Паранойя

      Ичиго Куросаки не считал себя параноиком. Совсем нет. Да и не был им никогда. Он не впадал в панику попусту, не отличался особой, нездоровой подозрительностью, не искал в ряде событий какой-то скрытый смысл или тайный заговор его врагов, несмотря на то, что их количество с каждым днём увеличивалось в геометрической прогрессии. Нет, он почти всегда старался трезво оценить ситуацию, ну, по мере возможностей, разумеется. Но сейчас шёл злой, как чёрт, с силой втаптывая в асфальт кроссовки, и ругался про себя культурными и не очень выражениями из-за того, что всё опять повторилось.       Она снова убежала. Он даже не успел моргнуть, как она вновь смылась. Исчезла. Бесследно. И он тут же слетел с катушек.       Flash Back.       Всё началось около двух недель назад, насколько он помнил. Прошло какое-то время с тех пор, как он вернул силу после победы над Айзеном. Все ребята из Серейтея в тот же день вернулись обратно, и Ичиго понимал, что сейчас мирная пора, поэтому он может не увидеть их в течение продолжительного отрезка времени, ведь всё вернулось на круги своя, да и к тому же у всех капитанов и лейтенантов полно работы. Он продолжил защищать город от пустых, к нему порой присоединялись Чад, Иное и Исида, но всё больше он стал убегать один, дабы не впутывать друзей в свои обязанности. Те понимающе не лезли, предоставляя Куросаки, так сказать, «всю полноту власти». Всё шло своим чередом, пока однажды он, отдыхая у реки после нескольких боёв подряд, не заметил открывающийся в небе Сенкаймон. И оттуда, на его удивление, вышла она.       Рукия тогда объяснила своё внезапное появление тем, что…а никак, в принципе, не объяснила. Вот просто никак. Пробормотала что-то странное про внезапный порыв Бьякуи Кучики-тайчо, про позитивный настрой Укитаке-сана, про несколько недель здесь и с лёгкой ноги отправилась ночевать в дом Куросаки. А Ичиго весь путь до дома пытался ответить на вопрос, сколько же он пропустил за полтора года, что Бьякуя стал таким добрым любящим братом, и с каких пор лейтенантам вот так запросто разрешается бегать в гэнсей, как к себе домой.       С этого нежданного прибытия всё и закрутилось. С этого дня рыжеволосый и.о. шинигами стал замечать за своей боевой подругой, что ведёт она себя довольно странно. Она стала ходить вместе с ним на уроки и предпочла вставать ни свет ни заря, вместо того, чтобы посапывать в мягкой тёплой кроватке; ходила с другом и в школу, и обратно, ночью гонялась с ним за пустыми, гуляла вместе с ним и их общими друзьями и одноклассниками, и всё бы так и прошло до её возвращения обратно, но…после возник полный хаос.       Он не мог сказать, когда всё точно началось, поскольку сам не знал, но в один прекрасный день он подошёл к ней на перемене что-то спросить, а она окинула его странным взглядом, извинилась, сказала, что торопится, и убежала, заставив Ичиго таким поведением сменить своё обычно хмурое выражение лица на немного удивлённое. Куда она могла спешить?       После, на уроке, она не ответила на его любопытный шёпот, затем не разговаривала с ним на протяжении всего дня, не пошла вместе со всеми на обед и даже слова не сказала — не то, что избила — на его довольно едкое и порядком раздражённое замечание по поводу её «неумелого» творчества. А уже после Куросаки стоял один около входа в школу, которая давно опустела, и никак не мог собрать мысли в кучу и понять, что за чертовщина тут творится.       Придя домой, он было решил, что она просто не в духе сегодня, и не стал лезть к ней с расспросами, подумав, что завтра они как обычно отправятся в школу вместе и всё станет как прежде, будто ничего и не произошло. Но не стало. События приняли худший оборот. Каждый день всё повторялось, словно по заранее написанному сценарию: он уходил из дома один, потому что Кучики уже не было, не пересекался с ней в классе, потому что она постоянно ускользала от него, ел с друзьями на крыше, наблюдая, как она сидит на лужайке внизу, на уроках сидел молча, потому что она не отвечала даже на его рукоприкладство, а после — шёл домой опять же один, потому что как бы он ни старался поймать её у главных ворот, девушка всегда оказывалась быстрее, и парень даже не замечал, когда она уходила.       Дальше — больше. С каждым днём дела были хуже и хуже, и потому Куросаки даже не знал, что ему делать. Она устранилась от него так резко, что он порядочно растерялся. Сначала, временный шинигами подумал, что она по каким-то причинам не будет или не хочет общаться с ним именно на территории школы, но данная гипотеза смело могла полететь прямиком в тартарары, когда Рукия стала сторониться его и дома, прячась в комнате девочек, перестала гулять вместе с друзьями, если в их компании был Ичиго, и не уходила с ним за пустыми — в общем, открыто избегала везде, где только можно.       Тогда юноша пошёл в атаку. Он вылавливал её в коридорах, останавливал на улицах и дома, расспрашивал её в классе, пытаясь добиться хотя бы намёка на то, что происходит. Но он поразился ещё больше, когда после стольких побегов всё-таки услышал в ответ на свои вопросы: «Избегаю? Да нет, тебе, наверное, просто показалось, Ичиго. Всё в порядке».       Просто показалось?!       В рыжеволосую голову пришла вторая версия — обида. Рукия была из того типа девушек, которые могли обидеться на столь длительный срок. Эту черту её характера Ичиго выучил, как дважды два, поскольку постоянно сталкивался с оной. Правда, если он пытался её расспросить о причине сего оскорбления, в его сторону непременно летели такие ругательства, как: «Нет, не обиделась, придурок!», «Не отвлекай меня, кретин!» или «А сам додуматься не можешь, идиот?!» А тут — вообще почти не разговаривает. Итог — эта версия также благополучно полетела в мусорный ящик.       Когда его идеи подошли к концу, он обратился к своим друзьям за помощью. И снова неудача — все, как один, с уверенностью утверждали, что Ичиго «просто кажется», и они «не замечали ничего странного за Кучики-сан». Услышав второй раз слово «кажется», Куросаки обозлился не на шутку. Он ведь слышал, как они что-то активно обсуждали на крыше. И это что-то было связано именно с Рукией.       Странное дело: его товарищи считают молодого человека отпетым параноиком и продолжают говорить, что всё прекрасно, хотя дело уже давно явно вышло за пределы категории «просто показалось». Он это знал, но остальные признавать отказывались. И его это ужасно бесило. Вообще вся ситуация раздражала его всё больше и больше. Через какое-то время он даже перестал это скрывать: стал на всех срываться, влезать в драки, с небывалой яростью уничтожать пустых… Но главным образом, рыжему герою двух миров действовала на нервы одна нелицеприятная картина, повторяющаяся изо дня в день: Кучики Рукия общалась со всеми представителями мужского пола абсолютно так же, как прежде. Со всеми, кроме Ичиго.       Снова и снова сидя в классе и наблюдая, как его подруга спокойно щебечет с одноклассниками, парень с волосами цвета спелых апельсинов задавался одними и теми же вопросами. Что он такого сделал? Почему все, кроме него одного? И вообще, если по-честному, с какой стати Кучики общается со всеми этими парнями? Можно подумать, что она вдруг стала невероятно популярной в том плане, в котором они все обычно интересуются. Куросаки постоянно казалось, что она просто издевается над ним, будто специально болтая с этими имбецилами рядом с его партой. Он был готов свернуть каждому из них шею, стоило им подойти к ней ближе, чем на полметра, и он бы это сделал, если бы не подоспевший вовремя Урю, который заверил друга, что беспокоиться не о чем.       «Кучики-сан сама кого хочешь отправит к какой ей будет угодно бабушке, и поверь мне, большинство из всех этих ребят ничего не смогут ей противопоставить. Так что держи свои руки и нервы в узде, Куросаки, и не нарывайся на лишние проблемы».       И Ичиго пытался. Он чуть не бился головой о поверхность стола, в желании не выкинуть какую-нибудь глупость. Но как бы он ни старался отвернуться от неприятной ему картины, он всегда возвращался к миниатюрной шинигами, буквально пожирая её глазами, а её собеседника пронзая таким устрашающим взором пожелтевших порой зрачков, что тот почти сразу аккуратно удалялся от девушки на как можно большее расстояние.       Юный шинигами не знал, как прекратить этот кошмар. Ловить подругу перестал, понимая, что это бесполезно. Сам иногда пренебрегал ею, следя за реакцией, но всё было тщетно. Рукия явно и совершенно сознательно игнорировала его по неизвестной ему причине. Но это было только полбеды.       Спаситель Общества Душ стал замечать, что весь мир вместе с его подругой словно сошёл с ума. Все старшеклассники в школе будто обезумели от своего возраста, и теперь, куда ни сунься, везде непременно услышишь разговоры об отношениях. Везде, абсолютно везде. И. о. шинигами даже поесть уже нормально не мог: все его приятели только об этом и говорили. Мизуиро, Кейго, Исида, даже — господи, вот от кого не ожидал — Чад — все начали обсуждать девушек, строя теории о том, с кем бы им хотелось встречаться. Все школьные девицы также, по мнению Ичиго, просто тронулись: пока он проходил по коридору ему только подмигнули раз двадцать, а о прочих знаках внимания даже лучше и не вспоминать. По углам рассортировались стайки помешанных школьниц, которые хихикали и краснели от одного только взгляда в их сторону быстрее, чем обладатель чёрного банкая уходил в шунпо. Все вокруг него точно чокнулись, хотя была далеко не весна, и он пришёл к выводу, что гормоны заиграли немного не по расписанию. Но когда даже Ишшин, обеспокоенный и крайне заинтересованный в выборе сына его будущей невестки, однажды бросился с ним обсуждать различного плана темы, начиная с «краткого руководства любимого папочки, как вести отношения с женщинами» и заканчивая «как правильно предохраняться», Куросаки готов был застрелиться на месте.       Не то чтобы Ичиго не волновал противоположный пол. Просто обычно его жизнь состояла из пустых, врагов, шинигами, битв, бесконечных уродов, типа Айзена, стремящихся к вселенскому господству, мира, который постоянно нужно спасать, и всего подобного, поэтому у него чисто физически не хватало времени просто подумать об этом. И даже несмотря на то, что все пробелы в обмозговании такого рода тем он с лихвой заполнил за 17 месяцев бездействия, молодого шинигами не особо-то и тянуло заводить с кем-то отношения. Да и с кем? Его никогда никто и не интересовал. Да, в общении с девушками Ичиго был чайником, не принимая во внимание тот факт, что видел одну голую наглую «кошку» и случайно попавшийся на глаза соблазнительный «персик» сестры обладателя самой устрашающей цветущей вишни, что только может быть.       Что же касается насущной проблемы, Ичиго не устраивало ни то, что Рукия отказывается с ним контактировать, ни что она же меняет его общество на болтовню с какими-то там пареньками.       И не устраивало его это конкретно.       Временный шинигами также открыл для себя, что после всех этих неспокойных событий Рукия никак не выходит у него из головы. И дело не в том, что он волновался за товарища, как это было в начале, а в чём-то принципиально другом. Девушка даже несколько раз снилась ему, и то были очень…кхм, необычные сны. То ли на Героя двух миров всё же оказала влияние школьная атмосфера, то ли его терпение с каждым разом иссякало по капле, но факт оставался фактом — Куросаки Ичиго буквально до помутнения рассудка хотел прикоснуться к Кучики Рукии и до побелевших костяшек на кулаках хотел вдарить всем тем, кто посмел забрать у него внимание его мелкой. Да, Ичиго пришёл к выводу, что ревнует подругу как распоследний придурок. Но он ничего он мог с собой поделать, кроме как терпеть и наблюдать. В итоге, Куросаки-младший почти стёр зубы в крошку, дабы не использовать Зангецу как средство снятия нервов и не отбанкаять задницы тех, кто так нагло пользуется несосредоточенностью одной доверчивой маленькой идиотки.       Чтобы не завыть от безысходности на луну, что он уже почти был готов сделать, и.о. шинигами включил мозг и решил так: если она постоянно уходит раньше него, то когда и куда? Он уже давненько заметил, что лейтенант тринадцатого отряда постоянно куда-то смывается из дома. Что ж, цель оправдывает средства. Юноша стал следить за подругой. Правда, та его неизменно, что называется, «палила» да так, что за уши вытаскивала из-за подворотни и пинком отправляла домой, но Куросаки не был бы Куросаки, если бы спасовал перед такой мелочью.       С горем пополам скрыв рейяцу, Ичиго проследовал за девушкой и был удивлён увиденным: Кучики уходила не в город, не в магазин монстров Чаппи, чего он от неё ожидал, а всего лишь на реку. Странно то, что раньше он её здесь не видел. А сейчас она каждый день приходит туда, проводит там несколько часов, лёжа на траве или уча уроки, а затем отправляется домой. Он отметил ещё одну деталь: глаза у неё становились в тот момент настолько грустные, что ему хотелось плюнуть на всё, броситься к ней и обнять. Прижать крепко-крепко, чтобы эти отдающие лиловым аметисты больше никогда не были чем-то опечалены. Он пронаблюдал за ней несколько дней, и каждый раз выражение глаз было одно и то же. С того момента Ичиго принял решение, что лучше уж он сляжет в больницу с подорванными нервами, чем ещё раз увидит её такой и даже не сможет помочь.       По прошествии ещё пары дней всё, что копилось в парне уже долгое время, не выдержало и полилось таким потоком, что знаменитым японским наводнениям оставалось лишь нервно курить в сторонке. Нет, эмоции Куросаки не могли уничтожать города (может только в виде рейяцу) или губить жизни людей. Хотя, как раз последнее они делали — губили жизни двум молодым людям, разрушая всё то доверие, понимание и ту привязанность, что месяцами накапливалась в их душах по отношению друг к другу. Ичиго не выдержал угнетения, что давило на него все последние дни, и начал изливать все свои претензии на Кучики. Но изливать не по капле — водопадом из брани, недовольств и злости. Как говорится, даже самому большому терпению приходит конец. И он пришёл — Рукия ответила, сначала спокойно, а затем, подхватывая манеру товарища, и заспорила в голос. Этот шаг стал началом конца.       Теперь каждый день в клинике Куросаки начинался с ругани и заканчивался ею. Вся семья с тревогой смотрела на второй этаж и могла преспокойно обойтись без стаканов у двери: они слышали каждое слово, сказанное запредельно высокими тонами. Когда же скандал подходил к своему пику, Ишшин с неодобряющей миной старался успокоить Юзу и уверить, что «милые бранятся — только тешатся», а Карин в это время смотрела на лестницу и пыталась понять, почему так трудно сказать человеку без ругательств, что он тебе небезразличен.       После нескольких дней, полных скандалов, Рукия выкрикнула в порыве чувств: «Не стоит тебе больше мучиться! Скоро я возвращаюсь в Сейрейтей, и ты сможешь как следует отдохнуть, ведь мы не увидимся где-то ещё полтора года! Давай начнём прямо сейчас! Приятного времяпрепровождения!», хлопнула дверью и убежала из дома в сторону реки. После была ночь, вспоминать которую Ичиго было ужасно неприятно: он почти не спал, а если и пытался, его непременно мучили кошмары, в которых Цукишима изменил память всей его семье, но Рукия так и не появилась, не спасла. Его мучила тупая боль в грудной клетке, и в поисках излечения он пошёл искать девушку, что так и не вернулась ночевать. И он нашёл её, спящую всё там, у реки, с исцарапанными ладонями и всё ещё видными дорожками от слёз. Пока он нёс её до дома, он почти забыл, как дышать. Настолько сильно ему хотелось прикоснуться к этой маленькой шинигами, и настолько хорошо он понимал, что она не позволит, что от этого в груди становилось ещё тяжелее, и он чуть не задохнулся от боли. Рыжий подросток оставил её в комнате сестёр, сам же ушёл спать с мелкой дрожью в руках. А на утро она снова убежала в школу раньше, не сказав ему ни слова, хотя он мог поклясться на чём угодно, что она точно поняла, как очутилась в кровати.       После того дня они вернулись к тому, с чего начали — полному игнорированию друг друга. Ичиго потерялся во времени. Он жил как в каком-то сне, бродя в полукоматозном состоянии и всё ожидая, что вот-вот проснётся. С виду изменений в его поведении отыскать было нельзя, но, несомненно, они были: он всё чаще смотрел в окно на уроках, на автомате рубил бесчисленные маски и тела, друзей слушал в пол-уха, хотя часто улавливал их негромкие разговоры о нём, а странно увеличившиеся шушуканья за спиной на тему «что произошло между Куросаки и той новенькой — Кучики» тоже слышал, но не принимал к сведению. Всё так же ходил один, но всё же втайне надеялся, что Рукия в скором времени прекратит этот цирк.       И вот сегодня. Обыкновенный день, такой же, как и все остальные. Но только не для Ичиго. Сегодня он планировал расставить все точки над «i», вернуть себе смысл вставать по утрам с постели, вернуть способность спокойно спать и вернуть друга. Он планировал поймать Рукию.       Он вспомнил, каким путём, судя по его наблюдениям, она ходит. И принялся ждать. Но, видимо, шинигами каким-то образом почувствовала его намерения. Поэтому, когда временный шинигами подошёл к нужному месту, оно оказалось пусто. Вокруг парня не было ни души. Она вновь сбежала от него.       И то, что Ичиго буквально прорычал в голос и резко сорвался с места, не сулило ничего хорошего любому, кто попадётся под его горячую руку. Особенно одной упёртой маленькой шинигами.       The End Of Flash Back.       Куросаки шёл быстро. Так быстро, как позволяли его натренированные ноги. Его топот раздавался, как гром среди ясного неба, сквозь вечернюю тишину улиц. Он, с трудом сдерживая себя, дошёл до того самого места, где тогда её нашёл, спящую на траве. Никого не было. Он развернулся и, давая волю ногам, что есть мочи припустил в сторону дома. Он должен успеть, пока она снова не ускользнула.       Прибежав домой, юноша от души хлопнул входной дверью, так, что посуда на столе задрожала, наспех снял обувь и поднялся по лестнице, успокаивая дыхание и радуясь, что в доме никого, кроме неё. Будет жарко. «Всё время удирает, исчезает и сбегает. Ну нет, хватит трепать мне нервы». Приказав своей голове больше не думать ни секунды, Ичиго уверенно открыл дверь в комнату Карин и Юзу, но никого там не обнаружил. Теперь он припомнил, что частенько не мог застать её там, когда хотел поговорить. Значит…       И.о. шинигами решительно направился к себе, буквально залетая вовнутрь, закрывая дверь на замок, бросая сумку на пол и переводя распалённый взгляд на шкаф. А потом медленно проговорил, подходя к нему:       — Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому, — с силой отодвинув створку, юноша встретился взором с удивлённо-испуганными огромными фиалками. Минутная растерянность затянулась. Оба не видели друг друга так близко уже большое количество времени, поэтому им понадобилось ещё немного, чтобы привыкнуть. — Давно ты сюда перебралась? — отойдя, наконец, от того состояния, когда сердце стучит где-то в горле, Куросаки-младший вернул себе былую агрессивность.       — Довольно давно, — сухо бросила Кучики, не выдержав зрительного контакта и отвернувшись, — Чего тебе надо? Я занята.       — Ах, занята, — угрожающе прошипел молодой человек, — Ну ничего, дела могут и подождать, — он поставил руки по обе стороны от головы Рукии, оперевшись на шкаф. — Что ж, госпожа Кучики, не желаете ли что-то сказать в своё оправдание, пока я не привёл приговор в действие?       — А я ничего и не совершала, за что должна перед кем-то оправдываться, тем более, перед тобой, — фыркнула девушка, не поворачивая головы.       — Не совершала, значит, — медленно произнёс он, резко сокращая расстояние между их лицами, — А то, что меня игнорируешь две недели, не в счёт?! Что заставляешь меня грызть парту от негодования, не в счёт?! Что делаешь из меня психа и параноика?! Ты…я из-за тебя спать не могу. Ты везде, но при этом нигде, кроме моей головы!       — Не надо, — дрогнул голос у Рукии, но она всё же не осмелилась посмотреть в лицо, что было отделено от её жалкими десятью сантиметрами, — Не говори больше ничего. Просто уходи.       — Нет.       — Уйди, пожалуйста.       — Нет.       — Прошу, Ичиго! Так будет лучше для всех! Уходи!       — Не уйду, — стоял на своём парень, злясь ещё больше, — Лучше?! Для кого лучше?! Ты сама решила оборвать нашу связь, и вот, что вышло из этого! Именно поэтому мы уже две недели не разговариваем. Ты захотела выбросить меня из своей жизни, посчитав, что так будет лучше?!       — Я и сейчас так считаю, — она попыталась закончить разговор, вывернувшись и убежав, но ей не дали.       — Хватит, Рукия! — в негодовании хлопнув рукой по дверке так, что Кучики дёрнулась, Ичиго усилил хватку, склонившись перед подругой, — Прекрати… — прохрипел он, — Я…я устал бегать за тобой…устал…и я не понимаю…почему ты вдруг так поступила. Я пытался понять, но так и не додумался. Поэтому я прошу у тебя ответ. Почему? Почему ты начала всё это? — Рукия кожей чувствовала, как медовые глаза буквально пожирают её, и сглотнула.       — Что начала? Я не сделала ничего, что могло бы вызвать такую реакцию…       — Рукия, не испытывай моё терпение — оно на пределе. Ответь мне на грёбанный вопрос. Какого. Чёрта. Ты. Начала. Меня. Избегать? И только не говори мне «тебе показалось». Эту фразу за последние дни я слышу чаще, чем «привет, как дела?».       — Ичиго, — вздохнула принцесса Кучики, опустив глаза, — Я не могу тебе объяснить. И, если честно, не понимаю, что тебя так раздражает в данной ситуации. Ну не общаемся мы, ну и что? Бывает же… — она резко осеклась на полуслове, увидав выражение лица её собеседника.       — Что меня раздражает, говоришь? — низкий голос молодого человека задрожал от гнева. Терпение лопнуло. — Что раздражает?! Так я тебе скажу! Меня раздражает, что ты беспричинно отстранилась от меня настолько сильно, что я почти возненавидел тебя, раздражает, что я хожу домой и в школу без тебя, что каждый раз, когда ты идёшь после занятий в твои глаза просто больно смотреть, и ты не подпускаешь меня, чтобы я смог тебе помочь! Раздражает, что ты общаешься со всеми, кроме меня! Что смеёшься не со мной, а с какими-то левыми ублюдками! Что они касаются тебя больше, чем я! Что они стали иметь на тебя прав больше, чем я! Что даже во сне ты не даёшь мне покоя, заставляя возбуждаться от одного твоего вида!!! И ещё раздражает, — он приблизился так, что их носы соприкоснулись, положив ладони на девичьи руки и сжав их, — что с каждым днём мне всё труднее сдерживать себя не использовать Гецугу и не разогнать всех твоих ухажёров к чертям собачим, потому что они посягнули на то, что только моё… — последние слова он буквально прошептал в мягкие губы.       Кучики тоже не выдержала и подняла голову, открывая жадным глазам парня ещё больше пространства для изучения: тонкую шею, ключицы, молочную кожу на открытых плечах… Девушка аккуратно, будто боясь спугнуть, дотронулась до щеки Ичиго, но этого хватило, чтобы он вернул всё внимание лицу. Там тоже было чему полюбоваться: короткие смоляные волосы, слегка растрёпанные, окаймляли личико, а одна прядка как обычно занимала свой каждодневный пост, лёгкий румянец на щеках, делающий её ещё более милой, губы, на которых Куросаки остановился дольше, почти скуля от их вида, а дальше пушистые длинные ресницы обрамляли просто невероятные большие глаза, в которых, как однажды заметил для себя и.о. шинигами, поместилась вся красота вселенной, всё очарование и волшебство звёздной летней ночи. И эти глаза сейчас смотрели так…как он не смог бы описать. А Рукия, поймав карие глаза в плен, без труда рассмотрела в глубине медовых переливов сильно расширившиеся зрачки. Она всё поняла — он держится из последних сил.       — У тебя явная паранойя, ты в курсе? — спросила она, слегка наклонив голову. «Да ещё и вкупе с ужасающим чувством собственничества», — усмехнулась она про себя.       — Да, возможно… — прохрипел он, перемещая руки на худенькую талию, — …и эту паранойю зовут Кучики Рукия… — и горячие сухие губы всё же преодолели последние сантиметры, впиваясь в маленькие и прохладные напротив. Как только Ичиго коснулся их, ему окончательно снесло крышу. Расшалившиеся гормоны всё же сделали своё дело. Он целовал её сначала как-то горько, стараясь показать всё, что он чувствовал последние дни, а затем как с цепи сорвался. Всё глубже, всё яростнее, всё приятнее. Когда Рукия под таким напором приоткрыла рот, впуская его язык, Куросаки подумал, что сейчас просто взорвётся. Он не знал, сколько времени прошло, но зато знал точно, что с каждым прикосновением он желал её всё больше и больше. Рукия же старалась по мере сил отвечать на столь дикий порыв, но опыта у неё явно не доставало, поэтому оставалось только подчиняться властным губам временного шинигами.       Ичиго чувствовал, что с каждым вздохом потихоньку сходит с ума. Он так давно мечтал об этом. Сам себе не признавался, но он постоянно грезил о её дурманящем запахе, нежных и будоражащих прикосновениях, привлекательном хрупком тельце и просто безумно сладких губах. Но всегда перед ним были какие-то ограничители, будь то общество, друзья, полный дом родственников, Бьякуя с его хорошо известной Сенбонзакурой, тот факт, что они с Рукией накама… Но ведь накама не просыпаются посреди ночи с именем друг друга на устах? Естественно, нет. А разве ограничители не могли со временем утратить былую значимость? Бесспорно, да.       Кучики, поскольку не особо преуспела в искусстве поцелуя, ловко орудовала пальчиками, проводя ими то по мускулистым плечам, то по широкой спине, а то и путаясь в рыжей шевелюре. Куросаки никогда не думал, что прикосновения могут быть такими приятыми, а уж когда девушка задела ноготками шею и волосы на затылке, рыкнул, бегло взглянул на неё и перешёл к тонкой шее. Он осторожно, но долго целовал чувствительную кожу, оставляя немного заметные пятна, заставив Рукию откинуть голову назад, дотронулся губами до пульсирующей венки. Положительным ответом на все его действия была череда глубоких и прерывных вздохов. Тогда он переключился на маленькое ушко, покусывая и посасывая мочку, но тут заметил, что девушка тихо, но глубоко дышит, и поднял глаза. Увидев, что она делает, Ичи наклонился к уху и, опаляя светлую, почти прозрачную кожу тяжёлым дыханием, хрипло пошептал:       — Прекрати кусать губу, или я отымею тебя прямо в шкафу…       Негромкое, но удивлённое «Ах!» — и парень, воспользовавшись подаренной возможностью, снова припал к уже горячим девичьим губам, на этот раз замечая, что ему отвечают более смело. «Я не верю…» Рукия Кучики отвечает на его поцелуй, и он уже как пятнадцать минут цел. Всё. Ичиго слетел с тормозов окончательно и бесповоротно. Ощутив тёплую ладонь на щеке, а вторую ручку шинигами вокруг его шеи, рыжеволосый Куросаки уже начал лезть руками под тонкую футболку миниатюрной девчушки, сняв её почти на половину и начиная понимать, что всё скоро зайдёт так далеко, что у Рукии не останется шанса отказаться…       Но неожиданный стук в дверь, разрезавший вселенную только двоих, раздался как гром среди ясного неба и ввёл пару из состояния «плевать-на-всё-я-хочу-её/его» в состояние полнейшего оцепенения. Стук повторился, и в этот раз за ним последовал бодрый голос Юзу:       — Братик, ты здесь? — она ещё раз постучала, — Почему дома так тихо? И твоя обувь разбросана? — ответа не последовало, — Ну И-и-ичи!! Открой! Мы тут все беспокоимся!!       — Сын!!! Открой дверь своему папочке!! — начал горланить только подошедший Ишшин, молотя кулаком по двери, — И я предупреждаю, если ты что-то сделал с моей третьей дочкой, ты испытаешь на себе мощь всех моих коронных приёмов, что я отрабатывал столько лет!!! Сыно-о-ок!! Рукия-чан, держись, я уже на подхо-АУЧ! — внезапно ор прервался громким шлепком, и под громоподобные причитания Куросаки-старшего с трудом можно было расслышать недовольные реплики Карин.       — Вот же чёрт… — рыкнув, Ичиго первым отошёл от шока внезапного появления всех домочадцев и с читаемой неохотой оторвался от столь притягательных уст, убрав руки с талии Кучики и переместив их на её запястья. Он глубоко вздохнул, стараясь привести себя в норму, и взглянул на предмет своей страсти сверху вниз. Майка задралась, дыхание сбилось, поэтому покрасневшие и даже визуально измятые губы принялись жадно хватать воздух, щёки пылают ярче хвоста Ренджи, а глаза…м-м, полные того же сумасшествия, что юноша испытывал сейчас сам. Затем лишь хмыкнул, — Моя семья никогда не устанет о себе напоминать в самые неподходящие моменты… Но всё же мне нужно выйти к ним, иначе они там вообразят во всех красках, как я тебя прикончил, а труп закопал в лесу… — девушка усмехнулась на слова временного шинигами, сменив после усмешку на тёплую понимающую улыбку. От вида сего зрелища Ичиго сжал хрупкие запястья, наклонился, прошептал в алые губы, — Я быстро, — легко поцеловал и, открыв дверь и возвращаясь к своей фирменной ворчливости, покинул комнату.       Рукия ещё пару минут просидела в той же позе, слушая доносившиеся сперва из коридора, а затем и с первого этажа голоса, замечая за собой, что слушает в основном только низкий подхриповатый голос юного шинигами. Не закрывая дверцы, она улеглась на своей старой доброй полке и приложила руки к сердцу. Стучит. И не просто стучит — скачет во весь опор, учащая вдохи и выдохи, разгоняя кипящую кровь по жилам, что почему-то приливала только к щекам. Нет, она ошиблась, не только к щекам. Сосредоточившись буквально на секунду, фукутайчо поняла, что каждое место, где её касался этот рыжеволосый дурак, будто наливается свинцом, распространяя приятную тяжесть. Да, приятным расплавленным свинцом. И горит.       Странно. Ей хотелось и плакать, и смеяться. Что за чудное состояние, не свойственное молодой принцессе клана Кучики. Обычно она расчётлива, мыслит как можно рационально и здраво. И эта рациональность как раз и привела её к таким непривычным ощущениям.       Ведь и этот дурак хорош. Сколько бы она его ни избегала, сколько бы ни отгораживалась, ни пряталась — он всё равно следил за ней, присматривал. А уж ревновал, как будто вернулся на два года назад. Глупый. Зачем он только влез? Зачем искал встречи с ней? Это же…ох…так похоже на него. Так похоже на её рыжего балбеса.       — О чём задумалась? — резко раздался вопрос над ухом, и маленькая шинигами, вздрогнув, оторвалась от футона. Куросаки Ичиго стоял рядом, опираясь рукой об её шкаф, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Судя по тому, как он быстро вернулся, проблем не возникло. А ещё стало значительно тише, значит, он снова запер дверь. — Рукия, — окликнул он её. Та подняла взор на шоколадно-медовые глаза, — Подумала о том, что было бы неплохо рассказать мне, в чём причина твоей двухнедельной забастовки? Отлично, я подумал о том же, — с этими словами Куросаки ни с того ни с сего схватил подругу, перебросил на плечо, как мешок картошки, и понёс к кровати.       — Куросаки, хватит наглеть!! — Рукия упорно била по мужской спине кулаками, — Верни меня на место!!       — Твоё место — здесь, там, куда я тебя и принёс, — с самодовольной улыбкой проговорил Герой двух миров, бережно опуская свою ношу на мягкую поверхность, и сам лёг рядом, притягивая миниатюрную девчшуку поближе к себе, — Так что прекрати возмущаться и поведай мне смысл всего твоего предприятия, который я, как ни старался, найти не могу, — оттого, что парень, опираясь на локоть и лёжа на боку рядом, снова возвышался над ней и перебирал коротенькие смоляные пряди, Кучики даже немного опешила, хлопая глазами, — Ну? — он явно ждал ответа, и Рукия сдалась, глубоко вздыхая и набираясь смелости на рассказ.       — Всё из-за девчонок из школы, — пробубнила она, и Ичиго непонимающе вскинул брови.       — А что с ними не так? При чём тут…       — Это началось из-за них. Я как-то стояла в коридоре и услышала за спиной перешёптывания. Две девицы обсуждали, как я поняла, тебя и… — она сглотнула, — …меня. То есть, они строили догадки, в каких мы с тобой отношениях. По их словам, вся школа об этом говорила, ведь я была всегда рядом с тобой и, не представляю, как они узнали, жила в твоём доме. Наши общие друзья давали совершенно неоднозначные ответы, поэтому это было для них основанием считать нас почти официальной сладкой парочкой… — девушка прервалась, — …и…и меня это так взбесило….особенно то, с каким пренебрежением они говорили о том, что я мешаю твоей личной жизни, потому что пока я рядом, к тебе ни одна девушка подойти не решается…что я…что тебе будет лучше без меня… — она отвела взгляд, — …И тогда, всё тщательно обдумав, я решила не мешать тебе. Ведь ты живой человек, а я — давно мертва. У тебя своя жизнь, которую не должны отягощать такие детали, как я…вот я и… — она замолкла, понимая, какая же она дура. Она позволила воспользоваться своей слабостью, поддалась на чужое мнение…боже, как она была глупа.       — Рукия… — ну вот, сейчас он накричит на неё и скажет, что та парочка была права и ей пора возвращаться в Сейрейтей. И тогда она уйдёт домой и заполнит свою долгую жизнь отчётами, бумажками и работой… -…а ты часто по голове в Руконгае получала, или это всё издержки работы шинигами и последствия ран от пустых?       — Ч-чего? — не поняла Кучики.       — Того. Ты хоть сама-то поняла, что сморозила полный бред? Как можно было подумать, что ты мне мешаешь и без тебя мне лучше? — его серьёзные карие глаза насквозь прожигали, — Рукия, ты вернула мне силу совсем недавно и сама видела, в каком я был до этого состоянии. Ты всё ещё думаешь, что мне без тебя было хорошо? — перед глазами тут же встал образ отчаявшегося и плачущего под дождём Куросаки, и Рукия покачала головой, — Тогда объясни, с какого перепугу, — он коснулся носом её, — ты вдруг поверила чьему-то чужому мнению?       — Но… Ичи…хорошо, тут я, мягко говоря, потерпела фиаско, но…ты же понимаешь, — фиалковые очи встретились с янтарными, — что вся школа считает нас парой. Я хотела развеять ненужные слухи, тем более, тебе ведь нужна…       — Только одна девушка, — закончил он за неё, — И её имя я уже произнёс сегодня. И не единожды.       — Правда? Когда? Кто она? — Кучики недоумённо уставилась на лицо временного шинигами, поймав себя на мысли, что её сердце сейчас упало куда-то к пяткам.       — Да что ж такое, Рукия!!! — раздражённо воскликнул Куросаки, целуя неоценимо дорогую ему дурочку, да так, что у той закружилась голова, а мышца в левой части грудной клетки подпрыгнула до горла, — Теперь я всё доступно объяснил? — отстранился он.       — Д-да, вполне, — на это Ичиго улыбнулся и сгрёб свою избранницу в охапку, уткнувшись в тёмные волосы, — Ичи.       — М? — довольно отозвался тот из-за спины Кучики-фукутайчо.       — А ты уверен, что это хорошая идея — лежать вот так вдвоём? Вдруг сюда зайдут? — Рукия рассматривала деревянную дверцу своего бывшего любимого пристанища и задавалась вопросом, как она раньше считала его самым прекрасным местом для сна. Ведь есть же множество других вариантов, куда лучше. Например, вот так, как сейчас. — И вообще, что ты сказал семье?       — Да ничего особенного, — он вдохнул чарующий аромат её волос и задался вопросом, как он раньше жил без него. Ведь он же просто невыносимо приятный. — Просто сказал, что мы решили помириться. Но будь готова, что теперь ещё и вся семья Куросаки станет считать нас влюблёнными.       — Потрясающе. А это хоть так?       — А ты хоть когда-нибудь перестанешь задавать глупые вопросы?       — Ха, возможно, — улыбнулась девушка, ощущая, как руки на её талии сжимаются всё сильнее. — Только если ты прекратишь меня душить. А не прекратишь — получишь по наглой рыжей макушке, причём пяткой.       — Вот скажи мне, — Ичиго неожиданно перевернулся и оказался над миниатюрной шинигами, — почему у всех отношения как отношения, и только у нас одних всё не как у людей? — с любопытством воззрившись на сто сорок четыре сантиметра своего личного счастья, он всё продолжал улыбаться, глазами вновь проходя по всем изгибам стройной фигуры.       — Может, потому что мы сами далеко не люди? — заметив в глазах Куросаки знакомый огонь, она сама загорелась тем же пламенем.       — Может… — кивнул Ичиго, наклоняясь к манящим губам, — …но мне большего и не надо… — и вовлёк Рукию в новый всплеск их общих чувств.       P.S. На следующий день они пришли в школу вместе. Слух о том, что они встречаются, снова обрёл свою силу. Но лишь группе избранных было известно, что всё вышло далеко за пределы простой сплетни. Остальным же оставалось только догадываться, почему оба заявились на уроки на полчаса позже, чем нужно.