Весомый аргумент остаться.

Половицы тихо скрипнули, прогибаясь под чужим весом. Стэнли повернул голову на звук, но услышав тихое шипение, вздохнул и вновь уставился в потолок. Он и без подсказок знал, что это Форд возвращался с чердака. День он проводил в подвале, записывая, изучая и работая, вечером — болтал с детишками о том, что некогда написал в дневниках, ночью выползал в кухню и делал яичницу с беконом и крепкий кофе с молоком. Стэнли знал его действия вплоть до мелочей, потому что не спал зачастую до пяти-шести утра. Лежал, смотрел в потолок и много думал. Думал о том, что дети скоро уедут. Что ему надо бы собирать вещи и сваливать, так как он обещал. Что может оно и к лучшему, что Форд его не простил. В дверном проеме замерла тень, и Стэн мигом среагировал на нее. Без привычного плаща Стэнфорда было трудновато узнать. — Слышь, амбидекстер, шевели уже отсюда, — недовольно буркнул он и укутался поплотнее в одеяло. Тень не двинулась. Стэн раздраженно шикнул и нахмурился. — Чего ты тут забыл, а? — поинтересовался он. — Иди в свой подвал, пожри, поработай над дебильными бумажками, не знаю, делай что хочешь, но свали с глаз моих!.. Форд хмыкнул и щелкнул выключателем маленького бра на стене. Комнату озарил теплый, неяркий свет. Стэн зажмурился и нашарил на тумбочке очки. — Что, ты даже разговаривать не хочешь?.. Форд шагнул в комнату и окинул ее взглядом. Его старомодный братец не изменился ни капли, даже за 30 лет. Бардак, перевернутый вверх дном комод у стенки и тонна пыли на столе. — Что смотришь? Да, мне насрать на порядок, я здесь только сплю, — мрачно бросил Стэнли, усаживаясь на скрипящей кровати. — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил ему Форд. Протянув руку, он поставил на стол бутылку с виски. Половины в ней не хватало. — Ты еще и выпивку мою упер, а. Верни на место, — зло прошипел близнец. Форд качнул головой. — Я думаю, нам действительно нужно поговорить. И виски в этом поможет лучше, чем чай или кофе. Но не прячь его в корпус телевизора, не думаешь же ты, что дети его там не видели? — Да пошел ты, — фыркнул Стэнли, но было видно, что злится он уже меньше. Форд опустился на стул и уперся ладонями в колени. В комнате повисло неловкое, гнетущее молчание. — Знаешь, наверное я... Погорячился. Я не хочу, чтобы ты покидал Хижину в конце лета, — наконец вздохнул Форд. — Я буду рад, если ты останешься. — Хер там плавал, останусь я! — рявкнул Стэн, прокашлялся и уже тише продолжил: — Ты, тупой эгоистичный кусок говна, еще более эгоистичный, чем я, обижаешься уже почти сорок лет на то, что ты не поступил в свой институт мечты! И я от тебя не услышал ни единого слова благодарности за то, что я тридцать лет потратил, чтобы вытащить тебя... — Ты сам был виноват в том, что меня утянуло в портал! — вспылил Форд, ударяя кулаком по столу. — Это ты начал драку, и ты толкнул меня в него!.. — Потому что ты вызвал меня к себе только для того, чтобы потом снова послать к чертям! — взъярился Стэн, резко скидывая одеяло и поднимаясь с кровати. Прошлепав босыми ногами по полу, он схватил бутылку, отвинтил крышку и приложился к горлышку. Сделав пару глотков, он с грохотом опустил ее на стол и уперся в него одной рукой. — Ты всегда думал только о себе, шестерка, и никогда — о чувствах других!.. — Да ну?! — подскочив, Форд грохнул ладонью по столу. — О чем думал ты, Ли, когда ломал мое изобретение? Ты хотел, чтобы все было по-твоему, да? А ты не думал, что у меня были мои мечты, желания, а?! — Ты мне обещал! — Стэнли стиснул зубы. — Ты обещал быть со мной всегда, помнишь?.. Форд затих, опускаясь обратно на стул. — Тебе шестьдесят два года, Стэнли, пора уже повзрослеть, — тихо выдохнул он. — Прекрати цепляться за свои детские мечты, прекрати впутывать в них меня. Я уже вырос из возраста, когда строят форты из матрасов и одеял, и мечтают уплыть в моря. — Ты обещал, — упрямо прошипел близнец, но уже тише и с горечью в голосе. — Ты может и гений, умник редкостный и все такое, но это не дает тебе права лгать. Я ждал этого всю жизнь. Я сам стольким лгал, что ничто не искупит мою вину, но тебе я не врал никогда, слышишь? Стэнфорд не ответил. Вместо этого он подтянул к себе открытую бутылку и парой глотков оставил в ней около трети содержимого. — Ты прав. Я солгал тебе, — пожал он плечами. — Ты же лгал даже внукам, не говоря о других. Ты нарушаешь законы, ты пренебрегаешь правилами и жизнью, и для тебя нет ничего более ценного, чем деньги, но... — Ты. Форд запнулся на полуслове. — Что?.. — Ты и дети. У меня больше никого нет, Форд, понимаешь? Только ты, Диппер и Мейбл, — Стэн замер, а затем подтянул к себе табуретку из угла комнаты. — Семья, Стэнфорд. То, что является самым ценным на свете. Или я с ними больше для тебя никто? Форд замолк, сжимая в пальцах горлышко бутылки. Тридцатилетнее одиночество стерло в нем привязанности и чувства. Еще никогда он не ощущал себя настолько опустошенным и брошенным. — Когда я так постарел, Ли? — тихо поинтересовался он. — Знания и жажда неизведанного заставили меня отвернуться от твоей мечты, и я не думал о том, что было важнее всего в мире. В комнате повисла тишина. Каждый из них обдумывал сказанное. Форд мрачно смотрел перед собой. За окном, освещенные бледным светом луны, покачивались верхушки старых елей, открытые ставни чуть покачивались от теплого ветерка. — Как ты думаешь, имеет смысл отдавать Дипперу дневники... Пока он будет вне Гравити Фолз? — попытался перевести разговор Стэнфорд. Стэн хмыкнул и пожал плечами: — Чем черт не шутит. Билл может достать его где угодно. Он умный мальчик, но до твоих знаний ему далеко. Форд грустно усмехнулся: — Я никому бы не пожелал прожить ТАМ даже месяца, не говоря и о тридцати годах. Так что мои знания, считай, бесценный опыт. В комнате снова повисло молчание, впрочем, ненадолго — Они напоминают мне нас. Это... Знаешь, мы бы вели себя так же, если бы попали сюда в их возрасте. Два любознательных идиота. Ты был бы как Диппер, такой же задумчивый и чах бы над дневником, а я... — Стенли рассмеялся, пододвигая к себе бутылку. — Я был бы как Мейбл, на все бы не хватало времени, носился бы как угорелый и творил глупости. — Наверное, поэтому мне ближе мальчишка, а тебе — его сестра... — Форд вздохнул. — Мейбл как и ты, управленец от рождения. Командир, наставник, знаешь, ее бы направить в нужное русло и дать нужные указания — она горы свернет. — А Диппер, — подхватил Стэн. — У него соображалка отличная, и если бы не он, Билл бы уже давно уничтожил дневники. А еще он такой же ранимый и доверчивый, как ты... — Эй, притормози, — перебил его близнец. — Это с каких пор я ранимый? Да и доверчивым ты меня что, из-за одного случая с Биллом считаешь? Стэн рассмеялся. — Ты забыл, как ты жаловался, когда та заучка с параллели тебя отшила? — успокоившись, поинтересовался он. — Ты пол-ночи просидел на моей кровати и страдал, что ты так никогда и не научишься общаться с девушками. Форд скрипнул зубами и ничего не ответил. Стоило признать, Стэн тут попал в яблочко. Даже тридцать лет полного одиночества и неистовой борьбы с подкатывающим безумием не выветрили из него страхи потери и отчаянного желания быть нужным кому-то. — Что же тогда с доверчивым? — ехидно поинтересовался он. Стэн замялся. — Я не хочу об этом вспоминать, — наконец выдохнул он, снова прикладываясь к бутылке. Стэнфорду не потребовалось даже думать, чтобы понять, про что говорил Стэн. Это было так давно, и было чем-то таким до боли отчаянным, что у самого сердце защемило от нахлынувших воспоминаний. Они были мальчишками, и Стэнфорду так нравилась одна девчушка, с дурацкими хвостиками, в очках… И Стэнли честно пообещал ему помочь, когда Форд примчался к нему на перемене в столовую и взволнованно поведал это. “Она такая классная, и сегодня я пойду помогать ей с физикой, представляешь?” — шептал он, таращась то на девчонку напротив, то на брата. “А если она решит тебя поцеловать?” — громким шепотом поинтересовался Стэнли, даже отложив по этому случаю бутерброды с рыбой. Братец вспыхнул и буркнул что-то нечленораздельное. “Ты ж не умеешь, шестерка!” — буркнул Ли близнецу и кивнул на дверь. — “Пойдем, подскажу, что делать тогда”. У него уже были отношения с девчонками, и он знал, что делать… Ну или почти знал. Всю свою жизнь Стэнли помнил этот туалет, шум воды из сломанного крана, и звон разбитых очков Стэнфорда, которые тот выронил из рук, когда близнец прижался к его губам, целуя долго, не особенно напирая, но настаивая на ответе. И когда он отстранился, переводя дыхание, первое, что Стэн увидел тогда — поблескивающие от слез глаза брата, чьи алые щеки говорили все за него. Форд оттолкнул его и умчался, не проронив ни слова, и это был единственный раз, когда его братец прогулял все остальные уроки. Учителя даже не стали спрашивать Стэна, куда пропал его гениальный брат, да и тот вряд ли мог ответить. Тогда он ощутил себя… странно. Разбитым, словно сломанным. Он понимал, что сделал что-то неправильно, и впервые не знал, как все это исправить. Стэн вернулся домой только к девяти вечера, и поднявшись к себе, замер у двери. Из-под нее пробивался тонкий лучик света, а значит Форд был дома, как и обычно. Рука Стэнли дрогнула, когда он положил ее на ручку двери и толкнул легонько вперед. Форд вздрогнул и поднял голову, когда его брат шагнул в комнату. — Послушай, я… — Стэн, я… Оба запнулись, избегая взглядов. — Ты первый, — еле слышно выдохнул Стэнли, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. — Я не пошел к ней. Я… не смог, — Форд прикусил губу, опуская голову. — Я такой жалкий, Стэн, не так ли?.. — С чего ты взял? Это я, я полный урод, я не должен был… — начал было оправдываться брат, но Форд вдруг молча сорвался с места, чуть не сбив по дороге стул, и сгреб близнеца в объятия с такой силой, что тот охнул. — Пожалуйста, Ли, замолчи, — сдавленно попросил он, зарываясь носом в воротник его куртки. — И поцелуй меня еще, и еще, столько, сколько сможешь себе позволить. Не отвечай, слышишь? Либо оттолкни меня, либо сделай так, как… как я прошу. Стэн словно вновь услышал звон бьющегося стекла, второй раз за день. Но в этот раз разбилось что-то внутри него. Сердце тогда так сладко заныло, а пальцы сжали тот дурацкий растянутый свитер с высоким горлом… Они целовались упоенно, выключив к чертовым матерям свет, и Стэнли слышал, как задыхается его брат, в темноте едва находя его губы и припадая к ним, раз за разом, дрожащими пальцами скользит по шее, зарываясь в волосы. Та ночь… Она была запомнена обоими, до мелочей, до крошечных деталей. Одна старая, чуть скрипящая кровать, два обнаженных, горячих, как само адское пламя, тела, жадные и рваные поцелуи, и беззвучные рыдания Форда, когда Стэнли касается внутренней стороны его бедер кончиками пальцев. Сердца бились в таком бешеном темпе, что невозможно было даже уловить ритм, а звуки, который выдавал Стэнфорд, могли свести с ума даже самых извращенных демонов в голове Стэна. Утром, проснувшись вместе, они одинаково покраснели, а затем глупо засмеялись. Ничего не нужно было объяснять, потому что кто, как не близнецы, способны понять друг друга без слов?.. Это повторялось, раз за разом, и стало столь частым явлением, что они начали ночевать в одной кровати, несмотря на запреты родителей. А затем, после выпускного, когда Стэнфорд буквально влетел в комнату, захлопывая за собой дверь и оседая на пол, ощущая, как жжет и колет его сердце, после того, как он увидел Стэна, уезжающего с девушкой… И как отлегло у него от сердца, когда он увидел брата, сидящего на подоконнике с бутылкой колы, насмешливо смотрящего на него. Он понял, что он потерян для мира. И для всех вокруг тоже. Ему нужен был лишь один человек, и этим человеком был его собственный брат. Стэнфорд вздохнул, сжимая кулаки и смотря на Стэна, который покачивал в руке бутылку, в которой осталось виски на пару глотков. — Ты тоже вспомнил это, да?.. Тот неопределенно качнул головой. — Знаешь, — вздохнул он наконец. — Ради тебя я пожертвовал всем. У меня не было ничего, кроме тебя, Форд. Ни нормальной учебы, ни друзей, ни личной жизни… Только ты и наша с тобой мечта. Одна. На двоих. Форд ощутил, как сердце предательски дрогнуло и рухнуло куда-то в область желудка, покрываясь сеткой мелких трещин. Поднявшись, он неловко шагнул к Стэну и зарылся пальцами в его волосы покрытые сединой. По старой привычке одной рукой он снял его очки и горько улыбнулся, когда тот поднялся. Даже спустя столько лет они были одного роста. Блики от бра на стене резко выделяли морщины на таком родном, до боли похожем на свое лице. Форд прижался своим лбом ко лбу брата и сдавленно выдохнул: — Мы ведь далеко не в том возрасте, когда можем себе позволить… такое, да? — Возраст — это дебильные предрассудки, —так же тихо ответил Форду его брат, стаскивая с него его очки. — Я так давно не видел твоих глаз, шестерка. Молчание, повисшее на пару мгновений, прервалось хриплым, сдавленным выдохом Стэнфорда, который бесцеремонно толкнул брата к кровати, воровато оглядываясь и почти прыжком оказываясь у двери, закрывая ее на ключ. — Если дети увидят, нам будет трудно объяснить это, — пояснил он Стэну, который скинул ногой в сторону одеяло и освободил место для близнеца. — Тогда придется вести себя потише, изоляция тут дерьмовая, — хмыкнул Стэнли, двигаясь чуть вбок. И Форд срывается. Как подросток, на ходу стаскивает через голову домашнюю толстовку и буквально наваливается на брата, задыхаясь, целует, словно в первый раз, и ощущает, как предательски щипет в уголках глаз. Стэнли ловит его, заваливается с ним на кровать и захлебываясь от восторга, обнимает, отвечая на смазанные, быстрые поцелуи. Одежды, кажется, слишком много, и штаны Форда летят на пол первыми, затем — футболка Стэна и его семейники. Время не пощадило обоих, и они уже далеко не молоды, чтобы выглядеть на тридцать, но сердца все так же захватывает у обоих. Воздуха не хватало. Стэнфорд хватал его ртом, рвано двигаясь под сильными толчками брата, и не в силах оторваться, смотрел в его глаза. Стэнли же пожирал взглядом его татуировки и цепочки белых шрамов на загорелой коже. Часть из них Форд оставил на себе сам, часть получил в неравных боях с демонами и потусторонними существами. И Стэнли, не желая сдерживаться, прижимался к сплетениям шрамов губами, тихо рыча и проклиная все те годы, что его Форд был так далеко от него. Сам же Стэнфорд едва сдерживал хриплые крики, которые душил в себе и заглушал обеими ладонями, прижимая их ко рту. Ему было до одури жарко, настолько, что казалось, он сейчас загорится. Кровать чертовски скрипела, сдавая их с головой, Стэн же, почти уже кончая, исступленно стонал имя собственного брата, припадая к его губам, только для того, чтобы в шепоте услышать свое имя в ответ. Форд выгибался под ним, обхватив ногами за талию, и из последних сил пытался не кричать, но дрожь в его стонах давала понять, что еще чуть-чуть — и он сдастся. И он действительно сдался — позволил себе громко, коротко вскрикнуть, кончая на живот близнеца. Тот толкнулся в него еще пару раз и замер, выйдя из него и вжимаясь в бедра. Минут пять они молча лежали, смотря в потолок, и отличить в полутьме их было весьма проблематично — взъерошенные, раскрасневшиеся и уставшие, они были похожи как две капли воды. — Черт дери, что мы с тобой делаем, — тихо фыркнул Форд, косясь на Стэна. Тот усмехнулся и сел, нашарив на тумбочке сигару. — После такого не грех и покурить, —пояснил он, ловя спиной удивленный взгляд ученого. Форд рассеянно кивнул и задержал взгляд на старом ожоге под правой лопаткой Стэнли. Помедлив, он приподнялся на локтях и коснулся его губами, заставив Стэна вздрогнуть и обернуться. — Я не хочу снова остаться без тебя, Ли, — Форд немного растерянно улыбается и поправляет подушки, словно невзначай. — Пожалуйста, не покидай Хижину. Стэнли фыркает и отворачивается. — Я подумаю. У меня есть очень весомый повод не покидать ее… теперь. И черт дери, “весомый” —это даже не метафора, амбидекстер, худей нафиг!.. Стэнфорд смеется, и впервые за многие годы смеется искренне и счастливо.