей выпивает одну. Скучающий бармен – Рей спрашивает про неё. Притворяющийся бармен ничего не знает. Подозрительный бармен отходит к дальнему краю стойки. Скрытный бармен не смотрит в сторону Рей – распознал копа. Больше здесь делать нечего. Вторая и на улицу.       Никаких следов женщины с ухоженными рыжими волосами, одетой в длинное мужское пальто.       Дальше. Сквозь неоновый свет.       Палм Три – никакой платы за вход. Темное помещение. На ощупь – ближайший столик. Бутылка на столе – бурбон. Рей наливает себе выпивку.       Вспыхивает свет.       Взвивается трелью саксофон.       Мгновение – перебор клавиш пианино. На переднем плане сакс.       Резкий.       Ударные задают ритм. Им вторит бас.       Глухой.       Снова сакс.       Быстрый.       Соревнование – кто быстрее саксофонист или ударник.       Жёсткие переливы.       Сложные.       Сакс вздымается вверх.       Безумный человек – саксофонист слился со своим инструментом.       Отчаянный. Поглощённый. Растворившийся.       Пальцы пляшут по клавишам. Извлекают жуткие звуки.       На высшей ноте, когда кажется, что прекратись она, всё падёт, саксофонист ломает стену звука – ритм подхватывают клавишные.       Тум-тум-тум – бас поддерживает их вместе с негромкими ударными.       Врывается саксофон – уже совершенно другой. Более спокойный, не такой режущий. С быстрыми мелодичными переливами.       Виртуоз. Представление одного человека. Остальные лишь декорация.       Взрывается. Неожиданно. Громко. Серией высоких трелей. Клавишные и бас стихают.       Саксофонист приседает. Вершина экстаза.       Импровизация. Пульсирующие звуки.       Беспощадные.       Диссонирующие.       Дисгармоничные.       Всего лишь мгновение – перед глазами проносится…       Огонь.       Страсть.       Что-то первобытное, рождающее, внутри горячую затапливающую волну.       Всепоглощающую.       И снова – саксофонист ломает ритм. Сакс визжит. Нота вытягивается. Нехотя затихает.       Всё прекращается.       Обрушивается тишина.       Где-то рядом чиркает спичка – свет выхватывает лицо Агнолли.       Неожиданная мысль: на скамье подсудимых Агнолли будет бесполезен, но и завербовать его, как информатора тоже нельзя – слишком крутой парень, такой торговаться не будет.       Стучит в ушах – бас или сердце?       Лампочка над дверью – Агнолли выходит под руку с мужчиной. Мотель напротив – Агнолли оглядывается, закрывает дверь.       Шанс. Нажать на Агнолли, заставить его говорить. Сделать информатором.       Значок – администратор называет номер комнаты. Второй этаж. Окна выходят на улицу.       Из копа в вуайериста. Камера на шею.       Скользкая после дождя крыша. У Рей кружится голова – спиртное, музыка.       Комнаты для свиданий – голые стены, кровать. Больше ничего.       Рей хватается за перила. Шипит от боли в руке.       Алкоголь выветривается – музыка нет.       Загорелся и погас свет в комнате. Через окно не снимешь. Несколько минут – нужно что-то придумывать.       Десятка алкашу – реквизит: потёртая шляпа. Клерка нет на месте – нет времени ждать.       Шляпу на голову, тихая возня с замком.       Стучит в ушах – пан или пропал. Еле слышный щелчок – замок поддался. Последняя проверка – у неё будет только один кадр.       Распахивается дверь. Угадываются силуэты.       Щёлк. Вспышка освещает комнату.       Замешательство. То, что нужно.       Щёлк. Два кадра!       Рей выбегает – топот и ругань позади. Теряет на лестнице шляпу, вскакивает в машину. Срывается с места. Вспышка и гром с тротуара – осыпается стекло в машине.       Нажать. Пригрозить. Заставить работать на неё. УГРОЖАЙТЕ СВОИМ ИНФОРМАТОРАМ.       Деньги. Агнолли в долгах – ему нужны деньги. И Рей знает, где их достать. ПОМОГАЙТЕ СВОИМ ИНФОРМАТОРАМ.       Рей понимает – она не хочет, чтобы музыка стихала. Хочет, чтобы саксофон продолжал разрывать уши трелями. Бас заставлял пульс биться в унисон. Музыка заполняла всё естество. Пьянила сильнее самого крепкого напитка.       Она знает, что вернётся сюда. Теперь эти места будут манить. Звать. Неудержимо. И она приедет. Снова окунётся в будоражащую волну. Снова вознесётся вместе с саксофоном до небес и камнем рухнет вниз с последней нотой.       Здесь никто не сможет помешать, никто не сможет проникнуть сюда.       Там она найдёт то, чего никогда не знала. Там она сможет взять то, его никогда не было в её жизни.       Там – в потаённом месте. Там – далеко за неоновым водопадом. Там – в одиноком месте.       Там, где гремит джаз.

***

      Типичный итальянец – волосы зачёсаны назад, надменный взгляд. Дорогой костюм в узкую полоску.       Кабрини сказал: чушь, Карбо не станет мочить сестру Судзухары, за то, что она спуталась с толкачом.       Лэнгли возразила: что же тогда там делали итальянцы?       Кабрини ответил: кто бы что ни говорил, это были не наши люди.       Лэнгли спросила: есть идеи, кто это мог быть?       Кабрини ответил: никаких, можете попробовать перетряхнуть мелкие независимые семьи.       Лэнгли ехидно заметила: а ты дашь список.       Кабрини воспринял всёрьёз: не сразу, но можно; естественно, кроме тех, что лояльны к нам.       Лэнгли рассмеялась: хороший ход, чтобы загнать всех обратно; а про Ангела что-нибудь слышал?       Кабрини нахмурился: только то, что он заноза у всех в заднице. Карбо и Кадзуо пошли на мировую, в ближайшие несколько дней они хотят встретиться на нейтральной территории и обсудить свои дела. Только они двое и пара сторонних наблюдателей, кто-то из копов. И я тебе этого не говорил.       Лэнгли поинтересовалась: больше ничего сказать не хочешь?       Кабрини хмыкнул: зря ты Мори замочила, Кадзуо его заказал?       Лэнгли прощается. Лэнгли уходит.       Звонок Рей – ни Карбо, ни Кадзуо не трогали Такаши.       Пока она говорила с Кабрини, полил дождь.       Лэнгли задумчиво постукивает по рулю.       Карбо – Кадзуо – Судзухара – Такаши.       Каков шанс, что Судзухара случайно оказалась не в том месте и не в то время? Высок, потому что Карбо и Кадзуо знают и уважают главу семейства и его сына. Они не станут рвать договор ещё времён Ямагучи и обострять отношения. Это может сделать кто-то плохо знакомый с обстановкой в городе.       Либо наоборот – слишком хорошо знакомый.       – Faded to black the streets come alive, that big city monster just opened his eyes.       Лэнгли хватается за кобуру. Рядом на сиденье сидит женщина. Откуда она тут взялась?       Она смеётся:       – Успокойся, если бы я хотела навредить, у меня уже был шанс.       – Кто ты?       – Давай не будем разговаривать в машине, здесь рядом есть кафе – недалеко, я покажу.       Лэнгли вытаскивает пистолет и перекладывает в левую руку.       – Отодвинься дальше к дверце. Если я что-то заподозрю – выброшу из машины на ходу.       Женщина пожимает плечами и отодвигается. Лэнгли заводит машину и следует её указаниям. Они подъезжают к одноэтажному зданию. Вбегают внутрь, и женщина занимает столик в углу, лицом к двери.       Закопченный кирпич. Газетные вырезки на стенах.       Через три стола сидит немолодой европеец, хмуро листает какие-то бумаги и ковыряется вилкой в тарелке.       – Вот видишь и нечего бояться, – говорит женщина, закуривая. – Что ж вы все такие нервные – сразу за пушки хватаетесь.       Показавшиеся в машине тёмными, в свете ламп волосы оказываются рыжими. На плечи наброшено мужское пальто. Поверх длинный белый шарф.       – Работа такая.       – Ты можешь не бояться меня, Сорью Аска Лэнгли.       Лэнгли ухмыляется и перекладывает пистолет на колени.       – Вот теперь я тебе точно не доверяю, потому что ты меня знаешь, а я тебя нет.       – Не очень приятно разговаривать под дулом пистолета.       Сверлит взглядом место стола, под которым Лэнгли держит пушку.       – Сама напросилась.       – Everybody want this, everybody need this.       – Вот только каждому оно нужно для разных целей.       – Верно. Знаешь для каких?       – А это ты мне скажешь.       Подходит официантка принять заказ. Лэнгли стелет салфетку поверх пистолета.       Рыжая вытаскивает сигареты и закуривает. Лэнгли присматривается - тайваньские.       – Каждый гребёт под себя. Кадзуо хочет уничтожить источник, Карбо хочет сам его использовать.       – И это в то время, как они собираются пойти на мировую? Что за чушь?       Женщина ухмыляется.       – Если Кадзуо уничтожит источник, никто об этом не узнает. Всё будет сделано тихо, а Карбо не сможет навредить то, о чём он не знает. Они просто исчезнут. Если до него первым доберётся Карбо, то это поможет ему закрепиться - влияние, деньги, власть. Он загонит обратно мелкие семьи – они станут его распространителями. Кадзуо этого не хочет в любом случае. Ему проще отдать часть города, чем потом принимать условия Карбо, а ведь у него будет возможность их диктовать.       – Карбо не торгует наркотиками. И знаешь, чем дальше, тем меньше я верю твоим словам.       – Кое-кто из мелких семей приторговывает и думает, что Карбо не в курсе их делишек. Но если у него будет Ангел, он просто поставит их перед фактом – теперь они торгуют им. Ты ведь знаешь, что у них за торговлю наркотиками грозит...       – А откуда тебе это всё известно?       – Пожалуй, самое время вспомнить о пятой поправке.       – Пятая поправка от 9-ти миллиметров не спасёт.       – Не самое удачное решение. Убьёшь безоружного, как убила Мори?       – Если понадобится – да.       – И прикроешься значком. В этом вся Лэнгли, – она выпускает дым. – У вас ничего не получится. И теперь ты принадлежишь Гендо. Ты полностью его. С потрохами.       – Всё сказала?       Женщина кладёт на стол визитку и пододвигает к Лэнгли. Лэнгли машинально суёт её в карман.       – Вот теперь всё. Спроси своего дружка насчёт Ангела. Мори доставлял ему много проблем – он должен быть тебе благодарен. И ты увидишь - я твой единственный шанс.       – А негры умеют плясать?       Медленно, не поворачиваясь спиной, Лэнгли выходит из кафе.       Женщина улыбается европейцу и подмигивает. Тот хмурится и отворачивается.       Снова к Лэнгли возвращается назойливый стук – деньги. Их нет. Последний шанс – проверить ставки.       Ближайший таксофон, горстка мелочи. Недовольный голос:       – Да.       – Это я. Что там с боем?       – Только закончился. Ты или тупая, или слишком самоуверенная…       – Ближе к делу.       – Это было нечто, ты хоть смотрела…       – Быстрее! Итог матча.       – Бой остановлен после 13-го раунда, Паттерсон.       – Твою мать…       – Это первый бой Харриса за последние 10 месяцев, чего ты ожидала? И теперь ты должна мне…       Кучу денег. Лэнгли бросает трубку. Теперь у неё ни гроша. Последние деньги были поставлены на этот матч.       Уже в машине она перебирает варианты. Потрясти толкачей и шлюх – можно словить пулю или огрести от сутенёра. Деньги нужны. И нужны в ближайшее время. Одолжить – она не унизится до этого. Рей с каменным лицом даёт ей свои кровные, но Лэнгли знает – что для неё копейки, то для Рей приличная сумма.       Мигает лампочка рации – вызов.       – Лэнгли на связи.       – Сообщения для лейтенанта Лэнгли – "У всех свои секреты". Подписано "Х".       – Кенске, и это всё?       – Да.       – Тогда не беспокой меня больше такими мелочами!       – Я думал, это может быть важно…       Лэнгли со злостью впечатывает микрофон обратно на панель.       Вот и Хэд объявился – и запросит он явно немало.       От нечего делать вытаскивает визитку – Yamanouchi Pharmaceutical Co. Ни телефона. Ни имени.       Что она хотела этим сказать? Есть вариант, что она просто водит её за нос. Но она знает, как её зовут, знает о ней достаточно. "Пристрелишь и прикроешься значком". Достаточно для чего?       Лэнгли решает – если рыжая ещё раз появится, то она так и сделает.       Фармацевтическая компания…       В мозгу выстреливает план.

***

      Большая часть анализов проведена. Отчёт на столе у Акаги.       Она пробегает его наискосок:       – Интересно. Дальше я сама.       – В смысле?       – Прямом. Твоя работа на сегодня закончена.       Акаги заваривает себе кофе.       – А ты неплохо справляешься.       – Деваться некуда. Либо делаю, либо обратно в клинику.       – Но ведь там было неплохо, – ухмыляется Акаги.       – Вынужден согласиться с… – парень запнулся, – вами.       – Можешь не стесняться – мы не в академии.       – Угу, - Синдзи сделал еще пару глотков.       – Да, работы предстоит немало, – Рицко задумалась.       – Базовый радикал придется выделять еще раз, – ответил Синдзи, – дальше уже будет проще.       – Не будь таким наивным.       Парень молча допил свой кофе.       – Ладно, - Акаги махнула ему, – можешь идти проветриться. Мне нужно серьезно поработать – в одиночестве, чтоб никто не досаждал.       Она достала из кармана халата пачку сигарет.       – Док…       – Заткнись и иди гулять, – перебила его Акаги и закурила.       Пойти можно было куда угодно: в закусочную, на новую квартиру или просто прогуляться по городу и подышать свежим воздухом.       Покинув участок, он шел, не разбирая дороги.       Наслаждение от свободы.       Поворачивает то за один угол, то за другой. Переулки сменяются переулками, одни перекрестки другими и так пока, пока он не приходит на место пересечения двух улиц.       Тут когда-то стоял один дом. Он всё ещё там, но другой – восстановлен, в нём живут другие люди. Этот его дом.       Был.       Когда-то.       Уши наполнились…       Шумом воды на кухне.       Голосом мамы, зовущей домой на ужин.       Шелестом отцовской газеты.       Мурлыканьем двух кошек, трущихся о ноги в ожидании того, что их погладят.       Звуки наполнили его голову. Вынудили поднять глаза в надежде увидеть свет в окне второго этажа – там была кухня в старой квартире.       Сейчас там живут совсем другие люди.       – Чего встал? – раздраженный мужской голос за спиной.       Кто-то грубо его отодвинул.       – Олух. Поразвелось тут…       Мужчина продолжает ворчать, пока не закрывается входная дверь дома.       – Прощай, – шепчет Синдзи неизвестно кому и уходит.

***

      Сначала звонки – хорошо не нужно выпрашивать мелочь.       Первый – Кадзуо. Он сам поднимает трубку.       – Ну здравствуй. Как поживаешь?       – Да вот не очень. В основном из-за того, что с Ангелом много проблем. Может, есть что-нибудь для меня? Пара наводок, например.       – И почему я должен это делать? Услуга за услугу, так ведь. Информация в наше время слишком дорога.       – А как вам такая услуга – я убрала Мори, он больше не будет мешать.       Недолгое замешательство.       – Конечно, я не могу тебя не поблагодарить, но я не просил этого делать.       – Да ладно, просто подскажи в каком направлении копать!       – Если это всё, не занимай линию. Я жду звонка.       – Ну же!       – Лэнгли, не испытывай моё терпение. Всему своё время.       ОН НИЧЕГО НЕ…       – Простите Кадзуо-сан, я погорячилась. Всего доброго.       ОН НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ!       Лэнгли осознаёт, как попалась. Она уже не хочет убивать рыжую, теперь ей нужны ответы. Не полунамёки. Прямые ответы. И она их получит.       Значит, принадлежит Гендо? Пусть сначала разберётся с Кадзуо – он заарканил её первой.       Но сначала нужно решить более насущную проблему. Без денег на улице ничего не получить.       Синдо Нацумэ – Рей говорила, он обычный клерк или что-то вроде того. Они оставили ему пакет с Ангелом в качестве компенсации, но у него просто нет контактов, чтобы продать наркотик. Значит, он всё ещё должен быть у него. И продать его можно не за копейки. Хватит всем.       Номер в справочнике – диск набора вращается слишком медленно.       Гудки, гудки, гудки.       Синдо снимает трубку.       – Это лейтенант Лэнгли, мы с напарником недавно были у вас. Мне нужно ещё кое-что выяснить. Это очень срочно. Я заеду?       – Да, конечно.       Лэнгли летит к его дому. Ставит мигалку на приборную панель. Сирену не включает.       Пулей вылетает из машины. Забегает на крыльцо. Стучит в дверь. Синдо открывает:       – Проходите-проходите, – проводит в гостиную.       Только сейчас до Лэнгли доходит, что он одет не по-домашнему. Голос по телефону не был сонным, а ведь она должна была вытащить его звонком из постели. Он не задавал никаких вопросов. Он просто зна…       Синдо включает свет.       Из стоящего в центре комнаты кресла ей улыбается Рей.