Право на надежду

Казалось, что он уже потерян, забыт и никому не нужен. Лежит пластом, ни на что не реагируя, когда конкуренты, как стервятники, забирают его добро, перевербовывают его людей, но НТВ ничего не может сделать. Кажется, что он уже умер, но что-то ещё держит душу в этом исхудавшем теле. Даже после смертельной раны, которая должна была прервать жизнь Независимого. НТВ собирались убить. Казнить за непокорность и слишком длинный язык. Он говорил много лишнего, что привлекло множество людей. Независимый стал опасен, даже своим хвастливым прозвищем бросая вызов. Но всё же он выжил, не покорившись даже сейчас. Мышцы непроизвольно напряглись, и парень смог открыть глаза. Впервые за долгое время. Свет непривычно резал, а тело одолевала дикая слабость. Запутанные мысли роились в голове. Независимый с трудом понимал, что произошло, и где он сейчас находится. Комната с белым потолком, белая, чистая, и совершенно беззвучная, отчего нахлынувшие мысли казались громкими, и буквально оглушали собой. Это было невыносимо. Ещё хуже, чем нарастающая боль, которую чувствовало приходящее в себя тело. Какие-то обрывки, сбивающиеся друг на друга, формирующие собой несвязные комья и трудноразбираемую чушь. Всё это казалось каким-то нереальным, как будто он просто проснулся у себя дома, увидев страшный и непонятный сон. Вспоминался огонь, вонючий дым, сквозь который он мог разглядеть два силуэта, державшихся за руки. Он пытался доползти, дотянуться до них, но не мог, потому что был слишком слаб. А потом, неведомо откуда, появилась огромная ручка со стальным пером, которая, словно чудовищное копьё, стремительно приближалась к Независимому, её держал тот, кого НТВ так неосмотрительно назвал «Крошкой Цахесом» и всячески ругал. Сейчас же крошкой был именно он, и человек, глядя на Независимого, как на какого-то клопа или таракана, намеревался раздавить, проколов вещателю грудную клетку. Следом вылетело множество ос, которые нещадно жалили и лезли в глаза, мешая убегать от страшного орудия. Вдали послышался голос. Говорил Создатель, и Независимый со всех ног побежал к нему, намереваясь получить спасение, ведь канал так верно служил, и Господин не оставит его. НТВ верил в это, но слабая надежда разбилась, когда он стукнулся о невидимую преграду, а человек остался за ней и даже не шелохнулся, услышав этот звук. Независимый остался один. Но на осознание этого было лишь несколько секунд, после чего его тело пронзила нестерпимая боль, а затем пустота. Его вычеркнули, уничтожили, как ненужный хлам. И вокруг стояла только тишина, только где-то вдали НТВ успел услышать приглушённые голоса каких-то людей. Всплывали ещё какие-то образы, но Независимый пытался их прогнать. Боль стала невыносимой, и он впервые за всю свою жизнь заплакал, но больше не от нанесённых ран, а от обиды, что стал никому не нужен и попросту загнивает в этом странном месте. Интересно, сколько ещё он здесь пробудет? И что будет дальше? Неизвестность пугала, как и одиночество. НТВ не знал, сколько прошло времени с момента пробуждения. Он так и оставался лежать один, не в силах подняться и встать. Подобная немощность расстраивала ещё больше. Наверное, ОРТ сейчас рад, что нет скандального конкурента, а РТР… Что с неё взять? Пляшет под дудку Цахеса и подпевает Первому. Почему-то о ней из всего этого зоопарка Независимый не думал плохо. По крайней мере, она разделяла его увлечения и заходила в гости, хоть и не особо часто. Появилось желание просто умереть, но вскоре дверь в его комнату отворилась, своим скрипом отогнав эти мысли. Приподнявшись, вещатель попытался разглядеть гостя, правда, сквозь слезящиеся глаза это не особо удалось сделать. Только что-то тёмное, среди белизны помещения. - Уже очнулся, - изменённым голосом промолвил незнакомец. Совсем, как в криминальных передачах, герои которых не хотят быть узнанными. Так что и чернота была не дефектом зрения. Некто сознательно скрывал свою личность. Прикрыв уставшие глаза, НТВ лишь согласно кивнул. Ему было всё равно, кто это, и что с ним сделают. Сил на сопротивление уже не было, но, казалось, что личность и не собиралась его убивать, поинтересовавшись у подошедшего врача о состоянии пациента и время его пробуждения. Казалось, что НТВ был ему нужен. Но зачем? Незнакомец больше ничего не сказал, после чего ушёл так же резко, как и появился. Он снова остался один. Снова со своими мыслями, которые раз за разом бередили старые раны. Как и осознание того, что он ничего не знает, что происходит там, за пределами. Но вещатель недолго оставался один: скоро к нему пришёл кузен ТНТ, который, оказывается, его и вынес из пожара. От него Независимый и узнал все последние известия, отчего картинка, наконец, сложилась, а обида выросла в разы. Это всё было правдой, немного изменённой больным сознанием, а этот незнакомец теперь их новый владелец, так что бояться было уже нечего. Но попытки выяснить, кто он, и какие цели преследует, успехом не увенчалась – ТНТ и сам ничего не знал. Оставалось только ждать. *** - Ты сильно изменился, - сказала Культура, допивая чай, когда НТВ вошёл к ней в студию. Он выздоровел и поменял формат, сменив неформальную одежду на строгие костюмы, причесав свои вечно торчащие волосы и надев очки. Всё-таки после комы у него немного испортилось зрение. Да даже вместо дешёвых сигарет, которыми воняло раньше, чувствовался ненавязчивый запах дорогого одеколона. Только взгляд. Вместо живого и озорного он стал тяжёлым и угасшим. Внешние изменения никогда не скроют душевного состояния. - Может быть, - равнодушно ответил Независимый, присаживаясь рядом и взяв вторую чашку, после чего продолжил, - но того факта, что нам нужно работать, это не отменяет. Культура лишь слегка покосилась на него, но ничего не сказала вслух. Ей было неприятно общество этого хама, который, хоть и прилично вырядился, оставался таким же. Приходилось с этим мириться, ведь подобное «сожительство» не продлится долго. Она на это надеялась. А НТВ, потягивая чай, думал, что предпочёл бы находиться в соседней студии, где сейчас весело болтает ОРТ, снова рассказывая какие-нибудь истории или делясь заначкой иностранных фильмов. Но, вздохнув, Независимый понимал, что его нытьё и откровения сейчас никому не нужны, и Первый-младший обошёл даже здесь, отчего становилось ещё печальнее на душе. Но Независимый надеялся, что когда-нибудь всё изменится.