Дважды Избраный

Мерлин окончательно перестал понимать, что здесь вообще происходит. Когда ушли те странные мальчик и девочка, он наконец-то смог осмотреться. Комната, в которой он каким-то образом оказался, была милой, уютной и светлой, но совершенно незнакомой. Маг попытался вспомнить, как очутился здесь, но не мог: последнее, что он помнил – как уснул в своей комнате после совершенно обычного дня, как ни странно, не включавшего в себя ни намёка на ставшие почти привычными передряги. Чувствуя странную слабость во всём теле, будто его с размаху огрели дубиной по затылку, Мерлин всё-таки решил геройски попытаться встать. И что странно, у него получилось – с пятой попытки, но не суть важно. Маг принялся внимательней осматривать помещение, хотя ноги казались ватными, а перед глазами почему-то всё расплывалось. Он осторожно вертел в руках какую-то симпатичную статуэтку, по его меркам невиданно тонкой работы, когда блуждающий взгляд зацепился за отражение в небольшом зеркале, валяющемся на тумбочке. Сначала магу подумал, что ему кажется. Потом появилась мысль, что кто-то стоит у него за спиной, но, обернувшись, никого не обнаружил. Снедаемый неприятными подозрениями, протянул руки к зеркалу, и только тут заметил, что эти самые руки подозрительно худые, даже для него, и вообще… чужие. Появилось стойкое желание заорать на весь мир, которое только чудом удалось подавить. Из маленького зеркала на юношу смотрел испуганными зелёными глазами болезненно худенький бледный мальчик с растрёпанными тёмными волосами, лет двенадцати…

…

После самого жуткого дня в своей жизни – то бишь первого дня в Камелоте – Гарри уснул как убитый, едва голова коснулась подушки. Лунный свет не проникал сквозь деревянные ставни, в комнате царила полнейшая тьма. Разбросанные вещи и книги – Гарри даже не обратил на это внимания. Двенадцатилетний мальчик в теле юноши-слуги лет двадцати мирно сопел в подушку на жёсткой кровати. В погруженной во мрак ночи комнате витала ленивая сонная нега, от которой поневоле слипаются глаза, и казалось, что ничего сейчас не потревожит сон мага, но… - Гарррри! – утробно рычащий голос раздался рядом, в самой его голове, притом так неожиданно, что он резко сел на постели, озираясь. «Показалось?» - усомнился он, вновь ложась на кровать и закутываясь в одеяло. Но стоило ему только прикрыть глаза, как тут же вновь раздалось настойчивое рычание: - Гарррри! Волшебник нехотя встал, с сожалением теряя остатки сна. «Даже в мире волшебников слышать голоса - плохой признак, Гарри» - вспомнились ему недавние слова Гермионы. «Змея?» - Торопливо одеваясь, предположил он. Однако поблизости змей не наблюдалось, и проигнорировать требовательный голос волшебник не мог. Тихо, крадучись, прошёл мимо храпящего на весь замок Гайюса. Хоть Гарри и мало что понимал из того, что происходит вокруг, но внутреннее чутьё подсказывало, что стоит вести себя осторожно. Ноги будто вели его сами – он ведь совершенно не знал этого странного, но величественно-прекрасного замка, и всё же шёл на зов того голоса, попутно инстинктивно прячась от конвоя и любуясь легендарным Камелотом. «Чёрт, мне до сих пор не верится, что я оказался в другом времени, - в который раз подумал он, пытаясь разложить ситуацию по полочкам, - Да ещё и в теле… Мерлина. Может, я ошибаюсь? Может, это всё чья-то дурацкая шутка, розыгрыш? Нет, слишком реалистично. Но где тогда сам Мерлин, и почему я оказался на его месте?» Так, размышляя, он почти не заметил, как вошёл в какое-то сырое подземелье. Схватил со стены факел, уверившись, что тот не будет лишним, Гарри двинулся вперёд, внимательно озираясь по сторонам. Остановился лишь у обрыва, в пещере, не зная, зачем тот странный голос завёл его сюда и куда идти дальше. Не в пропасть же прыгать в самом деле?! Однако в следующий миг все мысли разом вылетели из головы, и тому была веская причина: прямо из глубины пропасти вылетел… просто гигантских размеров дракон. «Норберт мне нравился больше» - в момент, когда стоило бы попрощаться с жизнью или убегать со всех ног, в голове Гарри пронеслась совершенно идиотская мысль.