Твои глаза под цвет сапфира

Тук. Тук. Тук. Я слышу только стук своего сердца и отчаянные мысли в голове. Тук-тук-тук. Что это? Такое большое и теплое, совсем рядом. Чье-то сердце стучит быстро-быстро. Этот кто-то ищет меня. Ищет? Неужели... Зачем он сюда пришел, глупый человек? Самый любимый глупый человек. Зачем он здесь, что он сможет сделать? Кюхен, спаси меня. Пожалуйста, ты мне так нужен... Кюхен! *** Шериф останавливается напротив решеток. Неужели нельзя было без лишнего драматизма? Зачем темница должна быть холодной и безжизненной? Кюхен приблизился к прутьям. Там, свернувшись в комочек, в углу лежал Сонмин. Он тихо всхлипывал, что-то бормоча себе под нос. - Сонмин, солнце, подойди, пожалуйста, - Кюхен смотрит в глаза, полные слез. - Милый, это я. Узнаешь? - Конечно. - последовал тихий ответ. - Но я предал тебя. Я не смог... Они убьют меня, Кюхен! - Не убьют, малыш. Я говорил с их главным... - Смертная казнь, - прервал его Сонмин, - полагается тем, кто совершил преступление. Они не дадут мне уйти. Только осторожность и полное подчинение главе спасает жизни вампиров. - Ты не дослушал меня, - в голосе шерифа зазвенела сталь. - Послушай меня и ответь честно. - он перевел дыхание. - Ты действительно любишь меня? Вампир округлил глаза. Недоверчиво посмотрел на любимого и начал приближаться. Когда он встал и обхватил холодными пальцами прутья решетки, офицер накрыл их своими ладонями. Сонмин вздрогнул. Горячие. Как и весь Кюхен: теплый, живой, с горящим сердцем, отдающим свой огонь ему, Сонмину, японской ледышке. Вампир приблизился еще плотнее к решетке, но их губы так и не встретились. Обжигая своим дыханием, Кюхен заглянул в глаза своего чуда и спросил еще раз: - Ты любишь меня, Сонмин? На что ты готов, чтобы быть со мной? - Люблю, - ответил тот, стараясь вновь не расплакаться от страха и безысходности, - люблю всем сердцем. Люблю так, что сердце выпрыгивает из груди, когда вижу тебя. Люблю... - Вампир резко выдыхает и закусывает губу. Роняет голову на грудь. - Люблю так, что пойду на все. И пошел... Только все испортил. - безжизненно заканчивает. - Не все, Сонмин, - его чудо вскидывает голову, смотрит из-под пушистых ресниц. - Ваш этот главарь весьма понимающий мужик. И, кстати, тебе в прапрадедушки годится, - решает съехидничать Кюхен. Не зря: Сонмин тихо фыркает. Улыбается краешком губ. - Он выслушал мой монолог о нашей с тобой ситуации и предложил кое-что. Если, - Кюхен заглядывает в глаза возлюбленному, чуть хмурится. - Если ты действительно готов на все... Хичоль может лишить тебя вампирской силы. Ты снова можешь стать человеком. И прожить этот век со мной. Сонмин открывает рот и тут же закрывает. Моргает пару раз. Повторяет процедуру со ртом. Наконец, выдыхает. - Кюхен, я слышал, что лишение силы - это самое ужасное, что может пережить некровный вампир. Кюхен бледнеет. Боль. Этого боится его солнце. Что же, смертная казнь наверняка не такая болезненная процедура. А свою боль шериф переживет и похоронит. Углубившись в свои угрюмые мысли, он не замечает, что Сонмин внимательно наблюдает за ним, не сводит глаз с его крепко стиснутых кулаков. - Кюхен, - Сонмин ждет, пока тот очнется и вновь обратит на него внимание. - Любимый, ты же не думал только что о том, что я не потерплю даже самые ужасные муки, чтобы быть с тобой. «Упс»! - думает Кюхен. «Вот балбес. Любимый оболтус», - усмехается про себя вампир. - Извини, я... - шериф совсем стушевался. - Мы приняли решение? Смотрит на своего любимого. Знает, как ему будет трудно. Они вместе пройдут эту боль. Это большое испытание, которое будет ключом к их счастливой жизни. - Да. Зови хозяина. - Сонмин ни секунды не колеблется в своем решении. *** Следующая неделя была адом для них обоих. Лишенный силы, Сонмин выглядел безумцем. Он метался из угла в угол, не узнавая Кюхена. Шериф совсем отчаялся. Он все так же ночевал в гостинице, но каждый день ходил в замок, чтобы хотя бы издалека приглядывать за своим чудом. - Он очнется, - говорил Хичоль, выгибая тонкую бровь, - многие сходили с ума, но этот очнется. Ты только жди. - Почему Вы так говорите... Откуда Вы можете это знать? - Кюхен совсем поник: щеки ввалились, аппетит пропал. Чувство безысходности и неуверенности мешало заснуть и хорошо выспаться. Хичоль усмехнулся. Глупые люди. Слишком чувствительные. Хотя, как показывает практика, не только они могут испытывать настолько сильные чувства. Да что же, он по себе знал... - Если я говорю, что очнется, значит, очнется. - сказал он, как отрезал. - Ты не представляешь, насколько прочная у вас связь. Я сам когда-то... - Хичоль осекся, но увидев, что Кюхен отвлекся от своих мыслей и слушает его, продолжил. - Я тоже, как и Сонмин, любил человека. Сильного, крепкого, горящего изнутри, красивого, как сам черт, - хозяин уже не ухмыляется, а ласково улыбается, припоминая. - Он сдался мне, тогда еще юному и отчаянно влюбленному. Но я был слишком наивен и безрассуден... Я превратил его, - увидев в глазах шерифа толику страха и непонимания, он поспешил объясниться. - Ты не думай, лишение силы не больнее, чем ее приобретение. Мой возлюбленный сходил с ума... А я был рядом, - Хичоль повел подбородком, указывая на притихшего Сонмина. - Мой вампир не сошел с ума. Он остался со мной. Правда, сейчас он на родине, в Китае. И я порядком скучаю. Кюхену полегчало после рассказа главы. Он поблагодарил его и прошел в комнату, где уже мирно посапывало его чудо. Приблизился к нему и поцеловал, погладив по голове. Так и провел ночь: около любимого, шепча ему слова нежности и любви. *** Проснувшись с первыми петухами, Кюхен огляделся. Он заснул рядом с кроватью, на которой все еще спал Сонмин, и теперь тело болело. Шериф встал и размял затекшую шею, руки, ноги. Потянулся. Решил спуститься вниз. Вскинул брови, когда в столовой увидел завтракающего хозяина дома. - Отдаю дань лучшей выпечки города, - подмигнул ему Хичоль, - это действительно вкусно, хотя и не необходимо моего организму. А ты, - указал на него своим аккуратным пальцем Хичоль, - садись и ешь. Потом пойдешь в город. Твой мальчик будет ой какой голодный, когда проснется. Кюхен рассыпался в благодарностях и принялся за еду. Хичоль только отмахнулся: - Давай ешь уже и выметайся, человек. *** Кюхен стоял перед булочной. Оттуда доносились божественные запахи свежих выпечек, и шериф застыл, словно в прострации, решая, покупать или нет. А то еще остынут и засохнут, пока донесет... В корзине уже лежали овощи и фрукты, которые вроде как помогут восстановиться организму. Как его, так и Сонмина. Все-таки купив несколько бубликов, Кюхен медленно направился в замок. Стоя перед большой шумной толпой, заполонившей утренний базар, парень чесал затылок, когда увидел знакомую блондинистую макушку. Наверняка это он. - Сонмин! - от всей души крикнул шериф. Люди вокруг него неодобрительно отступили и зашептались. Но его чудо все-таки услышало его. Кюхен смотрел в такие любимые, и сейчас осознанные, глаза. Сонмин охнул и на всей скорости врезался в шерифа, крепко обнимая его. - Мне глава сказал, что ты сюда ушел... Я не мог ждать, Кюхен, Кю... Шериф покрывал лицо любимого поцелуями, сжимая его изо всех сил, на что тот счастливо смеялся: - Ты же меня раздавишь, Кю, я же человек теперь и не железный... - Жалеешь? - Кюхен пытливо заглянул в глаза Сонмину. - Нет, ты что! Я так рад! Такая легкость в теле. Хотя я больше и не чувствую твоего огня в сердце, но зато чувствую тебя в поцелуях и словах... Я счастлив, Кюхен. А ты? - И я, мой родной. Теперь все будет хорошо. Уедем из этого города, отправимся, куда захотим... - Да, хорошо-то как... Уедем. Далеко. - Далеко-далеко. Туда, где счастье. Туда, где никто никогда не разлучит нас. fin Хэппи фк энд. Ура. Спасибо pа внимание. Надеюсь, фик порадовал и хотя бы чуть-чуть заинтересовал. До новых встреч~~~