Не в себе

О. Мой. Бог. Что. Это. Такое? Из туалета вышел Томас в облегающей белой майке и узких чёрных джинсах. Он пошел твердой походкой «от бедра ». Волосы на его головы были стильно уложены. До и после — просто небо и земля. Да у меня даже одежды такой не было! И что мне с ним делать? — Что это такое? — подошёл я к нему. Думаю, у меня вид был очень потерянный, поэтому с его губ слетел тихий смешок. — А у самого-то? Разве у меня был такой хлам в шкафу? Да я брюки в последний раз носил в первом классе на линейке. — В шкафу нет, но на полу за столом нашлось, — вот прям обидно было. Чем ему не нравится строгий стиль? Очень даже ничего, элегантно так… — Но не обо мне сейчас, что ты нацепил? — У тебя вообще нет нормальной одежды, — Томас состроил недовольную мину. — Но я удачливый, утром меня встретил вкусный запах завтрака и записка с деньгами на столе. — Только не… — Да, сладкий, — он особенно выделил последнее слово. — Теперь ты пару дней будешь в школе без обеда, зато в твоём гардеробе стало больше модных шмоток. Я в прямом смысле взвыл от бессилия. Месяц просил родителей купить мне книгу, которая была выпущена в ограниченном издании… За что мне это? — Ну не печалься ты так, — а он ещё и издевается! — Я всего немного потратил… Где-то девять десятых… Осталось ещё немного. Купишь ты себе потом ту книгу. — Ах так… Тогда… Тогда я… А что я могу сделать? Это был удар ниже пояса, мне в подлости его не переплюнуть. Хотя… Каким можно всегда видеть Томаса? Точнее не так. С кем его можно видеть чаще всего? Конечно, с Терезой. По закону жанра выплывает главная героиня с её подругами. Вот сколько лет я являюсь наблюдателем в этой школе, пару вещей успел усвоить. Рядом с Терезой идёт Аманда. Светлокудрая блондинка с прямым носом. Она без ума от Томаса. Любит его, но Терезе не говорит. Встречается с кем-то… Имя уже не помню, только лицо всплывает в голове. рядом стоит ветреная Синди. Скажем прямо, они все «красавицы школы», но для меня они слишком… Ненастоящие? да, наверное так. Но раз «красавицы», то игра стоит свеч. Что ж… Эники, бэники, ты. — Увидишь, — прошипел я и гаденько улыбнулся. Совсем как он. Я подошёл к Терезе, то в миг перескочила с той темы, про которую они говорили на другую, только уже обо мне… точнее о Томасе. Интересно, почему её подруги ей ничего не говорят по поводу таких заскоков? Нелюбопытные? В принципе, как и почти все в этой школе. — Томас, как хорошо, что ты пришёл, мы собирались устроить вечеринку. Ты же мне поможешь выбрать платье? — Тереза обвила своими руками мою шею. Если бы не эта ситуация в целом, меня бы передёрнуло. Она полезла за поцелуем. Только этого мне ещё не хватало. Я тактично её отстранил. Ну не могу я так сразу… — Томас, ты чего? — обида, гнев, разочарование, стыд перед подругами. Больше ничего не вижу. — Прости, но пора расстаться, — да, я не мастер красивых речей, да и не расставался я никогда… Ну вот, все книги о любви и романтичные книги коту под хвост. Ну почему все самые важные и необходимые цитаты забываешь только тогда, когда они так нужны? — Что? -она чуть воздухом не подавилась… Если бы она открыла рот немного шире, то туда бы поместилось десять мух… Или нет… Ну вот опять. О чём я думаю в такой момент? -Ты ведь шутишь, да, милый? Я нацепил ту хищную улыбку Томаса и подошёл к Аманде. Чувствую, что она почти не дышит от восторга. Наклоняюсь к самому уху. Все девушки сглатывают. Синди завидует. Аманда ожидает дальнейших действий. Она не двигается, боясь спугнуть видение «меня». Тереза от злости, проверяет, посмею я. О, не волнуйся. Ещё как посмею. Я незаметно пальцами надавил на мочку её уха и причмокнул губами. Со стороны это выглядело, будто поцелуй… Правда, в губы-слишком очевидно, да и в щёку, а в лоб-не солидно для «крутого перца». — Козёл, — кто бы сомневался. пора завести тетрадь и считать, сколько раз я буду слышать эту фразу, когда кого-то бросаю. Думаю, она остановится на одном имени… Тереза издала какой-то полурык, развернулась на каблуках и пошла куда-то громко топая. Синди подхватила Аманду, которая была на грани обморока от счастья и поспешила за ней. Если мы завтра поменяемся обратно, то пощёчины буду получать уже не я, как всё удачно. Правда ликовал я недолго. Меня очень больно толкнули в плечо. — Ты что, бросил мою девушку? — ох, да он разозлился. — Поправка, кто ещё её бросил — неизвестно. — Умник! Ты вообще кто такой, чтобы бросать мою девушку? — Чувствую, нарвался. Но кем бы я был, если бы умел останавливаться на достигнутом? — Я — это ты. — Ах, так! Только не это… Дальше всё как в замедленной съёмке. Минхо, как и всегда, подходит к Томасу, улыбается, расспрашивает, что нового… Потом моё тело меняется в лице… Минхо хватает Томаса за грудки, ударяет стену в сантиметре от головы, секунду раздумывает и быстро уходит… Меня как будто водой окатили. Не думая ни секунды, я ударяю Томаса в глаз, завязывается драка. Я что-то кричал о том, что ненавижу его. Тот отвечал, работая не языком, а кулаками. Через тридцать минут мы уже сидели в кабинете директора. Оба красивые, разукрашенные. Он с рассечённой губой, а я с шишкой на лбу. Лица мы старались не трогать. Всё-таки я-это он, а он-это я… — Чтобы больше такого не повторялось! — директор верещал на весь коридор. Я тихонько вздыхал, время от времени переворачивая лёд, а Томас спокойно сидел. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда я попытался замазать его порез (опять же директор заставил, говоря о том, что мы должны помогать друг другу). — Я вам спущу это с рук на первый раз, но всё-таки позвоню родителям Ньюта. — А почему только моим? — недовольно пробурчал я, выходя из кабинета. — Мои уехали на месяц куда-то в Европу. Командировка, — Томас развалился в кресле ожидания. — Ладно, — я тихонько уселся рядом. Мы что-то старательно обдумывали, ни один из нас не мог начать разговор. Только спустя долгое время я смог выдавить — Прости… — За что? — немного отстранённо. — За то, что порвал с ней… — Да ладно, забудь, — он отмахнулся, не отрывая взгляда от какой-то точки на стене. — Что ты ему сказал? — решился и хорошо. Нужно же знать, за что у Минхо прощения просить. — Ты не захочешь знать, с этим я и сам справлюсь. — Что? Справишься? Что на этот раз удумал? — В каком смысле? — Много будешь знать, скоро состаришься, — он наконец-то оторвался от созерцания прекрасной стены, щёлкнул меня по носу и встал. — Ну что, идём? — Слушай, так мы ничего хорошего не добьёмся, — произнёс я задумчиво, заставляя обратить на меня внимание. — Давай так… если завтра я останусь тобой, то у нас будет перемирие… Немного скулы болят улыбаться всем… Тем более нечего заставлять всех беспокоиться. — Хм… — Так что, идёт, Томми? — Не называй меня так, сладкий, — он хитро улыбнулся. М-да, со стороны на себя странно смотреть. В принципе, на том и закончился мой день. В своём дневнике я бы написал только эту часть, закончив всё фразой «Теперь началась моя новая жизнь».