1
«У каждого человека есть симпатии и антипатии, ведь так? Одни люди тебя притягивают, вызывают улыбку на твоём лице, заставляют любить каждое мгновение, проведённое с ними. С другими тебе становится неуютно без причины, тебе хочется убежать от них, спрятаться глубоко в себе, чтобы побыстрее закончить с ними разговор. Только те, кто мне не нравятся со мной не начинают разговаривать, забавно, да? Круто? Завидуете? А вот не стоит, люди вызывающие во мне симпатию, тоже не говорят со мной. Их вообще нет. Ох, забыл. Есть один. Мой лучший друг Ки Минхо. В то время, как остальные называют меня ботаном, заучкой и, самое популярное… Впрочем, опустим. Не хочу портить запись дневника такими нецензурными словами. Из-за чего это началось? Кто знает. Может из-за того, что я случайно попался на глаза самому популярному парню во всей школе? Или из-за того, что я ему не дал списать на решающей контрольной? Или может… Думаю, стоит опустить детали и перейти к самому главному, я думаю, что виноват во всём он, Томас. Ну, или я. Тогда кто-то из нас. Надеюсь, это скоро закончится. Я хочу нормальную жизнь: ходить с друзьями, не боясь за них, завести подружку, болтать с одноклассниками…»
Я устало закрыл глаза и вздохнул. Иногда, в такие вечера, как сегодня, на меня находило что-то. Я открывал свой довольно толстый блокнот и выливал на него всё то, что произошло со мной за день. Да, получалось немножечко (а «немножечко» ли?) плаксиво, но это помогало мне успокоиться и с новыми силами идти в школу. В «любимую» школу. Перед моими глазами появился фасад этого здания, который, по моему мнению, готовило меня морально к будущему попаданию в Ад. К «любимым» учителям. Все эти лживые лицемеры, которые видят, что происходят, но старательно отводят взгляд. К «любимым» одноклассникам и прочим ребятам… Я бы мог долго перечислять свои «любимые» вещи, только услышал голос матери: — Ньют, подойди сюда. Ладно, быть отбросом общества — даже немного хорошо, если у нас общество — это сборище моральных уродов. Да, мне нравится в таком случае чувствовать себя «белой вороной». Но быть плохим сыном я не хочу. Нет-нет. Я закрыл блокнот, оставив закладку на последней записи. Быстро положил его в ящик стола, закрыл на ключ. Теперь надо спуститься на первый этаж. — Что такое, мам? — интересуюсь у неё, садясь на соседнее кресло. — Ньют, у тебя в школе много друзей? — мама очередной раз завела разговор «издалека». Только мы оба знаем, чем этот диалог закончится. — Минхо и ещё пара-тройка ребят, с которыми я общаюсь, всё в порядке. — Ты точно не хочешь перевестись? — ну снова-здорово. — Мам, не волнуйся. Тем более год всего остался. И меня уже начали признавать, — Я попытался сделать счастливое выражение лица, а мама попыталась сделать вид, что купилась. — Тогда, всё хорошо. Только ты знай — если что, мы тут же переведём тебя куда-нибудь. — Конечно, — я чмокнул маму в щёку. — Так, — бойко начала она. — Ты уже взрослый, но пора и честь знать. Марш спать, комендантский час под этой крышей ещё никто не отменял. Спокойной ночи, сладкий. — Ну мааам, — всегда краснею, когда она меня зовёт этим прозвищем, но мне так тепло сразу на душе. Намного легче, чем от написания тех записей в дневнике. — Спокойной ночи…
