BTS драбблы

      Чимин стоит на перроне и едва не плачет, уставившись под ноги, и ему стыдно невероятно, на самом деле, но…расставаться всегда тяжело, а с друзьями детства особенно, но Чонгук-и вырос, Чонгук-и поступил в Сеул, а он, Чимин, не смог. И теперь даже радоваться за мелкого не может, ведь собирались вместе уехать, вместе снимать квартиру, вместе ездить в забитых маршрутках на пары, заваривать рамен перед сном, смотреть фильмы, лежа на диване бок о бок, просто вместе б ы т ь. А теперь что если его там у Чимина украдут? Что если для него места в жизни Чонгука больше не будет?       — Хен? — мелкий хлопает по плечу ободряюще, вырывает из мыслей и улыбается, становясь похожим на кролика, совсем как в детстве, — Я буду тебе писать каждый день, правда. А на каникулах ты сможешь приехать, я к тому времени освоюсь и покажу тебе Сеул, — а потом ещё шире улыбается, Чимин ему в ответ тоже, потому что нельзя иначе.       — Купишь мне самгёпсаль? — спрашивает Чимин       — Куплю тебе самгёпсаль. — соглашается Чонгук, кивая. Часы показывают без десяти шесть часов вечера, а значит, до отправления всего десять минут. Десять минут и десять тысяч несказанных слов, которые заменяет одно простое:       — Я люблю тебя? — говорит Чимин       — Я знаю, — смеётся Чонгук, то ли потому что не для него это — выражать любовь, то ли… Времени подумать не остается, младший уезжает, изо всех сил машет на прощание в открытое окно до тех пор, пока Чимин не превращается в маленькую точку и вовсе не скрывается из вида. И все должно быть хорошо, но Чимину так не кажется.       Проходит неделя и ещё одна. В какао время от времени падают сообщения от Чонгука, которые с каждым днем становятся все короче, пропорционально тому, как его инстаграм заполняется новыми фото, с которых вместо Чимина рядом улыбается какой-то парень с квадратной улыбкой и вот это как удар под дых, серьёзно. В один из дней Чонгук кидает свой адрес, мол, приезжай, хен, когда сможешь, прекрасно зная, что Чимин не сможет. Через три месяца общение начинает сводиться к дежурному и такому ненавистному: «как дела?» и еще более ненавистному молчанию после.       Чимин вспоминает, как они гуляли по улицам в детстве, вместе мечтая покорить весь мир, как какая-то чертова парочка влюбленных. Как ходили в школу, потому что дома рядом и по пути, а еще так веселее. А потом, в последнем классе средней школы, Чонгук влюбился безответно, с грохотом и вечера напролет просиживал на кровати Чимина, сетуя о безысходности и по-детски качая ногами. А старший слушал покорно, даже давал советы, которые ему самому никогда не помогали, вообще-то. В один из таких вечеров что-то внутри сломалось, и, чтобы заткнуть конечно, далеко не первый поцелуй Чимина для Чонгука стал первым. Теплые шершавые губы младшего дрожали, но он не отстранялся, только хватался беспомощно за футболку и дышал прерывисто. С тех пор Чонгук, дразняще, заикался о той девочке только когда хотел получить еще один, но целовал первым чаще. Чимин до боли в костях по этим требовательным поцелуям и мягким объятиям, скучает, устраивается сразу на несколько подработок и даже ночами не спит, чтобы все успевать. Чонгук несколько недель не пишет, тем более, не звонит, и даже не отвечает, старший оправдывает его банальным: «Занят, » продолжает строчить бессмысленные сообщения и старается не обижаться, получается плохо, потому что ладони на щеках помнятся все еще слишком отчетливо, отзываясь в них приятным покалыванием.       Еще через неделю Чимин получает зарплату в красивом конверте и денег, наконец, хватает. Он, не колеблясь, покупает билеты на ранее утро и Чонгука решает не предупреждать.