Глава 11
26 января 2016 г., 19:20
Флешбек: неделю спустя, Нью-Йорк, дом Ричарда Паркера
Залезая в окно дома после моей шпионской миссии, я наконец-то мог отдохнуть.
Как я и предполагал, Бен жил в своем доме вместе с Мэй и не менял свое место жительства. Вот только я видел и слышал куда больше, чем обычный человек, и смог заметить за несколько дней слежки, что за домом ведут наблюдение и, похоже, не только агенты Щита, но и какие-то странные личности. У меня много вариантом: от агентов ЦРУ до подосланных людей Нормана. Ведь для всех я пропал, а это достаточно странно. Так что такая слежка за мной была вполне ожидаема.
Сейчас я не решался поговорить со своим братом. Во-первых, не при таких свидетелях, да и не хочется, чтобы наши семейные разборки прослушивались. Так что я решил просто для начала обратить на себя внимание командующего Щита. Для этого надо было лишь покрутить своей мордочкой перед камерами в городе и промелькнуть около дома Бена так, чтобы меня заметили. В университете я смог восстановиться не без помощи Отто Октавиуса и моей речи, которая подействовала на ректора университета. Он, как под гипнозом, дал разрешение мне вернуться и сдать все экзамены экстерном. А еще я не хотел отставать от Курта, который вот уже несколько месяцев числился ассистентом у Октавиуса. Лаборатория, спонсировавшаяся Озкорпом, была в его полном распоряжении. Такое место с навороченным оборудованием, которое покупалось на деньги Озкорпа. Я не думал, что Норман снизойдёт до такой щедрости. Да, фонд он поддерживал. Но всем остальным занимался только отец. Все-таки он сам там учился. Так что я надеялся на то, что Щит следит не только за домом моего брата и Курта, но и университетом.
Но эти «супер-агенты» и их глава навестили меня только через несколько дней. Я даже уже как-то разочаровался в их оперативности. Хотя, может, они просто не хотели меня пугать, выжидали момент, чтобы узнать обо мне побольше и изучить мою реакцию. Но, похоже, своего я добился, так как в доме ощущалось чужое присутствие. Точнее, сердцебиение одного человека. Темнота мне нисколько не мешала видеть, когда я спускался с лестницы в гостиную. Там стоял достаточно высокий человек в плаще. Он ждал меня. Его виски немного тронуло сединой. Похоже на влияние сыворотки «Бесконечности», которую он принимал после войны. На вид ему больше пятидесяти, а на деле, скорее всего, все сто. Хорошо Фьюри сохранился, наверное, вел здоровый образ жизни.
Я специально двигался так, чтобы не издать ни единого звука, да и я сам стал замечать, что моё тело больше не создает шума. Я уже почти переоценил свои способности. Так что было немного обидно, когда он все же меня услышал и развернулся.
Похоже сыворотка и вправду изменила его тело на более глубоком уровне. Вероятно, это из-за многократного использования. Нужно сыграть свою роль и попытаться прикинуться удивленным дурачком.
— Кто вы такой и что делаете в моём доме?!
Я напряг все свои мышцы. Я вообще не знаю этого Фьюри, и что от него ожидать мне неизвестно, мысли я читать не умею. Но почему-то от него я не чувствовал угрозы.
— А ты подрос, парень. Рад наконец-то познакомиться с сыном Джона.
— Вы знали моего отца? — с удивлением проговорил я.
— Парень, ты, конечно, превосходный актер, но я чувствую твой сарказм и фальшь, так что не нужно этого спектакля. Неужели твой отец обо мне не рассказывал?
В его глазах так и читался подвох и ехидство.
— Более-менее. Он рассказал, что вы его начальник и директор секретной организации Щит. Я ничего не упустил?
— Нет, парень. Я лишь хотел бы найти ответы на некоторые мои вопросы. Я не люблю оставаться в неведении, — это всегда было плохо для здоровья.
— Что ж, директор Щита… Я постараюсь ответить вам. Наверное, вы знаете, что мой отец передал вам секретные разработки по Норману Озборну. И он за это поплатился… Его убрали. Как пешку с шахматной доски, которая стала мешать планам короля. Так позвольте мне сначала задать вопрос. Я хочу узнать, почему Щит до сих пор не арестовал убийцу, и он до сих пор на свободе?
— Послушай, Ричард, это хоть и компрометирующие доказательства, но чтобы посадить Нормана, нужно признание и лучше в видео-форме. А без этого его адвокаты нас просто смешают с говном. Его время ещё не пришло, и тем более мы использовали эти данные, чтобы ударить по подставным компаниям, через которые происходили нелегальные переводы огромных сумм денег.
— Что, с сильными мира сего Щит обходится лишь полумерами, директор?
— К сожалению, это не мне решать, — он пожал плечами, — надо мной тоже стоит начальство.
— Ну да, так всегда и бывает, — подтвердил я и плюхнулся в кресло, — в реальной жизни добро редко побеждает. Но спасибо хотя бы за такую информацию. Насчёт меня не беспокойтесь, в меня ударила молния, и я пролежал в коме все это время. Отец меня спас.
— Хмм… теперь кусочки мозаики выстраиваются на свои места, — Фьюри последовал моему примеру и присел на диван рядом, — Джон не только украл у Нормана очень ценную и секретную информацию по его разработкам. Но он не смог отправить мне все данные, да и свою разработку «Веном» он забрал с собой. Он тебе ничего не говорил, Ричард?
Под этим цепким взглядом, я бы мог сейчас поверить ему и вот так запросто выдать важные сведения. Но нет. Лучше тебе такое не знать, Фьюри. На такое я не подписываюсь.
— Нет, сэр, — опустил я голову, — отец мне толком ничего не говорил о своих исследованиях. А потом он просто исчез вместе с матерью, оставив нас с Беном, и не рассказал, куда направляется. Вы сами хоть что-то знаете?
Я по мере возможности изображал дрожь в голосе. Надеюсь, я смог его убедить, и ко мне не будут сильно приставать. И с дома Бена снимут камеру.
— Эх… — вздохнул Фьюри и прикрыл глаза, — очень жаль. Я уж думал, что хотя бы ты приведешь меня к началу, но, видимо, этого не случится.
Глядя ему в лицо, я думал: поверил он мне или сделал всего лишь вид, что мои слова были правдивыми. Тут я только могу догадываться. Но его лицо не выражало никаких эмоций, словно ничего не произошло.
— Я рад, что с тобой все в порядке, — наконец выдохнул мой собеседник, —, но на всякий случай, я думаю, что лучше оставить за тобой слежку. И еще я хотел тебе сказать, что с твоим братом все в порядке. Я и так знал, что ты в порядке, но не знал, где ты находишься, а поиски ни к чему не привели. Я догадывался о подземной лаборатории или бункере, но о месте его нахождения Джон мне не сказал. Я обрисую Бену ситуацию в целом с тем, что ты мне сказал, так что, я думаю, вы сможете нормально поговорить через какой-то промежуток времени. Думаю, тебе все-таки нужно привыкнуть к этой новой обстановке. И все же, не затягивай с этим.
— Спасибо. Я постараюсь поскорее встретиться со своим братом, — я немного помедлил, — хотел спросить, а вы бы не могли предоставить документы о том, что я был в больнице все эти месяцы, чтобы было алиби? А то не хотелось бы ненужных вопросов.
— Я как раз тебе это хотел предложить. Я заранее подготовил на этот счёт все бумаги, так что вот, возьми.
С этими словами он протянул мне папку с различными документами. Там было заверение врача, пройденные процедуры и «моя» больничная карта — удобно, что ещё я могу сказать. И не придется мучиться с их сбором и подкупом нужных людей. Все быстро и качественно, вот что власть и полномочия творят.
— Что ж, думаю, мне пора. Если у тебя будет какая-то дополнительная информация или что-то вспомнишь, то вот номер моего помощника, через него ты сможешь со мной связаться. До встречи, парень.(1)
Фьюри удалился, шурша плащом, как бывает во всех фильмах.
Я поверил его словам, когда понял, что мой дом окружают агенты с заряженным оружием. После его ухода в помещении стало легче дышать и прошло напряжение, которое витало в воздухе. Похоже, Фьюри все же не до конца поверил моим словам. Ну что ж, посмотрим, какой шаг предпримет директор разведывательной организации.
Наконец, я принял ванну, и, когда уже было отправился поспать, то смог заметить гору почты, что скопилась около двери. М-да… Теперь я не жалел, что у нас в доме есть домработница, которая за всем убирает и счета тоже оплачивает. Похоже, отец предупредил её, что меня не будет какое-то время.
Кларисса была мне не чужим человеком. Все-таки, когда у родителей и Бена просто не было на меня времени, она со мной нянчилась и принимала в моём воспитании немаловажное участие. Эх… Сколько она мне наготовила еды, начав спрашивать меня про мой отдых за границей. Пришлось импровизировать на ходу о прохождении практики в университете и что-то про программу обмена студентами.
Наконец, когда Кларисса ушла, я смог вздохнуть спокойно. Тут главное — поменять её график, если я не хочу в один прекрасный день встретиться с ней в моем «обличии». Хотя, я думаю, это и не нужно — моя невидимость и быстрая смена костюма не такая уж большая проблема.
Подняв некоторые из писем, я смог убедиться, что по большему счёту это реклама и счета за дом, которые оплачивала гувернантка. Но одно письмо привлекло моё внимание. Оно было достаточно официально оформлено, но я зацепился взглядом за слова «Университет Бакстера». Вроде такое же письмо мне показывал отец, если я не ошибаюсь. Что же там у нас написано? Бросив остальные письма на стол в прихожей, я пошел к дивану, чтобы прочитать письмо.
Я углубился в чтение. По итогам письма выходило, что руководство университета знало о моём положении и было не против, если бы я отправил им документы в этом же месяце не позднее сентября, а там уже они готовы были меня принять на учёбу в их центр науки. Хотя то, что мой отец был не последним человеком в городе, да и я сам создал достаточно удивительное вещество, которое сейчас использовалось в некоторых промышленных и военных разработках, заставило их сделать такие уступки насчёт меня. Сейчас у меня стоял другой вопрос: хочу ли я сам этого? Думаю, проживание в этом центре идёт на выбор. Не хотелось бы покидать Курта и Октавиуса. Но и тут у меня есть шанс познакомиться с довольно занимательными личностями, вроде Рида Ричардса и другими участниками Фантастической Четверки. Это довольно перспективно и даёт множество плюсов в будущем. Если я, конечно, смогу наладить контакт с таким нелюдимым Виктором фон Думом. Хотя, я думаю, он в первую очередь ценит в людях ум и уже решает, будет ли такой всезнающий парень общаться с обыкновенным человеком. Но, думаю, и к такому индивидууму можно найти свой подход.
Что же, решено. Думаю, все же стоит завтра позвонить и узнать поподробнее про этот университет.
Месяц спустя. Центральный Университет Нью-Йорка. Лаборатория Отто Октавиуса.
Месяц. Много ли это для создания лекарства от болезней и травм? Мир без калек и изъяна, как говорил мой друг детства. Наверное, для человека, который работает над лекарством уже несколько лет, но так и не смог воплотить его в реальность, этот маленький промежуток времени пролетит незаметно. И я был полностью согласен. Вот только роль подопытного меня немного нервировала, но чего только не сделаешь ради своего друга и науки.
Но и у меня были свои пределы… Когда тебя сканируют в различных секторах, проводят томографию мозга и всего тела, а также постоянно берут кровь на анализы, при этом бурно реагируя криками радости и удивления, это все «немного» напрягает.
А еще, похоже, Курт решил опробовать на мне экспериментальный преобразователь ДНК, разработанный Озкорпом. Что же делала эта штука? Ну, как сказать простым языком, — она показывала цепочку ДНК и произведённые изменения её структуры, а также она могла заменить какую-либо цепочку на другую. Этот аппарат, к счастью, не мог клепать супер-солдат, в виде капитана Америки, пачками. Он просто мог заменить одни гены на другие, но это был максимум. Курт возлагал на это изобретение слишком много надежд и планов. И этот научный псих держал меня под этими аппаратами часами, только, чтобы выяснить, как на меня повлиял Паук и что со мной сделал отец. Просто прелесть! Меня словно вообще за человека не считают…
Я обратил внимание, как Курт с интересом изучает полученные данные, считанные с моего организма.
— Ну, что ты там так долго возишься? — закатив глаза, недовольным тоном спросил я.
— Твой организм невероятен, ты знаешь это? — Курт лукаво улыбнулся, — твои клетки могут сами регенерировать, а все показатели усилены многократно. А насчёт этого симбионта — похоже, он приспосабливается к твоему организму и извлекает из этого новые для себя возможности. И сейчас он никак на тебя не влияет. Как я понял, симбионт был не защищен от электричества, это из-за твоего аномального излучения электромагнитного спектра. Он начал приспосабливаться и к этой своей слабости. То есть электричество будет действовать на него не так фатально, чтобы полностью уничтожать связи с молекулами и терять из-за этого свою стабильность. А при длительном и мощном заряде это могло его полностью уничтожить.
— Ну, хотя бы не самые плохие новости, — я сложил руки и посмотрел на приятеля «сверху вниз», — мне бы не хотелось, чтобы он контролировал меня полностью с помощью своей телепатии.
— Он и не сможет. Ты для него, грубо говоря, — родитель. Создатель. Повелитель. Считай как хочешь. Суть в том, что ты сам можешь его воспитать. От тебя требуется только желание настроить ему нужное назначение.
— Не называй меня Создателем. Как об этом подумаю, меня сразу в дрожь бросает, — я немного успокоился и продолжил, — так получается, из-за того, что отец добавил свою кровь при его создании, он будет слушаться только кровных потомков, а всех других будет убивать или съедать для восстановления сил?
— Тут ты прав. Отчасти, — торжественно изрек Курт. Его что, совсем это не пугает?! — Импланты, которые твой отец создавал с Эдди Броком, могли контролировать симбионта, но все-таки не полностью. Носитель не мог носить костюм без вреда.
— Хмм… Эдди исчез. И забрал все разработки отца. Думаю, он ещё вернётся, чтобы отомстить за отца. Будут большие проблемы, если он получит силы симбионта…
— Месть Норману за гибель твоего отца, — задумчиво повторил за мной Курт, — в принципе, его можно понять.
— И что ты собираешься делать? — я поднял глаза, полные изумления и негодования.
— Если уж его до сих пор не нашли, то и у меня мало шансов. Скорее всего он сам придёт за Норманом, когда будет более подготовлен. А я просто не буду терять времени. Если то, что ты сказал о носителе и его не самых лучших свойствах — правда, то это может обернуться катастрофой в центре Нью-Йорка.
— Да ну, представляю, сколько жертв и разрушений будет. Как ты и сказал, слабость симбионта — электричество. Думаю, можно использовать этот козырь против Эдди, если он слетит с катушек.
Повисло тягостное молчание. Думаю, Курт был согласен.
— Ладно, давай вернёмся к работе, — предложил я, — что ты там мне хотел показать?
— Ах да, чуть не забыл! — мой друг сразу же оживился и, вскочив со стула, передал мне микроскоп, — посмотри на это.
Вглядевшись в увеличитель, я увидел, как моя кровь действует на сыворотку Курта. Хм, похоже кровяные тельца соединились с клетками доминантного гена ящерицы, который содержался в ней и не давал разрушить остальное. Клетки начали увеличиваться, они передвигались с большой скоростью, но не так агрессивно, как двигался вирус Курта. Ей-богу, бои без правил.
— Клетки подстраиваются под сыворотку и изменяются?
— Именно. И это просто невероятно. Твоя клетки очень податливы к различным изменениям и сами быстро видоизменяются. Похоже, это как-то связано с тем, что симбионт полностью связан с тобой на клеточном уровне и вас физически невозможно разделить. Хотя твоя ДНК и без того очень сильно видоизменена.
— Должен признаться, я ожидал подобного.
— То, что ты принял себя тем, кем сейчас являешься, это уже очень весомое достижение. Тебе лучше считать свои способности даром, а не проклятьем.
— Ну, а как же иначе, — усмехнулся я, — Хотел спросить: ты считаешь, яд видоизменённого паука, который я дал тебе, может изменить другого человека без каких-либо последствий?
— Сложно сказать, — Курт едва заметно пожал плечами, - то, что ты мне принес, — газ — воздействовал на ДНК Паука и перекодировал её. Я весьма удивлен, что этот Паук остался жив после таких изменений в организме. В его яде содержится достаточно мутагена, чтобы изменить среднестатистического человека, но не думаю, что он получит такие же способности, как у тебя. Скорее, ослабленный вариант тебя. То, что он выживет — спорный вопрос. Все-таки дело от организма зависит. Нужно проводить расчёты.
— Я думаю, лучше уничтожить яд. Не хочется, чтобы ситуация, произошедшая со мной, повторилась с кем-то еще.
— Да уж, не хотелось бы видеть каждый день Пауков, разгуливающих по Нью-Йорку.
За такими разговорами мы вставили сыворотку в прибор, который её раскрутил до достаточно состояния.
— Ну что, Курт, готов к исполнению своей давней мечты? — с улыбкой проговорил я, набирая в шприц сыворотку.
— Ещё спрашиваешь! Ты ведь знаешь, сколько я ждал исполнения мечты — мир без кошек и изгоев!
— Право испытать сыворотку предоставляется тебе.
Я передал ему шприц с сывороткой. И не потому, что он ученый, а я лишь «подопытный». Просто я сам бы никогда не решился делать подобное первым.
Итак, сегодняшний эксперимент: «Работоспособность и воздействия трёх разных сывороток на мышей».
Первой мышке была вколота сырая сыворотка доктора Коннорса, в которой главным составляющим был ген ящерицы, с помощью которой человек мог бы регенерировать утраченные конечности.
Второй вариант: с усилением и улучшением сыворотки с помощью образца 001. Он видоизменил сыворотку с помощью необычной структуры и не дал гену ящерицы стать основным и доминантным.
Третий вариант: с меньшей дозой мутагенов и примесей, чтобы сократить воздействие сыворотки в долгосрочной перспективе и привести только к временной регенерации.
Отложив диктофон, я смотрел на улыбающегося друга. Курт с радостью и надеждой в глазах наблюдал за тем, как у раненой мышки с введенной второй и третей сывороткой зарастают все мелкие ранки, и она на наших глазах превращается из старой страшненькой мышки в молодую. До этого мирно спящая и уставшая, она начала подниматься на лапки, потом быстро направилась к своему корму и, попискивая, начала есть.
Это было просто удивительно — наблюдать за такими резкими изменениями, произошедшими на наших глазах! Глядя на мышку, я не видел новой отрастающей лапки. Но все равно она покрылась молодой кожицей, а сама ножка заросла подобием корки и не причиняла какой-либо боли грызуну.
Отец бы мной гордился. Я смог закончить отчасти семейное дело. Осталось лишь найти больше «энергии» для формулы, чтобы она раскрыла весь свой потенциал и начала возвращать утраченные конечности владельцу. И я знаю, кто работает над такими проектами. Доктора Брюс Баннер и Майя Хансенс. Вторая еще пока не слишком известная ученая, но у нее определенно есть способности.
Кстати, насчет пришедшего на днях письма из Бакстера о зачислении и приёме на собеседование с документами, — видимо, после окончания университета я сразу поступлю к ним. С Куртом было все не так просто. Я не хотел его тут бросать. Но он сам не желал оставлять лабораторию, хотя в Бакстере есть лаборатории гораздо круче: с современной техникой и оборудованием, которое мы даже во сне не видели.
Продолжу свою тему. Могу сказать, что Октавиус оказался достаточно интеллигентным мужчиной, который взял нас под свое крыло и выделил достаточно навороченную лабораторию под свою ответственность. Мы с Куртом были очень благодарны этому человеку. Все-таки я не мог не восхищаться его талантами в ядерной физике и механике. Чего стоят только его щупальца из титана, которыми он мог управлять! Все эти щупальца, с встроенными датчиками и камерами, а также различного рода приспособления для работы. Всем этим Октавиус управлял мысленной проекцией. Чувак собрал свое приспособление, которое почти не уступало Джарвису Старка.
Наверное, больше всего на свете Октавиус любил свою жену. Хотя они были разными людьми: она — поэт, любитель литературы и Шекспира, а он — физик и механик, человек точных наук, но уж точно не поэзии. Но все же он изменился и пошёл на все ради своей женщины — это по-настоящему достойно уважения. Когда нужно, он был строг и требователен к своим подчинённым и мог надавить, если потребуется. Но похоже смерть жены и незаконченный проект подтолкнули его на скользкую дорожку. А чтобы не случилось самого страшного, нужно лишь спонсировать Октавиуса. Он и так сейчас залез в большие долги и связался не с теми людьми, так что, думаю, с ним просто нужно договориться и предложить то, что он сам хочет, взамен получив признательность ученого.
За своими размышлениями я не заметил, как Курт просто стоял около окна и смотрел на чистое небо. Подойдя к нему, я увидел сыворотку у него в руках и слёзы счастья, застывшие в его глазах.
— У нас получилось, Ричард! Мы совершили прорыв в научной сфере! Теперь эти идиоты перестанут смеяться над нами! Мой мир без изъянов уже почти наступил, но как ты уже понял, нашей сыворотке не хватает мощности, чтобы регенерировать потерянную конечность… Но все равно, это невероятный прорыв, и мы сможем помочь стольким людям!
— Я знаю, сколько лет ты ждал этого дня, — я мягко улыбнулся ему, — я тоже очень рад нашим успехам. А насчёт доработки сыворотки, я думаю, что уже нашёл того, кто нам сможет помочь. Главное — уговорить эту ученую, думаю, с этим я справлюсь. И в знакомстве с ней нам поможет Отто Октавиус. Доктор точно не откажется помочь в такой маленькой просьбе.
— Хм, я примерно представляю, о ком ты говоришь. На доработку могут уйти годы. Но все равно я готов подождать. Теперь-то у меня появилась надежда на то, что мои исследования — не пустое место… А ведь твоя кровь стала тем катализатором, который помог нам пойти дальше. Ты просто чудо!
— Спасибо, конечно, но не стоит, — я немного смутился от такого высказывания, — тут заслуга целых поколений. Например, мои отец и дед, ведь именно они положили начало этой сыворотке.
В этот момент я услышал биение сердца Отто Октавиуса. За этот месяц я не сидел сложа руки, а тренировался не только физически, но и с различным оружием в виде пистолетов и т. д. Хотя мне больше был привычен нож, а не меч. Не хотелось бы потерять свои навыки из-за того, что я так долго спал. Что же, могу сказать, вместе с такой скоростью и ловкостью пришлось заново привыкать к новым ощущениям. Да и пули, на мой взгляд, оставляли после себя дорожки из воздуха, и я уже мог предугадать, куда та или иная пуля будет лететь.
В армии нас учили так, чтобы мы себя не убили ножами. Я остался служить дольше, так как хотел научиться трюкам, и мне в некотором смысле повезло с командиром-учителем, который был горазд на хитрые уловки и грязные приемчики. Могу сказать, что простому человеку со мной в бою просто не выжить. Насколько бы натренированным он ни был, я его просто задавлю своими возможностями. А вот насчёт супер-людей я не уверен. Смотря кто попадется: если мастер боевых искусств — думаю, даже я не смогу выстоять. Хотя я мало что знаю о Чи, но то, что с её помощью можно усиливать свое тело, это хорошо мне запомнилось на примере удара Железного Кулака. Так что я резонно взвешивал свои шансы против такой махины, как Халк. Просто не моя весовая категория. Повредить его шкуру могу, а железками - нет. Только если этот меч будет из адамантиевой руды, тогда другой разговор. Но это лишь мои фантазии.
Я успел предупредить Курта, что у нас названный гость, и он скоро будет здесь. Пока Курт прятал в ящик сыворотку, я убрал все со стала.
Клетка с мышами была укрыта тёмной тканью. Думаю, все же стоит сказать профессору, что нам нужна помощь в одном деле. Хотя слишком много наших секретов, думаю, лучше ему не раскрывать.
И вот, наконец, я услышал, как открылась дверь. Мы вышли из своего помещения. Перед входом стоял достаточно широкий в плечах, среднего роста мужчина, в очках и белом халате. Увидев нас, он обворожительно улыбнулся и направился в нашу сторону.
Что я могу сказать об Отто Октавиусе за то время, пока мы с ним общались? Он был достаточно добр и мог объяснить непонятную для своего лаборанта тему. Никогда не орал и не грабил. Но в то же время у него был стержень, который не давал ему сломаться под напором невзгод и критики, сыпавшихся почти со всех сторон. Он был достаточно перспективным и известным учёным.
Октавиус как-то раз нам сказал, что уже давно перестал обращать внимание на критиков. Хотя в начале его карьеры учёного в успех его проектов мало кто верил, а спонсоры не хотели вкладывать деньги в такие «неперспективные проекты». Но он не сдался и смог на свои деньги воплотить мечты в реальность. И вот несколько лет работы, в течение которых он спустил большие суммы денег: как говорят, заложил все свое состояние и дом в пригороде Нью-Йорка, чтобы осуществить замысел. И у него получилось! Чего только стоил его чип-ингибитор, который являлся почти полноценным ИИ, хоть и с небольшими недочетами.
На него тут же посыпались деньги от инвесторов. Сейчас у него была иная мечта: укротить силу солнца. Это действительно удивительно и перспективно.
Но опять-таки для Октавиуса все упиралось в деньги. Снова он не нашёл для своего проекта подходящих инвесторов. Он не хотел, чтобы кто-то вмешивался в его проект или как-то его контролировал. Октавиус не был падок на деньги. Он считал их лишь средством, а слава, как говорил он сам, его не привлекала.
Мне бы пригодился в штате ученых такой человек, который работает не для прибыли, а для созидания. Несмотря на то что Курт восхищался этим человеком даже больше меня, он его почти не боготворил.
— Здравствуйте. Ну как у вас тут продвигаются ваши исследования, ребята?
— Вы так нам помогли, предоставив такую лабораторию, — добродушно ответил я, — мы как раз кое-что закончили и хотели бы вам показать. Кмм… как раз нужна будет ваша помощь в одном деле.
— Помогу, чем смогу, — наш куратор улыбнулся самой лучезарной улыбкой, которую я когда-либо видел, — Ричард, не нужно мне вашей похвалы, я и так от каждого второго это слышу. Сейчас генетическое скрещивание с другими видами считается фантастикой. Так что, если это «что-то» будет в моих силах, то почему нет. Да и мне все же хочется узнать, какой же вы для меня сюрприз приготовили.
Я повернулся к Курту и кивком головы дал понять, что можно начать демонстрацию. Тот кое-как смог оторвать от Октавиуса пристальный взгляд. М-да… Да он ему в рот смотрит. Неужели прям настолько заслушался? Однако Курт быстро взял себя в руки и, покрепче сжав ручку с клеткой, направился к столу, чтобы раскрыть полотно, прикрывающее наших мышек.
— Хмм как я вижу вы все-таки решили показать итоги своих трудов мне, мистер Паркер. Я конечно благодарен за столь лестное отношение к моей персоне и оказанное доверие. Как я понял, вы испытали на ней сыворотку? И результат оказался положительным.
— Да, вы правы, доктор, результат превзошел все наши ожидания и мы действительно доверяем вам как нашему куратору и человеку, который смог для нас столько сделать, и мы действительно это ценим.
— Но ничего не бывает просто так, да, мистер Паркер?
— Отчасти вы правы, сэр. Курт, думаю, можно показать результаты нашего эксперимента. Покажи, пожалуйста, действие сыворотки доктору Октавиусу.
Курта просить дважды не приходится. Дай только волю поэксперементировать и проверить все границы действия нашего препарата. Все-таки мы не боги, и если будут повреждённых какие-то важные органы в виде мозга или сердца, то никакая регенерация тут не поможет. Вместе с профессором мы смогли увидеть, как действует сыворотка. Курт протянул длинную иглу и уколол им нашу подопытную мышку. Мы смогли услышать писк, а потом наблюдали за тем, как рана, оставленная иглой, довольно быстро зарастает на наших глазах.
Наблюдая за вытянувшимся и удивленным лицом Октавиуса, я мог поздравить нас с тем, что нам удалось удивить нашего профессора, а это не так уж легко провернуть. Смотря за тем, как его глаза от удивления расширяются, а на лице появляется улыбка, я мог быть доволен тем, что мы смогли пошатнуть его уверенность и сейчас он выглядел как ребёнок, который в первый раз ждёт Санту перед елкой. Он верит в чудо и в то, что оно исполнится.
— Это… удивительно, мистер Паркер! Вы представляете, что только что совершили переворот в науке? Откуда мышь берет дополнительные ткани для регенерации?! Или это какой-то ускоренный метаболизм? Смотреть на расхаживающего по помещению и что-то бубнящего про себя профессора было действительно необычно. Обычно он был достаточно спокоен, и привести его в такое состояние могло мало что в этой жизни.
— Хмм, скорее, второй вариант, профессор. Хотя я не исключаю первый вариант тоже, но только при большом количестве пищи, которая пойдёт на поддержку регенеративных функций организма, и её количество и потребление будет зависеть от тяжести раны. Хотя сам организм может выделять достаточную для этого энергию.
— Это бы все объясняло, мистер Паркер. Но все же удивительно! Вы с Куртом все-таки смогли стабилизировать сыворотку без каких-либо последствий…но как?! Те образцы, которые показывал Курт, были далеки от завершения, и было очень много недоработок и побочных действий. И вдруг такой скачок! Как вам это удалось?
Смотря за тем, как Курт краснеет на глазах, но молчит, я понимал, что другу важнее сохранить эту тайну, чем похвастаться достижениями перед профессором, чтобы его признали. Хотя я думаю, это и так будет, когда мы выведем препарат на рынок и Курт сможет взять себе достаточно славы и уважения, которое он всегда жаждал заслужить.
— Это уже наша тайна, профессор. Тут уже я могу сказать, что профессиональная этика, сэр, — все это я сказал достаточно прохладным тоном и переглянулся с Куртом.
— Что ж, я вас понимаю, Ричард. Все-таки мало кто хочет в наших научных кругах делиться своими разработками, а вы со мной поделились результатами своего эксперимента, хотя могли этого не делать.
— Да, вы правы, сэр, мне кое-что от вас нужно. Вы ведь сможете выполнить кое-какую мою просьбу? И я смогу помочь вам с вашей небольшой проблемой.
— Это, конечно, очень благородно с вашей стороны, Ричард, оплатить мои задолжности, но тогда уже я вам буду должен и вы сможете в какой-то степени мены контролировать. С чего я должен вам вот так довериться?
— Не с чего, сэр. Но я достаточно хорошо вас знаю, чтобы понимать, что вы не намерены работать на какого-то дядю, который сможет контролировать ваши проекты, так как вложил в вас большие деньги, и вы будете работать, постоянно оглядываясь на кого-то, а это не для вас. Но для вас важны не столько деньги. Это лишь средство для достижения вашей мечты, и я думаю, смогу вам показать, что мы с Куртом тоже идём к этой мечте. Помочь нуждающимся людям, изменить мир и представление о науке в частности. Вы любите славу, но она не так для вас важна, как ваши научные изыскания, на которые вы потратили несколько лет работы и не хотите останавливаться на полпути. Я хорошо вас знаю, сэр. Ведь мы с вами отчасти похожи.
На лице Октавиуса не дрогнул ни один мускул, но я чувствовал его эмоции. Моя речь его воодушевила. Он не откажет. Я смог его привлечь. А он не из тех людей, кто отказывается от выгодного для себя предложения.
— Вижу, вы хорошо меня изучили, Ричард. И думаю, вы смогли меня удивить, вы такой же, как ваш отец: умеете найти подход к людям. Я и так бы помог вам с ваша просьбой, но все же я не против того, чтобы вы помогли мне. Вопрос только в том, сможем ли мы договориться о взаимовыгодном сотрудничестве. Хоть у вас и достаточно финансов для моих экспериментальных наработок. Но вы забываете о Нормане. Думаете, он не вцепится в этот проект, пока он не будет под его контролем?
— Не думаю. Все же у меня в руках находится достаточно акций, чтобы я смог открыть свой проект и не слишком обращать внимание на его мнение. Все-таки и у Нормана не контрольный пакет акцией, и он все же оглядывается на мнение совета директоров.
— Не нужно судить так опрометчиво, Ричард. Все-таки это Норман Озборн, и он всегда получает, что хочет. А если у него не получается, то он может затаить обиду. И поверьте, он может очень сильно вам вставлять палки в колёса.
Глядя на него сейчас, я бы мог сказать, что он уже имел дело с ним. Или Норман запорол ему какой-то из его проектов? Интересно.
— Думаю, мы сможем обсудить это более подробно в другом месте. Я так понял, вы передаёте деньги по своему кредиту какому-то посреднику?
-Отчасти вы правы. Все-таки хотя я и достаточно известен и уважаем в научных кругах, но на свои средства далеко не уйдешь. Да и у банков бывают грабительские проценты и свой лимит тоже. Так что я обратился к не совсем законным методам кредитования, если можно так сказать.
— Вы что, взяли деньги у мафии?! Все-таки как удачно Курт может задавать очень интереснее вопросы в подходящее время.
— Эхх. Я бы не назвал этих людей мафией, мистер Коннорс. Все же я не теряю голову и трезво мыслю. И уж идти к мафии — это полный абсурд. Скажем так, я могу назвать этих людей криминальной наружности достаточно благоразумными и деликатными в таких вопросах.
— Я не сомневаюсь доктор, Октавиус. Но вы и сами понимаете, что если попасть к ним на крючек, проценты от вашего «кредита» могут просто резко возрасти.
— Думаете, я этого не понимаю? Не считайте меня глупцом, мистер Паркер. Я все же понимаю. Но в то время мне действительно нужны были деньги, когда я занимался своим ИИ и механическими помощниками. Все-таки материалы из Старк-Индастриз стоят достаточно много. Так что мне пришлось потратить внушительные суммы на это предприятие. Как видите, я пока жив. Так что успех от моего проекта принес мне достаточно много денег, а Грант помог мне расплатиться с половиной моего долга.
Слушая доктора, я массировал свои виски. Моя эмоциональная часть соглашалась с тем, что, возможно, у этого человека все-таки не было выбора. Но все же он достаточно умный человек. Если бы был другой вариант решения его проблемы, он бы смог, я думаю, его найти. Но я считаю, это глупо.
— Я вас услышал, Отто. И думаю, у меня есть идея, как вам помочь. Я дам вам сумму для погашения кредита. А мой человек проследит за человеком, который выступает в виде буфера между вами и вашими «кредиторами». Думаю, эти люди без такого вмешательства просто не отстанут от такой «дойной коровы» как вы.
— Ну вы и сравнили, Паркер. Но все же я надеюсь, что вы не будете совершать глупости. Хорошо, давайте приведем ваш план в действие. Думаю, вечером вам будет удобно?
— Вот так сразу? Ну что ж, если вы хотите решить это дело побыстрее, то хорошо. Думаю, я смогу дать указания своим людям, чтобы они смогли проследить и поговорить с этими людьми. Несколько часов, думаю, хватит.
Наконец Октавиус попрощался с нами и уже у выхода из лаборатории остановился и пристально посмотрел мне в глаза.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, Ричард.
— Я бы не стал предлагать такую авантюру вам, профессор, если бы не был уверен в своих силах.
Наконец, молчание нашей лаборатории смог нарушить Курт, который во время нашего разговора с Октавиусом занимался уборкой помещения и приведением его в порядок. Хотя этот оболтус и так все слышал.
— Эх, Ричард, и что тебя на подвиги потянуло-то? — скрестив руки, он подошёл ко мне с грозным взглядом, отражающим его мысли.
— Можно и так сказать. Но нам нужна помощь, ты ведь понимаешь? А Октавиус сможет нам помочь в успешном завершении нашего эксперимента. А то, что я вот так, как ты выразился, решить поиграть в «героя«… То нет, Курт, я не такой дурак, как ты мог подумать. Это просто бизнес. Услуга за услугу, если можно так сказать. И Отто, думаю, понимает, что он мне нужен. Так как я смогу получить с его разработок не только деньги и славу, как ты мог подумать. Он сможет помочь нам и в наших экспериментах. Думаю, ты сам в этом заинтересован?
— Да, ты прав…, но все равно это опасно и ты не бессмертный! И я уже смог понять кто твой загадочный «друг». Ты что, рехнулся из-за своих возможностей?! Ты не пуленепробиваемый!
— Курт, ты можешь успокоиться и не кричать? — Ричард, спокойно, не нужно срывается на Курта. Хоть иногда он бывает придурком, все же он мой друг.
— Извини… Просто я за тебя переживаю.
— Со мной все будет хорошо, Курт. Даже если они будут там все вооружены, думаю, они мало что смогут мне противопоставить. И ты думаешь, что у меня настолько развит комплекс героя, что я ворвусь в самую гущу событий и не разведаю местность?
— Я так не считаю, — уже совсем тихо сказал Курт. А ведь чувствую, как он за меня переживает. Да и Мари, скорее всего, сказала ему, чтобы просматривал за мной. Да и зная упертость друга, понятно, что он будет приводить все новые доводы, чтобы я туда не шёл «геройствовать».
— Курт, я не собираюсь выполнять работу полиции, а просто решаю свои проблемы. Если кто-то встанет у меня на пути, я не буду поднимать там шум, а просто вырублю его по-тихому.
— Ладно, признаю, ты смог меня убедить. За всеми этими событиями я уже успел проголодаться. Может, пойдём в столовую? А то Мари действительно опять будет переживать из-за того, что я мало спал и ел из-за своих экспериментов, — проворчал мой друг, снимая с себя халат и вешая его не вешалку.
— Хах. Мари действительно это может. Как вспомню, как она дала тебе по шее, когда застала тебя ранним утром в лаборатории. И начала тебя отчитывать. Пока кормила тебя принесённой из дома едой.
— Бррр… не нужно мне напоминать об этом моменте, Ричард. И кто сбежал и оставил меня наедине с ней?!
— Курт, Курт, я тебя все-таки предупредил, что твой личный надзиратель идёт. Но ты, как всегда, отмахнулся и не услышал меня за своими экспериментами.
— Ну, конечно, сейчас я виноват! Надо было говорить чётче и громче, ты ведь знаешь, когда я занят чем-то интересным, то вяло реагирую на что-то!
— Ну-ну, конечно, ты специально сказал мне это тихо, чтобы я не услышал.
— Угу, для тебя крики рядом с твоим ухом — это «тихо» называется?
— Хорошо я сдаюсь. Доволен?
— То-то же, не дорос ещё спорить со мной, — с самодовольной улыбкой поведал я ему. — И смог услышать лишь какое-то неразборчивое бормотание моего друга.
— Ричард, я хотел спросить, с тобой все в порядке?
— Хм, ты сейчас о чем, друг?
— Я говорю про…симбионта, — шепотом проговорил он.
— Мы вроде бы с тобой достаточно опытов провели, чтобы сказать с уверенностью, что он никак не влияет на меня и не вышел со мной, как ты говорил, на «контакт».
— Я знаю, но все равно, вдруг что-то могло произойти с тобой, а ты не смог заметить какого-то влияния на твоё поведение. Все-таки тесты мало что показывают в этом плане.
— Со мной все в порядке, Курт. Честно. Думаю, нам пора отправиться в столовую, как думаешь? Я уже сам что-то проголодался.
— Хорошо, пошли. Когда мы закрыли за собой дверь, я наконец смог подумать о своих проблемах.
Я не хотел пугать Курта такими новостями, но я чувствую, что во мне что-то просыпается. Симбионт уже дал почувствовать мне свои эмоции. И я надеюсь, что он не окажется кровожадным монстром, который будет хотеть завладеть моим сознанием. Все-таки эта связь в комиксах была такой, что «ты мне, потом снова мне, и может быть, я как-то помогу тебе. Хотя скорее всего он будет как токсин, которому нужно будет объяснять, что такое плохо и хорошо. А то ведь вздумается ему подумать, что Курт как-то хочет навредить мне, и он просто нападет на него. Нееет. Такого знакомства мой друг, я думаю, не переживёт. Так что нужно сейчас контролировать его действия и следить, когда этот «ребёнок» проснётся и даст о себе знать в виде ментальной связи. Надеюсь, что смогу справиться с ролью отца пришельца-убийцы. Я уже сам задумываюсь, что Питер просто «обидел» Венома, когда отказался от него, вот и затаил на него обиду ребёнок. И решил проучить или доказать своему отцу, что он достоин того, чтобы он принял его обратно. В своей манере, конечно же, но все же…
За такими размышлениями я не заметил, как мы с Куртом добрались до столовой и я на автомате набрал себе еды из всего многообразия шведского стола. Что может быть лучше картофеля и отварной курицы? Думаю, Курт со мной согласится. Наконец, мы смогли найти место в этом наполненном гомонящими студентами помещении. Как только мы заняли свободное место и приступили к еде, я смог почувствовать направленные на меня любопытные взгляды студентов. Все-таки я много с кем был знаком в университете, хотя наш поток уже выпустился, но все же у меня осталось много знакомых, и думаю, моё исчезновение на такой большой промежуток времени породило много вопросов и слухов, куда я пропал и что со мной случилось. Но все же мне были неприятны жалостливые взгляды, которые были направлены в мою сторону. Я смог сдержаться и сжать кулаки покрепче. Спокойно, Ричард, не нужно реагировать на них. Но в этой толпе людей я смог заметить направленный на меня заинтересованный взгляд знакомой мне девушки… Манфреди. Вполне ожидаемо. Мой отец пропал со всеми разработками. Похоже, расторгнув контракт в одностороннем порядке с её отцом не уведомив его об этом. А старик, похоже, разозлился, такие люди всегда получают, что хотят. И, что мне сейчас ждать от него — людей, который просто меня схватят и будут пытать? Не думаю, это был бы самый крайний вариант. Скорее всего, мне стоит ждать приглашение на ужин в их особняк от его дочери. Скорее всего, образ недалекого паренька, который не знал о разработках отца, не прокатит. И старик начнёт у меня выпытывать информацию. И тут уже будет от меня зависеть, как я отреагирую. Скорее всего, будет давить на финансы или угрожать моей семье. Стоит учитывать все варианты. Это на словах он добрый дедушка. А мне бы не хотелось прорываться через охрану его особняка на свободу и давать шанс раскрыть себя — это было бы слишком глупо и не осмотрительно. Старик не глуп. Надо просто сказать свою цену, чтобы он смог получить, чего хочет. А почему бы не помочь такому «доброму» дедушке, если он назовёт достаточно вменяемую цену за это и сможет меня заинтересовать.
Отведя любопытный взгляд от девушки, я повернулся к окну и смог увидеть, что в такое тёплое время года многие студенты просто сидят на траве и наслаждаются едой. И тут мой цепкий взгляд заметил темноволосого паренька с бледной кожей и аристократическими чертами лица. Ужас подземелий, как иногда называли Джеймса студенты в университете. Сидел под деревом с книгой в руках. Я смог разглядеть на его лице тень задумчивости, похоже, его что-то тревожило. Как я смог узнать из рассказов Курта, Морпиус достиг достаточно больших успехов в своих разработках, но застопорился в том же месте, что и Курт и ему нужен был толчок. А моя слежка за ним не принесла каких-то положительных результатов. Да, он и вправду достаточно далеко продвинулся, но осмотрев его научную лабораторию и его записи, я смог убедиться, что пока он не мог скрестить человеческую ДНК и ДНК летучих мышей без последствия для этого организма, чтобы не убить или не нарушить процесс, чтобы человек не стал полугибридным уродом. Джеймс играет в опасные игры и может зайти слишком далеко в своих опытах. И в один момент я просто могу не углядеть. И тут встаёт вариант помочь ему или оставить все как есть. Но если оставлю все как есть, монстр может не появиться на свет, но зато мой друг детства умрёт жуткой смертью. Смогу ли я поступить так, как должен, или я просто не смогу оставить все как есть. Если уж действовать по-геройски, как сказал бы Курт, надо сначала проверить нашу сыворотку взаимодействием с его и проследить, какие реакции за этим последуют. Не хотелось бы, чтобы из-за моих недочётов он совершил глупость, а потом страдал бы всю оставшуюся жизнь. Опыты с его сывороткой принесли кое-какие результаты, но сейчас, когда у нас получилось с сывороткой Курта, я бы смог синтезировать и создать уже лекарство для моего хотя и бывшего, но друга, не убив его при этом.
— Курт, я думаю отойти кое с кем поговорить, — друг повернул свою голову по направлению моего взгляда и понимающе кивнул.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Я тоже Курт. Я тоже.
Когда я смог выйти на улицу из кампуса университета и направиться по направлению к Джеймсу, я смог увидеть, что он кинул на меня заинтересованно удивленный взгляд из-под книги, но виду не подал. И вот стоял под тенью дерева я как дурак и ждал его реакции, а её все не наступало.
— И долго ты будешь показывать этот спектакль для одного зрителя?
— Если тебе что-то не нравится, можешь вернуться откуда пришёл. Я тебя не задерживаю.
— Не думал, что ты стал таким язвительным человеком, от которого только так и слышен сарказм в голосе. И так перепугал всех кого можно, и все от тебя держатся подальше. Эх, какая же ты скотина…
— От скотины слышу. Я никого не заставлял со мной начинать какой-то разговор и улыбаться мне в лицо. И чем обязан вниманием лаборанта самого Отто Октавиуса? — Мдаа, сарказма в его голосе было порядочно. Я чувствовал его раздражение, но за этим крылись совсем другие чувства.
— Слышал, у тебя проблемы с твоими экспериментами, и решил тебе кое в чём помочь.
— Прости, мне послышались, или сам Ричард Паркер, светило науки, предложил мне помощь?!
— Да, тебе не послышалось. Может, дашь мне тебе объяснить, как я собираюсь это сделать, в более подходящей обстановке, как считаешь?
А его молчание уже порядком затянулось. Он смотрел на меня нечитаемым взглядом, похоже, выискивая в чем-то подвох, и не мог его найти.
— Где подвох, Паркер?
— Его нет. Не могу я помочь попавшему в затруднительное положение человеку?
— Я не верю в такую доброту. Особенно от тебя. Так что я хочу спросить, чего ты хочешь взамен?
— Буду с тобой честен. Сам подумай, может и была какая-то выгода от твоего препарата мне, но сейчас она мне не нужна. И если думаешь, что я посягну на чужое, то могу тебя огорчить. Я не такой человек, как ты думал.
— Я тебя достаточно хорошо знаю, и ты бы не стал говорить такие слова с такой уверенностью, если не мог бы как-то их подкрепить. Хорошо, я пока поверю в твою доброту. Пойдём, расскажешь, что ты хочешь предложить для решения, как ты сказал, моей проблемы — с усмешкой произнёс он. Встав и отряхнувшись, он поднял свою книгу и отправился в сторону кампуса, я в молчании последовал за ним, чтобы не напороться на ещё какой-нибудь язвительный комментарий с его стороны. Наконец когда мы спустились на несколько этажей вниз, пройдя несколько кабинетов и встав около одного, Джеймс повернул вставленный в замок ключ, пропуская меня вовнутрь.
Похоже, у него тут достаточно не прибрано. Помещение было достаточно просторным, в различным местах стояли научные аппараты. Около письменного стола находились различные лабораторные склянки и мензурки с жидкостями. Так же тут, похоже, был достаточно большой книжный шкаф, ещё я смог заметить лестницу на второй этаж. Не удивлюсь, если там у него кровать. Наконец сев за стул, я смог заметить на его столе виски. Хмыкнув, я наконец-то обратил свой взгляд на моего друга. А он с ехидным видом смотрел на меня, и когда я наконец закончил рассматривать его лабораторию, подал голос:
— Ну что, нравится, Паркер? Уж извини, что может где-то на столах не прибрано и валяются листки с формулами и моими записями, но женская рука до этого места не доходила. И что же ты хотел мне предложить?
— Решить твою проблему, Джеймс.
— Неужели за несколько недель работы с Куртом вы смогли стать настолько гениальными специалистами, что смогли создать сыворотку без последствия и с нормальным результатом, который должен быть хотя бы в теории, а на практике обычно получалось совсем наоборот. Ну что ты молчишь? Нечего сказать?
— К чему так меня провоцировать Джеймс, или у тебя в душе до сих пор эта детская обида на меня? Неужели ты не простил мне, что я, по твоему мнению, стал общаться с, как ты сказал «зубрилой» и «слабаком», хотя мы мало чем отличались от Курта?
— Не смей! Слышишь, не семей говорить мне такое! — столько яда и презрения в его словах я не слышал. — Я был прав и не буду отказываться от своих слов. Я говорил тебе, что следует выбирать себе друзей. Но ты, как всегда, меня не послушал и не следует меня обвинять, что мы перестали с тобой общаться, ты и так знаешь, из-за кого это произошло, и я не хочу возвращаться к этой теме! Так что предлагай, что ты хотел, или проваливай!
— Вижу, тебя сильно задели мои слова, но я уже давно не ребёнок, чтобы держать на тебя детские обиды, так что вот, — я вытащил из потайного кармана моего пиджака пробирку с сывороткой. И аккуратно поставил её на стол перед его глазами.
— И что это, Паркер?
— Не прикидывайся глупее, чем ты кажешься. Это сыворотка, которая поможет тебе завершить твои опыты и придти к успеху.
— Даже так! Не похож ты что-то на дьявола-искусителя, или я ошибаюсь? Где договор, на котором я должен подписаться кровью? Или ты мне хочешь сказать, что вы нашли выход из тупиковой ситуации, в которую вы попали так же, как и я? И Коннорс нашёл гениальное решение, которое я смог проглядеть? Я удивлен, что он на что-то сгодился…
— Может, уже хватит оскорблять его? Если ты мне не веришь, то спокойно можешь проверить её свойства на подопытных мышах или в крайний случай посмотреть её свойства через микроскоп, ты не маленький. Хотя было приятно слышать твоё спасибо. Хоть и в язвительной форме.
— Паркер…ты сейчас не шутишь, да? Скажи, что это твоя глупая шутка или какой-нибудь хитрый план, чтобы меня опозорить. А то я действительно не знаю, что и думать. Ты случайно головой не ударился?
— Нет, Джеймс. И если спасти своего друга от ужасной смерти — это шутка по твоему убеждению, то нет, я не шучу и действительно не хочу чтобы ты по глупости просто сдох!
Придурок, о чем он только думает? Какие-то его детские обиды, на которые я уже не реагирую. Неужели он до сих пор не повзрослел или не смог простить и оставил эту злобу на меня? Скорее всего, да, и это самое печальное в этой ситуации.
— Хорошо, я проверю эту сыворотку. Но все же ты мне настолько доверяешь, что даёшь мне её на исследования? Я думал, ты умнее, Паркер.
— Я тебя прекрасно знаю. Ты хоть и скотина, но все равно ты благодарная скотина и не подлая. И там не только одна моя сыворотка, так что какие-то компоненты ты вряд ли сможешь выделить и уж тем более создать. Так что тут я спокоен, не волнуйся насчёт этого.
— Ха. Я немного удивлен таким ответом от тебя.
— Думаю, я пойду, удачи в исследованиях, Джеймс, надеюсь, у тебя все получится.
Я отвернулся от лица задумчивого Джеймса и отправился к выходу из его лаборатории, и все же был удивлен словами, которые сказал мне он до того, как я вышел из кабинета, и они заставили меня вздрогнуть.
— Спасибо, Ричард. Я не забуду такой помощи от тебя, — я смог повернуться к своему другу детства и ответить вполне серьёзно, смотря ему в глаза:
— Всегда пожалуйста. Как говорится, люди, оставившие своих друзей в беде, намного хуже мусора.
Идя по коридору университета к выходу, я смог позвонить Курту и сказать, чтобы он встретил меня там. Что ж я сделал все, что мог, чтобы Джеймс не превратился в монстра. Надеюсь, он выберет правильный путь. За такими размышлениями я вышел из здания и направился к Курту, который сейчас стоял около входа и ждал меня, облокотившись о стену и покуривал сигарету. Как только он меня заметил и помахал мне рукой, окурок тут же отправился в урну.
— А я думал, врачи не курят и следят за своим здоровьем в первую очередь. Эх, Курт, как ты мог, а я думал, ты бросаешь?
— Сказал бы ты это хирургам, которым нужно сбросить стресс, и тут два выхода: либо курить, либо пить. А выпивка до добра не доводит. Так что большинство выбирает первый вариант. А потом уже это дело привычки.
— Тут с тобой я согласен, друг. Ну что, пойдём?
— Идём. И как прошла встреча с вампиром? — с усмешкой произнёс он.
— Ещё одна кличка Джеймса? Да, я поговорил с ним и помог в решении его проблемы.
— Считаешь, правильно ли ты поступил? — похоже, Курт сомневается в правильности моего решения.
— Да, Курт. Или ты бы хотел, чтобы он умер?!
— Я… нет, конечно, Ричард. Прости. Просто ты ведь знаешь, как он ко мне относится, да и никогда я не слышал от него в мой адрес доброго слова. Так что мне не за что его любить. Но я не желаю ему смерти…
— Прости, Курт.
— Ничего, Ричард, я ведь знаю, как ты к нему относился. Ладно, давай лучше не будем продолжать эту тему. Что думаешь насчёт того, чтобы отправиться в наш бар и выпить чего-нибудь освежающего? А то в эту жару я хочу побыстрее отправиться в какой-нибудь бар.
— Я всегда «за», Курт! — как вдруг у меня зазвонил телефон. Вытащив его из кармана джинсов, я скривился, так как на экране был вызов от Нормана Озборна. Все-таки решил узнать, как у меня дела? И про моё самочувствие. Очень мило с его стороны, конечно, но я считал, что он ко мне относился прохладно. Но и агрессии от него не было, но я уж точно знал, что этому человека доверять не стоит. Со вздохом я взял трубку и смог услышать достаточно сильный голос Нормана Озборна.
— Ричард! Надеюсь, я не отвлекаю тебя?
— Нет, мистер Озборн, я как раз освободился.
— Я же говорил тебе, Ричард, чтобы ты называл меня Норманом, все-таки мы не чужие люди. Я рад, что с тобой все в порядке. Я хотел бы с тобой встретиться и узнать, как ты привыкаешь вообще к ритму жизни после твоей комы.* С тобой всё хорошо?
— Спасибо за вашу заботу, мистер Озборн. Но со мной, слава богу, всё хорошо и никаких осложнений не было. Я был бы рад с вами встретиться. Я так понял, вы уже назначили встречу. И где вы бы хотели встретиться?
— Ты достаточно проницателен, Ричард. Да, я уже заказал нам столик в одном из ресторанов в центре города. Мы как раз будем ужинать там с моей женой завтра вечером. Надеюсь, ты сможешь составить нам компанию. И да, хотел бы тебе напомнить, что там дресс-код и хотелось бы, чтобы ты был в костюме. Надеюсь, для тебя это будет не сложно?
— Конечно, нет, мистер Озборн.
— Хорошо, Ричард, буду ждать встречи. И не беспокойся, за тобой заедет машина в шесть часов, так что будь готов к этому времени.
— До встречи, мистер Озборн.
Наконец, через несколько секунд после окончания звонка я смог взять себя в руки и с улыбкой повернуть голову к Курту.
— По твоему кислому лицу похоже, это был Норман Озборн?
— Да, ты телепат, Курт. Я не хочу об этом говорить. Давай лучше пойдём в бар напьёмся. Мне как раз сейчас этого не хватает.
— Как скажешь, Ричард.
За этими разговорами мы добрались до бара, который находился в паре кварталом от нашего университета. Он был любимым местечком студентов, которые хотели напиться после сдачи экзаменов или, наоборот, несдачи. Для некоторых главное был повод. Зайдя внутрь, я смог убедиться, что здесь по большему счёту мало что изменилось с последнего моего визита. Бармен Алекс вытирал полотенцем стакан. Как только мы подошли к стойке, он поприветствовал нас радостной улыбкой и в ответ на жест Курта поставил перед нами два стакана, взяв их с барной стойки, на которой в ряд стояло множество напитков. Тут преобладали различные виски и ром.
— Мои старые знакомые собутыльники! Как я рад вас видеть и особенно тебя, Ричард. Давно уже к старому Алексу не заходил, неужели начал забывать мой бар?
— Ты чего, Алекс, кто забудет твой виски десятилетней выдержки и застольные песни? Я никогда не смогу променять это место на какое-то другое!
— Вот это слова! За них не жалко выпить этот благородный напиток, вам сколько, кстати?
— Давай целую бутылку Алекс, у Ричарда сегодня настроение не очень.
— Хмм, ну если так — то я думаю, мы сможем ему его поднять!
— Эх, наливай давай. — Как только стаканы были наполнены, мы с Куртом быстро осушили их. Я хотел бы что-то почувствовать, но ничего! Как будто воду пью… стало еще грустнее.
— Алекс, есть что-то покрепче?
— Что, Ричард, тебе этого мало? Есть, конечно. Тут же он налил мне в стакан кое-что, что по запаху, похоже, было спиртом, и очень горячим. Тут я заметил, что Курт полез к себе в карман и достал какую-то пробирку и вылил её содержимое ко мне в стакан.
— Попробуй. Ради тебя же экспериментировал…
Хмыкнув на его слова, я резким движением осушил свой стакан и тут же почувствовал, как мне алкоголь ударил по мозгам и приятное тепло прокатилась по моему телу.
— Ухх. Вот это вещь, Курт! Спасибо.
— Всегда рад тебе помочь, Ричард. — И не успела улыбка друга покинуть его лицо, как вдруг я почувствовал, что я опять стал трезвым.
— Все прошло… — с печальной улыбкой проговорил я.
— Нуу.. никто не говорил, что это будет легко. У меня ещё есть несколько составов, думаю, я смогу найти подходящий для тебя.
— Надеюсь, Курт. Я не хочу остаться на всю жизнь трезвым и непьющим. Я ведь с ума сойду!
За распитием напитков и поеданием нашего любимого блюда, которое шеф-повар этого бара готовил просто изумительно — запечённый ягнёнок; просто пальчики оближешь, когда кусок за куском в тебе в рот попадает мягкое и сочное мясо. За такими наслаждениями я мог хотя бы немного отвлечься от завтрашней встречи, и я надеялся, что я смогу её выдержать, не ударив в грязь лицом при Нормане Озборне.
Вечер того же дня Центральный Университет Нью-Йорка.
Джеймс Морпиус ходил кругами по своей лаборатории и бубним про себя что-то невнятное. После ухода Паркера он сразу засел за исследования сыворотки, которую принёс ему его бывший друг. И как бы невероятно это ни звучало, но она работала! У Джеймса появлялось все больше вопросов к Паркеру и Коннорсу, которые смогли это провернуть всего за несколько месяцев работы. Такой огромный шаг в создании сыворотки регенерации, хотя Коннорс, как и я, работал над ней ещё перед поступлением в университет, а уже потом после потери руки у этого маньяка от науки совсем сорвало крышу и он взялся за свой проект с удвоенной силой, чтобы, как он говорил, вернуть себе утраченную конечность и возможности. Глупый идеалист, который верил в мир без «изъяна», как он любил говорить. Только вот сам Морпиус понимал, что это будет очень сложно реализовать и скорее всего игры со скрещиванием ДНК приведут лишь к краху и Коннорс просто может умереть или того хуже — превратиться в огромную Ящерицу. С чего я так отзываюсь о нем? Джеймс понимал, что скорее всего так закончит Коннорс, не захотев с кем-то делиться своими наработками, да и скорее у него гордость взыграет и надежда, что он станет полноценным человеком. И какую ещё глупость мог совершить этот идиот-идеалист, он не знал, поэтому приглядывал за ним, чтобы он не натворил каких-то глупостей. Хотя этот урод его просто выбешивал иногда своим некомпетентным поведением. Хотя, наверно, он сам никогда не смог бы признаться, что завидует Коннорсу и просто выплескивает на него свою злость и раздражение.
Но сейчас его мысли были больше о Ричарде и той сыворотке, которая сейчас у него получилась. Она просто подстраивалась под различную молекулярную структуру и видоизменяла и улучшала её. И это было довольно большим прорывом и даже превосходило все фантастические теории Коннорса о своей сыворотке. Но каким бы кретином он ни был, Джеймс понимал, что у него не могло так быстро получиться с прорывом, но его глаза не обманывали его и сыворотка лежала сейчас у него прямо на столе. Готовая! Лекарство, над которым он работал несколько лет, и которое должно было спасти не только его от смертельной болезни, но и его маленькую страну, которая находилась в восточной Европе.
А особенно сейчас он беспокоился об отце, который умирал от редкого заболевания крови, которое и передалось его сыну. Джеймсу было тяжело в незнакомой для него стране. Но наверное, в первое время обжиться в таком новом и пугающем месте для маленького мальчика, как Нью-Йорк, помог Ричард Паркер. Беззаботный паренек, который не боялся дать сдачи, если его задевали в школе, и приходил на помощь к ближнему, когда видел, что кому-то нужна была помощь, он помогал, но никогда не давал пользоваться собой кому-то, давая списывать задания. Как делали «батаны», чтобы их не трогали школьные задиры. С таким предложениями так же приставали к тихому и ничем не примечательному мальчику самые главные хулиганы школы. А такие люди мало понимают слово «отвали» или какой-то отказ в свой адрес. Ричард заступился за него, и они вдвоем смогли дать им отпор, наверно, после этого зародилась их дружба. И наверно, это было самым его лучшим временем, когда ты нашёл такого же человека, как и ты, которому нравится наука и он может поделиться своими идеями или теориями и не стать в глазах своих сверстников зубрилой и заучкой.
А потом уже в средней школе появился Коннорс, и конечно Ричард начал ему помогать, сначала все было нормально, а потом они как-то начали друг от друга отдаляться, Джеймс уже сам не знал, с чего это началось и кто это начал. Но поругались они знатно. А когда Джеймс попытался выяснить отношения на выпускном балу, они просто подрались с Ричардом на виду у всей школы.
И вот после стольких лет сегодняшняя помощь от его бывшего друга. И сразу появилась в душе надежда, а может можно будет вернуть. Надежда теплилась в душе, но Джеймс подавил эти чувства к Паркеру. Сейчас никак нельзя давать слабость. Это все решить можно потом, сейчас главное испытать мою сыворотку на подопытных и уже потом можно переходить к испытаниям на людях, я не настолько псих, как Коннорс, чтобы пробовать действие неизвестного на практики препарата, надеясь на «авось», что все будет хорошо и никаких побочных эффектов от его принятия не будет. Ага, как же! Поэтому сначала были проведены испытания на мышах, а уже потом уже на шимпанзе. И результаты превзошли все ожидания, но побочные эффекты были. Его сыворотка не только излечивала болезни, но и давала увеличения всех показателей на порядок. Впору думать о том, что я смог воссоздать сыворотку «супер солдата» хотя большая доля успеха и признания все же у Ричарда и его сыворотки.
Но были и минусы. После несколько часов опытов, наблюдая за изменениями в организме животного, я смог заметить, что некоторые органы полностью изменились и появились неизвестные мне органы, которые я пока не понял, за что отвечают. Также глаза стали красными и увеличились клыки. Конечно, вполне ожидаемый вариант, если подумать, что первоначальный ген был у летучей мыши и он, похоже, стал доминантным. Похоже, стоит снизить концентрацию препарата и ослабить его эффект, если я не хочу, чтобы подопытные люди превратились в настоящих вампиров. Это действительно будоражило и по телу сразу прошли предвкушающие мурашки, но в то же время было страшно играть в бога. Если вирус сможет вырваться наружу и подопытные смогут передавать его другим — это совсем будет печально. Наконец, было замечены признаки агрессии, и Джеймс успел включить газ в камере, чтобы усыпить обезьяну. Нет, такие экспериментальный образцы нельзя оставлять в живых. Тем более если бы в не успел, эта тварь смогла бы вырваться, и мне было бы достаточно проблематично справится с ней. Да уж, Паркер дал мне большую пищу для размышлений и заодно головную боль, что я могу стать не первооткрывателем, а простым безумным учёным, который из-за своей ошибки мог выпустить в мир опасный вирус.
Наконец, сыворотка была очищена, а другие образцы были отправлены в камеру хранения с низкой температурой со специальным кодовым замком, и ключ со щелчком был вытащен из ящика хранения. Джеймс никогда не считал себя гением во всем, но уж дураком он точно не был, чтобы оставлять такие образцы сыворотки не под защитой и не хранить в недоступном от людей месте. Ну или хотя бы если ты не можешь защитить, то хотя бы спрячь, чтобы это не смогли найти.
Выйдя из своей лаборатории, закрыв дверь и введя код безопасности, Джеймс наблюдал за тем, как металлическая дверь со звуком закрылась, а в самом помещении запищали датчики слежения, по комнате забегали лазеры.
Думаю, все же стоит сегодня, наконец, поспать у себя дома и помириться со своей девушкой. С моей стороны было не тактично на неё кричать из-за своих неудач в научных изысканиях, она не виновата в том, что у меня не получилось продвинуться дальше в исследованиях. Но сегодня действительно самый счастливый для меня день, хотя я добился успеха с помощью Ричарда, но все же смог довести до ума свой препарат, который сможет помочь многим людям с заболеваниями крови, но побочный эффект… о нем лучше помалкивать, если я не хочу, чтобы мои разработки попали не в те руки, хотя соблазн велик и большая слава и почет для самолюбия не были бы лишними. Джеймс никогда от этого не отказывался, но за свои разработки и научные открытия он был бы не против получить заслуженную награду. Но все равно он не хотел бы менять свою спокойную жизнь, чтобы после открытия сыворотки оглядываться по сторонам и ждать удара в спину. И конечно же, предложения от которого невозможно отказаться, от различных корпораций. Нет, спасибо, этого он бы не хотел.
Наконец, когда в коридоре было совсем пустынно и мерцал лишь свет, промелькнула тень в белом холсте. Подойдя к двери, человек ввёл код и проверив, что сигнализация была отключена, проник в помещение, оглядываясь по сторонам. И тут же он начал рыскать по помещению в поисках необходимых расчётов и формул, которые бы помогли ему найти необходимую ему информацию с различными данными по разработкам Морпиуса.
— Куда же ты её спрятал, Джеймс, а? — чисто для себя спросил незнакомец. Ответом ему была тишина. Наконец, когда человек уже совсем отчаялся, он вдруг вскочил со своего места и быстрым шагом направился к камере хранения, и найдя, наконец, ячейку хранения, он ввёл подходящий код, и вскрыв её с щелчком, потянул её на себя. Тут же его взгляду предстала сыворотка ярко алого цвета. Взяв дрожащими руками, как будто она была сокровищем, которое он так долго искал, он с предвкушающей улыбкой направился к системному столу, на котором находился микроскоп, чтобы проверить, насколько же он смог продвинутая в её реализации. Взяв пипеткой какую-то часть, он капнул содержимое на стеклышко, и подставив его под микроскоп, приблизился к нему и начал рассматривать содержимое.
— Ха. А у этого напыщенного болвана все же кое-что получилось. Сукин сын совершил прорыв и думает, что вся слава достанется ему. Думаю, он будет не против, если я возьму у него этот образец… он просто удивителен! Нет, так просто ты не отделаешься, Джеймс, за все унижения в его адрес и Курта он так просто так не отделается…
— Чёрт… как же не хватает времени проверить и узнать полный спектр возможностей сыворотки. А эта скотина, похоже, убила своих подопытных, над которыми он ставил эксперименты. Нет, так просто, тварь, ты не получишь славу и богатство, я просто тебя опережу, и кто из нас первым, получит грант от Озкорпа на исследования, и кто будет неудачником? — Словно для себя говорил он. И наконец, что-то для себя решив просто взяв шприц со стола ввёл его в колбу и накачав содержимое. Заранее приняв обезболивающее, он ввёл его себе. Но не всю часть, все-таки нужно было как-то воссоздать её. А то что все у него получилось, было понятно по записям и тому, что он уничтожил свои опыты, чтобы скрыть свой успех. Уж в этом он был уверен.
Закатав рукава халата и перевязав себе часть руки жгутом, чтобы вены были более видны, он вогнал себе в вену шприц и впрыснул сыворотку себе. Боль была адская даже с принятым лекарством, а потом просто на одной силе воли он продолжал вводить себе её. И когда все было закончено, просто рухнул на пол, дрожа от судорог, которые прокатились по его телу. И не прошло и пары минут, как халат начал трескаться и человек начал резко расти и увеличиваться в размерах. Кожа резко побледнела, а на руках отросли когти, которые вцепились в пол и выводили там борозды царапин, пока судороги полностью не утихли. Наконец, мужчина смог встать и в свете луны взглянуть на свое тело, которое стало более крупным и рельефным. В темноте лаборатории ему все стало просто прекрасно видно, слух и остальные чувства обострились до такой степени, что он мог почувствовать биение сердец на улицах города с сотни метров, звуки и запахи. Мир предстал перед ним в другом спектре.
— Ха-ха. Я чувствую… силу. И Морпиус создал такое творение и не захотел поделиться с миром таким изобретением? Глупец. Но эта двуличная тварь должна поплатиться, а уж с теми силами, какие я получил, я смогу проучить эту выскочку. После этого он просто уже не будет уводить чужих девушек и исследования. Только подумать, мои исследования оказались у него в руках… И когда только успел их украсть. Ну ничего, я смогу покончить с Джеймсом, чтобы он уже не отравлял своим существованием жизнь ему и другим хорошим людям. Но сейчас я чувствую чудовищный голод… Сначала нужно подкрепиться. Потрогав свои клыки, я примерно понимаю, что мне нужно для восполнения своих сил и энергии… — Открыв окно лаборатории он на инстинктах спрыгнул вниз с огромной высоты. Он ожидал жёсткого приземления, но никак не то, что он просто будет парить в воздухе… — Невероятно! Такие способности и сила, и этот глупец отказался от них? Ха-ха, я докажу ему, как он ошибался.
— Любопытно… думаю, стоит проведать некоторых криминальных личностей города, чтобы подкрепиться. Но их ещё нужно найти… А голод уже начинает меня мучить все сильнее, и я уже чувствую, как к горлу поднимается ком и в теме начинается напряжение и судороги. Думаю, та приятно пахнущая девушка не откажется побыть моей жертвой. Ха-ха.
В эту теплую Нью-Йорскую ночь, когда над городом в небе висела полная луна, освещая весь город, в ночи можно было почувствовать какую-то незримую тревогу, которая повисла над городом. И эта ночь была бы такой же спокойной, как и предыдущие другие. Если бы в ночи не прозвучал истошный женский крик, а потом так же резко стих. Через несколько минут на предполагаемое место происшествия в переулке прибежали любопытные прохожие. Но смогли наткнуться лишь на лежащую в переулке молодую девушку, на её лице застыла гримаса ужаса, а в глазах отражался животный страх. Но самое пугающее было то, что она было очень холодна, когда один из прохожих решил подойти к девушке и проверить, что с ней случилось. Посмотрев несколько минут на неё и проверив её пульс, он убедился, что она была мертва…
В страхе отскочив от трупа, молодой парень все же вытащил телефон и в панике начал набирать номера скорой и полиции один за другим. Ведь было понятно, что девушка умерла не свой смертью. Но в свете луны он смог заметить, что на шее девушки были видны две дырки на коже, из которых текли струйки крови. Присмотревшись и покачав головой, он все же подумал, что может все что угодно померещиться. Только вот ночь была оглашена звуками скорой помощи. И уже прибыли санитары вместе с полицией, которая брала показания у паренька. Все ещё удивлялись необычной и такой трагичной смерти девушки. Вот только все это было похоже на сцену из какого-то ужастика и нападения вампира. Вот только мало кто мог поверить в чудовищ из страшилок и фольклора. Но все же, у кого-то из них все же возникла довольно страшная догадка… А если это не какой-то маньяк или культисты, а действительно настоящий вампир?
Вот только кто поверит в такие сказки?
Ведь вампиров не существует.
Район Статен-Айленд Нью-Йорк.
Он смотрел на такую яркую сейчас луну, он всегда удивлялся свету звезд, которые покрыли собой весь небосвод. Но как всегда эта ночь окрасится в кровавый цвет. У этого города было кровавое прошлое, каким-то неведомым образом сюда тянуло всю темную пакость и потустороннюю нечисть. Еще раз затянувшись сигаретой, он, наконец, выкинул ее, раздавил ногой окурок и пошел к убежищу, оглядываясь по сторонам. Убежищу, которое они со стариком уже давно основали в этом городе. Опять судьба привела его в этот город. Он чувствовал, как надвигается что-то странное и ужасное, и никак не мог унять свою паранойю: опять придется готовиться к бою. Но он всегда готов к сражению с врагами, которые прячутся в ночи. Он оскалился и подумал, что для него война со всякими тварями — это жизнь и в тоже время наркотик, ведь он уже сам понял, что не может жить без убийства и адреналина, когда ты сражаешься с врагом не на жизнь, а на смерть. Он это любил, или уже сам к этому привык, и для таких людей, как он, простая жизнь обывателя была слишком скучна и однообразна.
Пройдя несколько подземных этажей, он наконец оказался в своем «убежище» если, конечно, можно было так назвать этот зал для хранения всевозможной техники и оружия, которое помогало ему в его работе и всегда могло пригодиться. Тут было все: от простого пистолета до крупнокалиберной винтовки. Сфокусировал взгляд на постаменте, где лежали его клинки, в тусклом свете ламп они как будто сверкали потусторонним светом и манили прикоснуться к ним и применить по назначению. Подойдя к постаменту и коснувшись рукояти катаны, он смог погладить ее и, наконец, избавиться от надвигающихся на него сомнений и тревоги. Все проблемы вдруг отступили, и он смог почувствовать пение меча. Схватив его и встав в стойку, он применил несколько ката, сделал несколько оборотов мечом и совершив вместе с ним акробатические прыжки и проткнув своих иллюзорных противников под различными углами, наконец, засунул меч в ножны.
И вспомнил, как ему достались эти мечи в неравном бою с мастером кендзюцу. Хотя у мастера было превосходство в силе и скорости, он проиграл и эти мечи стали трофеем. Напоминанием, что не стоит недооценивать своего противника: «Хотя он превосходил меня, но ему не помогла его скорость и ловкость, после того как я заманил его в ловушку и отрубил ему голову». Чтобы добраться до места, ему пришлось преодолеть довольно долгий путь и найти потерянную долину в окрестностях Гималаев. Все ради древних фолиантов, за которыми он охотился несколько лет, а здешний владыка собирал все необычное и мистическое. Хозяин дворца держал в страхе всю долину, совершая время от времени кровавые убийства в близлежащих деревнях. «Хотя он и смог доставить несколько неприятных моментов в поединке с помощью магии, но все же он не был Верховным Чародеем, и моих скромных талантов хватило, чтобы избавится от него. Думаю, стоит сказать спасибо амулету, развеивающему магию, который я смог достать на черном рынке в одном тайном городе, который скрыт от простых людей. Эх, только на то, чтобы выйти на людей, которые знают его расположение, ушло огромное количество денег, все мои связи и, конечно, пытки и шантаж». Но он смог добиться желаемого: в рукописях содержалось множество мистических знаний, но его больше всего интересовали ритуалы по изменению и улучшению физических показателей собственного тела. Можно назвать это алхимией. Хотя он сам понимал, что магом стать намного сложнее, чем провести некие ритуалы, но и тут нужны специфические знания. Все-таки без наставника и определенных склонностей к этому делу тут ничего не добьешься. «Возвращаясь к трофеям и человеку, я могу сказать, что он смог меня удивить. Хотя все же было немного необычно, что диктатор, который держал в железных руках такое поселение, обладал хоть какой-то честью и согласился на поединок с недостойным соперником, когда понял, что вся его охрана была перебита, не сумев наказать и убить дерзкого глупца, который ворвался ночью к нему в дворец и потревожил его покой».
Чуткий слух смог уловить приближение его знакомого, который для своих лет двигался очень тихо и плавно. Простой человек бы ничего не смог услышать, но бывают исключение из этого правила. Взяв со стола коньяк, он с кряхтением уселся в кресло, хотя он знал, что это была показная старческая немощность, если того требовала ситуация, старик мог оказаться очень быстрым и ловким противником. И даже для него мог оказаться неприятным противником и применить несколько приемов, которые могли удивить даже такого матерого фехтовальщика, как он. Смертельно удивить. Хмыкнув, он направился к свободному креслу и, усевшись, взял протянутый стакан. Чуткий нюх сразу уловил запахи, которые шли от его выпивки. Он уже на раз научился определять снотворное и другие смеси, все-таки его профессия обязывала. Всегда ждать подвоха и никому не доверять. Хотя для его организма это было не так смертельно, как для обычного человека. Залпом он выпил предложенный ему виски и почувствовав, как алкоголь растекается по его телу, ощутил приятное для него тепло. Но как бы это ни было прискорбно, напиться ему было невозможно, скажем так, у его способностей были и отрицательные моменты.
— Ну, что скажешь, как тебе?
— Если ты про свой виски Macallan Fine & Rare 1938 года выпуска, то да, довольно неплох. Хотя я не удивлен, что ты отдал за эту бутылку десять тысяч долларов. Ты всегда любил благородные напитки и не обращал внимания на их цену, чтобы не пить какую-то дешевую бурду как ты мне говорил, ты это всегда мог себе позволить.
— Ха-ха, тут я с тобой полностью согласен. Думаю, ты смог насладиться этим напитком. А теперь давай по делу. Как тебе этот город?
— Как и все города Америки, погрязший в пороках этого мира, если, конечно, знать куда заглядывать. Но ты и сам знаешь, в темных переулках города всегда таиться зло. Тьма все еще существует. Несмотря на достижения прогресса, который, как нас заставляют верить, должен рассеять тьму, устранить угрозы и прогнать страхи. До сих пор прогресс крупных успехов в этом деле не достиг. До сих пор прогресс только твердит нам, что тьма — это всего лишь омрачающее свет суеверие, что ее нечего бояться. Но это неправда. Есть чего бояться. Потому что всегда, всегда будет существовать тьма. И всегда во тьме будет Зло, всегда во тьме будут клыки и когти, убийство и кровь.
— Не знал, что ты настолько философски подходишь к этому делу. Ты узнал что-нибудь необычное? Может какие-то слухи?
— Считаешь, в россказнях пьяных бомжей есть доля истины? — с нескрываемым сарказмом проговорил сидящий напротив человек.
— Ты всегда недооцениваешь нищих на улицах, они видят намного больше простых обывателей. — Пришли сведения о нападениях на улицах города от моих людей. Все-таки я не пойду с такими расспросами в полицию, ведь они так и ждут меня с «распростертыми объятиями».
— Тут я с тобой согласен. Обескровленные тела?
— В точку. Люди живут среди обыденных вещей, и если им попадается что-то необычное, они готовы придумать тысячу различных предположений и невероятных теорий, лишь бы не верить в реальность.
— К сожалению, это так. Что, сынок, смог напасть на какой-то конкретный след нашего знакомого?
— Думаю, да. Но мне попался новорожденный он неопытен и допускает ошибки, оставляет своих жертв, как будто говорит: «Вот он я, попробуйте поймать меня». Но простые копы не смогут поймать того, кто в ночи чувствует себя как дома.
— Значит, нужно проверить все улики и выйти на него, пока не стало слишком поздно.
— Я как раз этим занимаюсь, старик. Но меня кое-что настораживает: у этого существа совсем другой запах. Я наткнулся на его жертв совсем случайно, пока искал группировку психа, за которым мы с тобой охотимся и идем по его кровавому следу из города в город. И вот он привел нас сюда. Думаю, это неспроста и здесь что-то затевается, я чувствую это. И это мне не нравится. Нужно готовиться к самому худшему. Если говорить о том существе, то он опаснее чем другие, но и у него есть слабости: он пока слишком молод и неопытен, но все же намного сильнее других, и это очень странно и необычно. А то, что необычно, я сразу стараюсь уничтожить, чтобы потом в будущем это существо не смогло меня убить или стать намного сильнее. Надо спешить, пока этот псих не совершил еще больше преступлений и жертв не стало еще больше.
(1) Наверное, кто-то спросит, почему Фьюри выложил такую информацию Ричарду, ведь это не в его характере — все открывать, даже если это сын Джона, его старого друга и человека, который помог улучшить сыворотку "Бесконечности" для него и был не из последних агентов с высоким уровнем допуска к секретным данным ЩИТА. Ответ: просто Ричард неосознанно использовал свои феромоны от страха быть пойманным на лжи, и вообще он толком сам не знает этого для него нового человека, который оказался у него дома в позднее время.
