send me an angel

Сквозь тонкие шторы льётся лунный свет. Их едва колышет прохладный ночной ветер. Тук-тук. Тихо стучат капельки дождя. Мужчина сидит в кресле, подтянув ноги к груди. Сгибы его локтей стали лиловыми из-за множества инъекций. Он осунулся и потерял в весе почти тридцать фунтов. И самое страшное, кажется, разучился плакать. Тук-тук. Кто-то медленно идёт по улице. Молодая девушка стучит каблучками новеньких туфель. Джон лишь кутается в плед, который ни черта не греет продрогшее тело. Тук-тук. Что-то забытое, уже почти незнакомое. Сообщение. В раю так скучно. Ни одного преступления. Святые. ШХ Джон вздыхает. Он слишком оторван от мира, чтобы вспомнить, что на том свете запрещено пользоваться телефонами. А я надеялся, что тебя отправят в ад. ДВ Снова щелчок. Они не дали мне даже увидеться со всеми. Тебя ждёт счастливая жизнь, Джон. ШХ Разве ангелы могут знать будущее? ДВ И тут же, не дожидаясь ответа : Я надеюсь, что ты станешь моим ангелом. ДВ Джон закусывает губу и смотрит на экран, вдоль которого проходит глубокая царапина. Через пару секунд дисплей снова загорается. Я не умер, Джон. Я жив до тех пор, пока ты помнишь обо мне. ШХ Тебя невозможно забыть, Шерлок. ДВ На пару минут в комнате воцарилась тишина. Открой дверь. ШХ Тук-Тук. Ключ не с первого раза попадает в замок. Глаза широко раскрываются. У Джона - потому что он видит своего друга. Живым, состоящим из плоти и крови, дышащим. Он хватается рукой за воротник плаща Шерлока, безмолвно открывая рот и пытаясь закричать. Во рту пересохло. Дыхание Шерлока замирает. Он не ожидал увидеть такого Джона. Он, кажется, стал ещё ниже, ужасно похудел. На его лице появилось множество старческих морщин, под глазами залегли синие тени. Его брови и ресницы из русых превратились в почти белые, губы побледнели. Ватсон был на пределе. Джон тянет детектива за собой, сажает в кресло. Они безмолвно сидят пару минут. Тук-тук. Шерлок нервничает, почти неслышно постукивает о пол дорогими ботинками. Поднимается из когда-то любимого кресла, встаёт перед доктором на колени, берёт его за руки, внимательно заглядывая в глаза. -Джон, слышишь? Я никогда больше не покину тебя. Я клянусь. - Мужчина шепчет это, пытаясь поймать глазами блуждающий взгляд Ватсона. Он должен успокоить, должен возместить ему эти ужасные три года жизни. - Теперь мы будем вдвоём, как прежде. Джон облизывает губы - привычка, всегда появляется, когда твой организм высушивает и съедает себя изнутри. Шерлок слабо улыбается, крепче сжимая шершавые ладони доктора. Его глаза полны надежды. -Я люблю тебя, Джон. Ватсон лишь вздыхает. -Шерлок, у меня рак. Мне осталось не больше месяца, нечего терять. - Он притягивает Шерлока к себе, усаживая себе на колени и утыкается носом в его волосы. У Джона кружится голова, его тошнит, снова необходим морфий. Тук-тук. Тихо падают и разбиваются о стол капли из инсулинового шприца. Ватсон уже даже не морщится, привыкнув к постоянным инъекциям. -Я был там, Джон. Я узнавал всё. Тебе нужна операция. Гарантия того, что ты вылечишься - восемьдесят процентов. Джон, мы должны попробовать. Военный доктор медленно поворачивается и касается таких желанных губ. Впервые за три года он улыбается. Тук-тук. Мужчина ходит туда-сюда по коридору, постукивая пальцами о края пластикового стаканчика с кофе. Он снова поворачивается к женщине, отрешённо глядящей в окно. -Почему именно я? - Он запускает руку в волосы, словно инеем покрытые сединой. -Он назначил именно Вас своим доверенным душеприказчиком. Грег разворачивается на каблуках и смотрит на дверь палаты. Через минуту к нему подходит доктор. -Без изменений, мистер Лестрад. - Молодой врач произносит фамилию на старо английский манер и провожает его в палату. Небольшая, стерильно-белого цвета, она производит впечатление усыпальницы. Тук-тук. Одна за одной капли раствора вводятся во взбухшие вены. Грегори делает шаг, подходя к постели больного. Бледная кожа, обтягивающая тонкие запястья, почти прозрачная, словно рентген, обнажающая каждую венку. Он совершенно спокоен. Мужчина подходит ещё ближе, крепко держась за ограждение больничной кровати. За три года он выучил тут каждый уголок, каждый прибор, предназначение каждой иголки. Кардиомониторы нового поколения не пищат, а тикают, словно старые настенные часы. Тук-тук. Ласкает мертвецки бледное лицо взглядом, стараясь зацепиться, запомнить навсегда суровую морщинку между бровей, носогубные складочки, узкую полоску расслабленных губ. Больничная одежда кажется на нём огромным мешком. Саваном. Поток воспоминаний прерывает доктор. -Время пришло. Грег глубоко вздыхает. Он медленно поднимает руку и дрожащими пальцами тянется к тёмно-синей кнопке. -Не бойтесь. Ему уже ничто не поможет. Три года комы - предел, который могла обеспечить наша больница. Знаете, существует легенда, согласно которой такие больные перед уходом видят прекрасные сны, в которых к ним приходит ангел. Ангел-хранитель. Грег моргает, пуская по щекам две неудержимые блестящие дорожки. Его пальцы нащупывают холодный пластик, слегка поглаживая. Он мысленно прощается и прощает. Как жаль, что он не умеет молиться, этот человек сейчас как никогда похож на спящего ангела. Он смотрит на кнопку. Краем глаза улавливает движение. Уголки губ Джона приподимаются в едва заметной улыбке. Огромные слёзы катятся по щекам Грега. И он нажимает, жмёт изо всей силы, будто от этого зависит его собственная жизнь. В палату неслышно заходит рослый официально одетый мужчина. Он обнимает инспектора за плечи и опускает голову в знак безмолвной скорби. Тук-тук.