Ночь в Венеции

Марко Боттичелли вдохнул свежий сумеречный воздух полной грудью, и от этого стало настолько хорошо, что он невольно широко улыбнулся сам себе. Весь прошедший день был несравненно тяжелым: если добываешь соль для влиятельных людей, то иначе быть не могло. Работа была нелегкой, сезонной, но прибыльной — а на одной гондоле, оставленной в наследство отцом, много не заработаешь. Тем не менее по наступлению вечера можно было отдохнуть, а главное взять в руки весло и отправиться исследовать город, который он и так знал как свои пять пальцев — что Марко ценил намного выше любого отдыха. Именно поэтому он, голодный и уставший, с удовольствием до поздней ночи мог прогуливаться в старенькой гондоле по каналам города: а пассажиры, хоть и платили немного, становились только необременяющим дополнением. В тот вечер все должно было быть как обычно. Наскоро дожевывая ломоть батона, Марко запрыгнул в гондолу и прежде всего поспешил покинуть Сан-Поло, в котором жил и работал днем. Несмотря на красивую архитектуру, Марко совсем не любил этот район грубых рабочих и дешевых куртизанок, разливавших за собой реки выпивки и оглашавших весь квартал непристойными песнями и криками. Спустившись по Рио-дель-Толенцини, молодой человек пересек еще несколько узких каналов, пролегавших через тесные крохотные улочки, и выплыл на Гран Канал, а затем и к площади Святого Марко — своему любимому месту в городе. Каждый раз, отправляясь по новому маршруту, он все равно так или иначе приходил сюда: и, прежде чем перекреститься перед церковью своего святого покровителя, он всегда сначала широко улыбался и шуточно фамильярно снимал свою широкополую соломенную шляпу. Но тогда площадь, и без того всегда людная, была переполнена народом: дожи устраивали маскарад, и Сан-Марко буквально не могла вместить в себя столько человек, наряженных в яркие костюмы, и закрывавших лица масками — одна перестрее и чудоковатее другой. Что уж было говорить о Гран Канале, в котором с трудом помещались все гондолы: и, вместо того, чтобы взять пассажира — с такой-то толпой это было бы проще простого, — Марко свернул в узенький канал, где почти никого не было, и поплыл вперед. Но вечерняя идиллия была прервана одним мгновением. Мгновение, стоит признаться, оказалось очень тяжелым. Резко и внезапно оно упало буквально с неба, повалило Марко и прижало ко дну его гондолы. Молодой человек хотел вскрикнуть, но не смог этого сделать — буквально через секунду его рот зажала чья-то теплая рука. Марко, конечно, не раз слышал истории о венецианских разбойниках, и более того, он лично знал людей, которых коснулось несчастье стать их жертвами. Он слышал и о кровавых убийствах, случавшихся почти повсеместно. Более того, истории о нападениях на гондольеров были явно любимыми во всей Венеции. Вот незадача: что бы не происходило, всегда оставалось чувство, что тебя-то это точно никогда не коснется — а потому можно было забыть о любой осмотрительности и предостережениях. Но, придавленный чьим-то тяжелым телом, Марко уже представлял, как его тело разрежут пополам, а после выкинут в канал, чьего названия он даже не помнил; все же, наверное, не стоило, совсем не стоило покидать Гран Канал в тот вечер и отправляться куда глядели глаза. — Так, только не кричи, хорошо? Этого мне сейчас точно не хватало, — вырвал его из своих ужасных мыслей совсем тихий голос, сказанный прямо на ухо, и обжегший щеку горячим дыханием. После этого рука исчезла со рта, и Марко, перепуганный не на шутку, затараторил: — Если вы хотите забрать гондолу, то я доплыву так, я отлично плаваю, и убивать меня совсем нет никакой нужды… Рука немедленно метнулась обратно ко рту. — Ох ну черт же тебя дери, — повторился шепот, на этот раз чуть более громкий и раздраженный, — я тебя не собираюсь трогать. Бери свое весло и плыви вперед, куда и плыл, только без пассажиров. Кивни, если ты меня понял. Марко все еще был напуган, но последующие слова все же немного успокоили его, и он осторожно кивнул. После этого хватка была ослаблена, и вот уже его ничего не придавливало — тяжелый груз откатился в сторону. Марко встал на ноги, хмурясь и поднимая свое оброненное весло. Теперь у него была возможность разглядеть человека, так бесцеремонно свалившегося на него: это был парень, скорее всего, ничуть не старше его самого; но Марко сразу удивил нелепый длинный балахон, в который тот был закутан, и капюшон, натянутый на лицо так, что яркие ореховые глаза еле выглядывали из-под него. Незнакомец не спешил подниматься на ноги, и вместо этого лежал на дне, опустив голову на одно из сидений гондолы. Марко вздохнул и постарался не встречаться с ним глазами. Нужно было просто плыть дальше, как и планировалось, на север, и надеяться, что этот человек скоро уйдет. По крайней мере, он сохранил ему жизнь, и уже поэтому Марко считал, что ему несказанно повезло. Так они провели в тишине достаточное количество времени, прежде чем незнакомец произнес: — И только не надо сворачивать на людные улицы. Марко перевел на него взгляд и невольно улыбнулся. — Какие-то проблемы на маскараде, что ты сбежал оттуда прямо в костюме? — учтиво поинтересовался он, — Или мне нужно говорить еще тише? Тот лишь закатил глаза в ответ. Он помолчал несколько секунд, но потом резко поднял голову и с вызовом в голосе произнес: — У меня есть проблемы намного более серьезные, чем прохлаждаться на маскарадах. Нас преследует стража — и поэтому если бы ты сворачивал в самые узкие каналы и делал это как можно быстрее, было бы просто отлично. Марко моментально побледнел после этих слов. Просто отлично — это то, что он был в одной гондоле с преступником, помогал ему укрыться и в эти мгновений выступал против венецианского закона. Он всю жизнь был примерным гражданином своей республики, и происходящее его ни капли не радовало. Но незнакомец в его лодке почему-то внушал ему симпатию: что было довольно странно и удивительно для самого Марко; но вместо того, чтобы давно уже оглушить его веслом и скинуть в воду, гондольер послушно прибавил скорость. В конце концов, тот человек нуждался в его помощи — а Марко привык помогать тем, кто просил ее у него. А что случилось у этого забавно наряженного незнакомца и стражи — уже не его дело. — Тебе не кажется, — в какой-то момент протянул Марко, нарушая вечернюю тишину тихого квартала, в котором они оказались, — что если тебя преследуют, то тебе стоит быть более… незаметным. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился молодой человек, вскидывая на него недовольный взгляд. — Ну… твой этот костюм, с капюшоном еще, он же явно выделяется на общем фоне. Незнакомец аж фыркнул от возмущения, услышав это. — Выделяется? Что еще за глупости, это специальный костюм, который делает меня незаметным. И он уже не раз помог мне… — Да-да, — перебил его Марко, давя смешок, — но это только если стража не ищет человека в белом капюшоне, верно? Тот только недовольно что-то пробурчал себе под нос. Марко мысленно поругал себя за то, что снова лез в чужие дела: но все же опустил весло и присел на корточки рядом с парнем. — Слушай, во-первых, если ты хочешь скрыться, — тихо произнес он, — то имей ввиду: тебя прекрасно видно, если ты лежишь на дне. Это просто смотрится нелепо, и потому бы сразу привлекло их внимание. Незнакомец нахмурился. Он был явно не доволен выслушивать нотации от какого-то там простого гондольера, который не имел ни малейшего понятия о маскировке. — А во-вторых, — Марко протянул руки к капюшону парня, от чего тот вздрогнул и немного попятился назад. — Ты позволишь? — осторожно спросил он. Незнакомец недовольно закатил глаза, но все же кивнул и подвинулся поближе. — Вот и все, — произнес Марко, сбрасывая капюшон с его головы. — Так будет намного лучше, если до этого ты всегда прятал лицо. — И что ты теперь улыбаешься? — вскинув бровь, поинтересовался незнакомец, все еще поглядывая на гондольера недоверчиво и исподлобья. — Ничего, — чуть смутившись ответил ему он, — просто… Марко отвел взгляд в сторону. Не говорить же теперь, что он улыбался, потому что незнакомец без своего капюшона показался ему ужасно красивым, даже несмотря на странную и необычную прическу? — Просто так будет лучше, — наконец закончил он. — И вот еще, чтобы совсем разобраться с твоей маскировкой. И с этими словами Марко снял со своей головы шляпу и водрузил ее на голову своего случайного попутчика. К его удивлению, тот наконец его послушал и, больше не став сопротивляться, спокойно поднялся со дна и устроился на сидении — и даже, как показалось Марко, в какой-то момент тоже улыбнулся ему. Еще несколько минут они провели в полной тишине. Вдруг незнакомец резко повернул голову, что-то услышав, и одними губами произнес: — Плохо дело. Марко лишь вопросительно посмотрел на него, и тот показал пальцем на одно из зданий, тихо добавив: — Только не оборачивайся. Уже через несколько мгновений Марко и сам услышал тяжелые шаги — видимо, кто-то бежал по крыше невысокого дома, тянувшегося вдоль канала, по которому они сейчас плыли. Сердце парня ушло в пятки, и он только сильнее налег на весло. Незнакомец помотал головой — времени у них уже все равно не было. Он резко поднялся на ноги, подошел поближе, и шепотом протараторил: — Прости за то, что я сейчас сделаю, так надо, я нам жизни сейчас между прочим спасать буду, так что не дергайся и просто стой как стоишь, все будет хорошо, а черт с ним… И после этого Марко почувствовал, как этот человек прикоснулся к его губам своими. От этого Марко совсем опешил и стоял не шелохнувшись. Через несколько мгновений незнакомец отошел в сторону и пробормотал: — Шаги утихли, но все равно лучше свернуть в другую сторону. Правда, извини, но им нельзя было видеть наших лиц — а на парочки редко кто обращает внимания. Все ведь в порядке? — Да, конечно, — выдавил из себя Марко, поворачивая гондолу в другой канал и пряча свое абсолютно красное от неловкости лицо. — В полном. Путешествие продлилось совсем недолго. Вскоре Марко вывел лодку в квартал Каннареджо, и незнакомец сказал, что как раз здесь он его и покинет. На улице были люди, но никто ровным счетом не обращал на них внимания, а стражи поблизости не было видно. Марко кивнул и послушно остановил лодку возле причала. — Должен признаться, это было очень странно помогать разбойнику, — усмехнулся он. — Со мной такого еще никогда не случалось. — Разбойнику? — презрительно хмыкнул незнакомец. — Я не разбойник! — Ну а кто ты тогда, если мы укрывались от стражи? — вскинул брови Марко. — Слово ассасин, — с гордостью в голосе парировал тот, — тебе о чем-нибудь говорит? — Ой да ладно, — рассмеялся гондольер. — Это же все детские сказки. Тот лишь хмыкнул и, выбираясь из гондолы, в первый раз повернулся к нему спиной. В слабом свете фонарей Марко увидел на его спине странное изображение, похожее на крылья, и растерянно проронил: — То есть нет. Этого же не может быть. Это же не крылья свободы? Незнакомец только пожал плечами, хитро улыбаясь и ничего не отвечая. Наконец ступив на твердую землю, он шуточно поклонился в знак благодарности и вернул гондольеру его шляпу. Еще несколько мгновений — и он нырнул в толпу, а Марко почти сразу же потерял его в ней. В душе что-то сжалось от того, что это небольшое путешествие подошло к концу. Кем бы ни был этот незнакомец, он успел немного привязаться к нему — несмотря даже на то, что им пришлось скрываться от городской стражи. Стараясь не обращать внимание на горечь на сердце, Марко развернул гондолу и поплыл по направлению к Сан-Поло — давно пора была возвращаться домой. Но не успел он уплыть далеко, когда, пересекая мост делле Гулье, он почувствовал, как что-то неожиданно опустилось перед его лицом. Он резко остановился прямо под мостом, и какое-то время у него ушло на осознание — перед ним было самодовольно улыбающееся лицо того самого незнакомца. Тот, по всей видимости, свисал с моста вверх ногами, держась за выступы руками, и нелепо подогнув ноги. — И что ты делаешь? — немного прищурившись, но улыбнувшись в ответ, спросил Марко, совсем растерявшись. — Я забыл спросить, — спокойно ответил он, кажется, совсем не беспокоясь из-за своего странного положения, — как тебя зовут-то? — Марко, — ответил гондольер, растерянно почесывая переносицу и все еще неверяще глядя на молодого человека. — А ты, ассасин? — А я Жан, — ответил тот, и Марко отметил про себя, что имя было, кажется, французским — и при этом очень красивым. — Ты каждый день водишь свою гондолу? — продолжил он, и молодой человек поспешно кивнул. — Вот и хорошо, — закончил Жан, по-прежнему хитро улыбаясь. — Тогда я тебя найду. И после этих слов он снова исчез — также внезапно, как и появился.