Кровавый цвет орхидей

Вечернее солнце озаряло своими алыми лучами сад знатного рода Учиха. По аккуратным дорожкам, слегка помахивая изящным веером, шла красавица в нежно-фисташковом кимоно, жена младшего сына хозяина усадьбы, Учихи Саске, дочь бывшего императора и родная сестра нынешнего, Принцесса Темари. За ней на некотором расстоянии семенили служанки, готовые чуть что бросится к ногам госпожи. Их постоянная опека, на которой настоял муж, порядком надоела Песчаной Принцессе, но спорить с ним было бы слишком низко для нее. Холодная и задумчивая, словно далекая Северная Звезда, шла она по столь знакомому и все еще чужому саду, в котором провела уже четырнадцать лет и готовилась провести еще вечность. Бездонные зеленые глаза Принцессы, безразлично блуждавшие по саду, порою поднимаясь к персиковым облакам, не выражали ровно ничего к окружающей ее действительности, кроме высокомерного презрения. Дом этот, этот сад, все эти люди были чужими, и только присутствие жены старшего брата ее мужа, Итачи, представительницы знатного клана Хьюга, Хинаты, давней подруги Принцессы, раньше скрашивало эти пустые дни. Но несчастная Хината умерла при родах еще десять лет назад, и с тех пор Темари окончательно отделилась от жизни клана, который должен был стать ее семьей. Свернув на далекую аллею у самого дальнего от дома края сада, Темари погрустнела. Эта аллея была ее любимой, и лишь здесь Принцессе было не столь горько и одиноко. Взгляд ее соскользнул по ровной дорожке и вновь поднялся к небу. Девушка остановилась, и душа ее улетела куда-то далеко от этого сада, туда же, где блуждали ее мысли и мечты. Служанки покорно остановились и стали ждать, когда Принцесса возобновит свой путь – эти остановки стали для них уже привычными. - Мама, здравствуйте! Темари вздрогнула, словно очнувшись, и растерянно огляделась. С вежливым поклоном к ней подошел мальчик двенадцати лет с небрежно лежащими непослушными песчано-золотистыми волосами, ее старший сын. Он смиренно смотрел на мать своими большими, золотисто-карими глазами и ждал, когда она обратит на него свое внимание. Едва Принцесса заметила сына, как лед в ее глазах растаял, и ясные лучи ласки и безграничной любви озарили мальчика. Сын оставался единственной радостью Темари с тех самых пор, когда Хината покинула этот бренный мир, присоединившись к ее рано умершему от болезни брату. - Здравствуй, Кирани. Я вижу, тебе нравится эта аллея. Уже не первый раз я встречаю тебя здесь, - с нежной улыбкой произнесла Принцесса. - Да, мама. Я очень люблю эту аллею, - вежливо кивнул мальчик. – Здесь всегда тихо и приятно, можно посидеть и подумать на покое. А еще… я бы хотел Вам кое-что показать, если Вы согласитесь последовать за мной. - Я была бы очень рада, - ответила Темари, любуясь стройной, подтянутой фигуркой сына. Мальчик еще раз вежливо поклонился и пошел вперед по аллее. Остановившись у самой стены сада, он обернулся, поджидая мать. - Вот, смотрите. Я уже несколько дней ждал, когда же она наконец распустится. Как же я счастлив, что могу показать это Вам! Темари подошла к сыну и увидела, как он бережно укладывает на лист тяжелую от крупных бутонов веточку орхидеи. На всем растении было лишь три цветка, и все они распустились большими, красивыми цветами ярко-красного цвета. Лепестки их алели на зелени листьев, словно озаренные солнцем потеки свежей крови, но от этого цветки становились лишь еще прекраснее. - Они очень красивые, Вы согласны? – с трепетом спросил Кирани, обернувшись на мать. - Да, они восхитительны, - завороженно произнесла Принцесса. Затем, обернувшись к сыну, она добавила: - Ты очень внимателен, раз нашел их тут. В этом уголке сада много разных цветов, и заметить бутоны алой орхидеи среди них очень непросто. - Я, возможно, и не обратил бы внимания на этот цветок, - все еще восхищенно глядя на нежное растение, сказал мальчик, - просто я нигде не видел в нашем саду орхидеи алого цвета. - Конечно, не видел, - ласково рассмеялась Темари. – Это ведь единственное место, где они растут у нас. А такого оттенка не сыщешь даже на самых крупных цветочных ярмарках. - Ух ты… - восторженно прошептал сын Принцессы, - Я и не знал, что она настолько редкая… Можно, я останусь здесь и посмотрю, как она цветет? - Можно, - кивнула девушка, улыбаясь сыну. – Ведь завтра она уже отцветет. Это самый редкий и самый дорогой для меня цветок во всем этом саду. - Спасибо, мама, - вежливо поклонился Кирани и вновь устремил взгляд на цветок. Принцесса нежно глядела на сына, а потом тихонько продолжила прогулку, вновь глядя на облака каким-то возвышенно-прекрасным взором. - Мама, мама! Смотри! Словно разъяренная на охоте молодая волчица, с другой аллеи прямо через газон к девушке подбежала девятилетняя девочка и черными, словно вороново крыло, волосами, и такими же черными, беспросветными глазами – дочь Принцессы, точная копия своего отца. В руке у нее была плотно зажата хризантема. - Мика! Зачем ты бежишь по газону? – раздраженно спросила девочку мать. Ей было очень неприятно, что дочь оторвала ее от размышлений. - Посмотри, что я нашла! – восторженно вскричала Мика, протягивая матери цветок. – Правда, он красивый? Белые края лепестков ясно сияли на солнце, отражая свет, словно недавно выпавший снег, а яркая, оранжево-золотистая серединка сияла, словно звезда. - Зачем ты его сорвала? – сурово спросила Темари. – Теперь он завянет, и никто больше не сможет им любоваться. - Но… разве он не красивый? - Он был красивым, когда рос свободно, среди своих братьев и сестер. А теперь он лишь одинокий, обреченный на смерть цветок, такой же, как и сено в конюшне у лошадей. - Я просто хотела показать его тебе! – вскричала девочка, едва сдерживая слезы обиды, накатившие после слов матери. – Вот Кирани ты похвалила, а меня… - Ты могла просто привести меня туда, где он растет, - смягчившись, произнесла Принцесса. – Необязательно было рвать его. - Какая разница? Он же все равно отцветет. Днем раньше, днем позже – не все ли равно? Темари лишь сокрушенно покачала головой и, ничего не ответив вздорной, жестокой девочке, пошла дальше. Мика проводила мать злым, обиженным взглядом. - Неудивительно, что отец вечно заставляет служанок следить за ней, - злобно шикнула она, сминая в пальцах разрушающийся на глазах цветок. – А то неровен час, как она сбежит из дома и будет странствовать как глупая, никчемная бродяжка, вместе со своим никчемным братцем-кукольником. - Не говори так, Мика, - повернулся на сестру Кирани. – Ты же не знаешь нашего дядю. Вдруг он совсем не плохой? Почему ты говоришь о нем так, словно он вор и преступник? - Еще хуже – он нищий, - вздернув нос, нагло ответила девочка. – И еще и идиот – раз убежал из дворца и стал бродяжничать. - Мама говорит, он зато занимается тем, что ему нравится, - осторожно заметил мальчик. - Мама, мама… Да кто она вообще такая? – гордо хмыкнула Мика. – Гуляет целыми днями, ни с кем не говорит… По мне так пусть уходит насовсем – только легче будет. Так считает и отец, просто не позволяет ей это, а то бы она опозорила нашу семью. - Как ты можешь так говорить? – поразился Кирани. – Она же наша мама!.. - Мне безразлично. Она все равно никому не нужна. - Мика! Думай, что говоришь! В первую очередь, она наша мама и любит нас… - Тебя она, может, и любит, а меня нет, - Мика злобно топнула ногой, обернувшись к брату. – Да мне и все равно как-то – отец зато меня любит. А его мнение намного дороже, чем мнение этой глупой, строптивой и избалованной принцесски! - Как ты можешь так говорить?! – у Кирани от возмущения не было слов. – Она любит нас, нас обоих!.. - Мне ее любовь ни к чему. Черноокая девчонка лишь злобно усмехнулась, а потом резко и грубо оторвала ветку с тремя нежными цветами алой орхидеи. - Мика! – вскрикнул Кирани. Но мальчик не успел ничего сделать, как его сестра бросила цветы на землю и с кровожадным наслаждением растоптала их. Обрывки красных лепестков распластались на земле, словно темные капли крови. - Мика, что ты наделала?!! – со слезами в голосе спросил Кирани, сев на землю торопливо подбирая то, что осталось от прекрасных цветов. - Иди еще, поплачь, - ядовито процедила девчонка, – поплачь над глупыми цветами. Может, твоя глупая мамаша тебя пожалеет и поплачет вместе с тобой. Никому они не нужны, эти никчемные цветы! И, злобно рассмеявшись, девочка пошла по аллее к дому, оставив расстроенного брата над уничтоженными злостью и ненавистью прекрасными цветами. Темари осторожно вошла в комнату сына, чтобы пожелать ему доброй ночи. Едва заметив его скорбный силуэт, девушка поняла, что что-то случилось. Мальчик сидел, поджав к себе колени, и изредка вздрагивал, всхлипывая. - Кирани? - Да, мама? – тихо спросил мальчик, обернувшись к матери и утирая слезы. - Что-то случилось? Темари села рядом с сыном и внимательно всмотрелась в его прекрасные и нежные золотистые глаза, еще не омраченные суровой реальностью жизни. - Мика… Она… Она назвала тебя глупенькой мечтательной дурочкой… - со всхлипом прижимаясь к груди матери, ответил Кирани. – А еще она сказала, что хочет, чтобы ты ушла, потому что ты никому не помогаешь… И еще… она растоптала красные орхидеи… И мальчик залился слезами, прижавшись к теплой маминой груди. Темари ласково обняла ребенка, нежно поглаживая его по голове. - Я… я не хочу, чтобы ты уходила… - прошептал сквозь слезы Кирани. - Я никуда и не пойду, - тихонько ответила его мать, поглаживая сына. – Разве могу я тебя оставить? - Но… но… Мика… Она… Поборов наконец слезы, Кирани закончил фразу: - Она сказала, что ты ее не любишь. - Как я могу не любить свою дочь? – все так же тихо спросила Темари. - Не… Не знаю, - честно признался мальчик, крепче прижимаясь к нежному кимоно матери. – Но ведь… Отец меня не любит. Темари вздрогнула и на мгновение замерла, услышав то, что так боялась услышать. «Неужели он уже заметил? Он же еще слишком мал…» - испуганно подумала она. - Он ведь не любит меня, - уже успокоившись, продолжал Кирани. – Мику он любит, улыбается ей, даже хвалит иногда, а меня… Он все время смотрит на меня так, словно подозревает в чем-то. Почему, мама? Темари рассеянно поглаживала сына по голове, не зная, как ей поступить. «Я думала сказать ему позже, когда подрастет… Думала, он не замечает… Он ведь… еще слишком мал, чтобы понять» - Мама? – вопросительно посмотрел в прекрасные изумрудные глаза Принцессы мальчик. – Почему отец не любит меня? Девушка печально посмотрела на сына и поняла, что в свои двенадцать лет Кирани был намного умнее всех своих сверстников. Да и таить дальше у Принцессы не было сил. Вздохнув, она тихо начала: - Понимаешь, Кирани… Саске-сама… Мика – его единственная дочь, потому он и любит ее… - Но я ведь – его единственный сын, - заметил золотоглазый мальчонка. - В том то и дело, Кирани. Твой отец… Твой настоящий отец умер еще до твоего рождения. Саске-сама называет тебя своим сыном, но догадывается, что твой настоящий отец – человек намного более благородный и честный, чем он сам. Потому то он и глядит на тебя столь… опасливо: он боится, что ты сможешь затмить его и свергнуть с его… положения. Каждое слово давалось Темари очень тяжело. Принцесса опустила глаза и крепко прижала к себе сына – единственное, что она любила в этом жутком, чужом доме. Неожиданно для нее, Кирани понимающе кивнул. - Теперь все ясно… - прошептал он. – Мика – его родная дочь, потому он ее и любит. А я… я чужой здесь… - Нет, совсем нет! – вскрикнула Темари, крепче прижав к себе сына. – У тебя же есть я… - Конечно, - Кирани крепко, с любовью обнял мать. Девушка не ожидала, что ребенок его возраста сможет понять ее, но, видимо, слишком долго он мучился от злых, бесчестных налетов Учихи, и потому с готовностью принял правду. - Я никому не скажу, мама, - шепнул он. – Никому-никому. Даже Саске-сама. Но я сделаю все, чтобы не стать таким, как он. - Ох, Кирани, - Темари, едва сдерживая слезы, прижала к себе сына, единственный лучик счастья в ее темном мире. Некоторое время они и сидели так – мать и сын, чужие в мире обманов и подлостей, эгоизма и цинизма. Потом Кирани снова всхлипнул. - Что такое, дорогой? - Я… Мика… Она такая злая… Зачем она уничтожила орхидеи? Они же ничего ей не сделали! - Ну… порою люди часто уничтожают прекрасные вещи, зная, что все равно уже ничего не могут исправить. Темари осторожно уложила сына на кровать и заботливо укрыла одеялом. – Не волнуйся, - нежно, но немного печально улыбнулась она. – в следующем году они снова расцветут. – Но сейчас… их уже нет, - грустно заметил Кирани. – А они были такие красивые… Я никогда еще не видел алых орхидей. – Я знаю одну легенду, - нежно улыбнулась Темари. – Легенду о том, почему порою среди орхидей появляются особенные, алые, словно капли крови, цветы… Когда-то, давным-давно, у Великого Императора была красавица-дочь. Она была прекрасна, словно юный рассвет, и, как морозное утро, холодна, ибо была ее жизнь в чудесном дворце Императора бесцельна и пуста. Однажды, устав от бесполезной роскоши, Принцесса решила нарушить запрет отца и выбралась за пределы дворца. Одевшись, как простая девушка, она гуляла среди людей, любовалась играющими детьми, смеющимися торговками и лукавыми торговцами. В тот день в городе был великий праздник, улицы были разукрашены флагами и лентами, и среди торговцев мелькали разодетые фокусники. Принцесса встретила там прекрасного юношу, пленившего ее сердце. Он был красив, как настоящий принц, и благороден и силен, словно солнечный дракон. Но, к несчастью, он был простым кукольником, но при этом манеры его и мастерство во владении катаной ставили его выше множества принцев, выше и жениха Принцессы. Вернувшись во дворец, девушка могла лишь мечтать о нем. Все, что смогла она сделать для возлюбленного, так уговорить свою старую служанку назвать его своим внуком и привести во дворец. Вскоре блистательный, но скромный красавец, очаровавший своими манерами даже самого Императора, был поселен во дворце. Теперь мог он тайно, вечерами, под покровом темноты встречаться со своею Принцессою, и лишь ночной ветер и нежные звезды были свидетелями их встреч. Но вскоре Судьба разлучила влюбленных. Император отослал талантливого юношу на военную службу, а девушку увез в свой дом ее коварный жених. Давно он, наследник знатного рода, злой и бесчувственный искатель выгоды, подозревал свою невесту в неверности, и был неприятно поражен, когда Принцесса спокойно согласилась уехать, ибо хотел он опозорить ее, обнародовав незаконную любовь ее к простому кукольнику. Но девушка не стала противиться даже не потому, что такова была воля отца ее, Великого Императора, а потому, что знала она о подозрениях жениха и боялась за жизнь любимого. И увез негодяй юную невесту в дом свой, ненавидя ее, ибо видел в глазах ее он лишь презрение и жалость к себе. Целый год жила несчастная Принцесса в доме мужа своего, терпя его постоянные издевки, спасая себя от смерти душевной лишь мечтами о счастье своего любимого, которому помогла она устроить Судьбу. И вот однажды в ворота дома постучался посланник от Императора с поручением к мужу Принцессы. Каково же было счастье девушки и удивление, когда в статном воине, командире отряда, узнала она своего ненаглядного кукловода! В ту же ночь, забыв обо всем, назначила она ему встречу в далекой беседке в саду, и лишь звезды знают, как счастливы были они эти краткие мгновения. Однако злой муж девушки, подлец и негодяй, заподозрил что-то, увидев, как ясно сияли в тот день глаза жены его, обычно мертвые и печальные. Спрятался он у покоев Принцессы и стал поджидать. Звезды начали меркнуть на небосклоне, когда счастливая Принцесса возвратилась к себе, ласково переминая пальцами цветы, что были воткнуты в ее роскошные волосы. Глаза ее горели ярче солнца, ярче весны, и муж увидел в них отражение прекрасной ночи, проведенной Принцессой в крепких объятиях любимого. Ярость вскипела в нем, и хотел он тут же прикончить неверную жену свою, но был он намного более жестоким, чем могла себе представить бедная девушка! Хотел он заставить жену страдать, страдать так, как не страдала она никогда, и всю оставшуюся жизнь упиваться болью в ее глазах. Негодяй неслышно выбрался из своего убежища и, словно черный коршун, полетел над садом, ища свою жертву. В далекой беседке у края сада нашел он прекрасного воина, что раньше был кукловодом. Он спал безмятежным сном, вспоминая в мечтаниях свою Принцессу, и губы его все еще горели от неистовых поцелуев ее. Даже во сне он был прекрасен, и в каждом изгибе его тела чувствовал подлый мерзавец ту силу и то благородство, что никогда бы не стали доступны ему, и жгучая ненависть вновь проснулась в его душе. Подкрался он к спящему юноше и убил его одним ударом катаны, а затем отрубил ему голову и разрубил тело на множество частей. Собрал негодяй все эти части и спрятал незаметно за стенами сада, меж корней ивы. Поникло дерево и опустило ветви свои, оплакивая несчастного влюбленного, и с тех пор и зовется дерево это Плакучей Ивою. Принцесса же глядела на восход солнца, но сердце ее сжималось в болезненном предчувствии. Алыми, словно кровь, лучами озаряло светило сад, и Принцесса, томимая страхом за любимого, выскользнула из покоев своих и отправилась к беседке, где оставила прекрасного своего кукольника. Но лишь легкие следы крови нашла она в беседке, и сразу поняла она, что произошло. Горько-горько заплакала красавица, и слезы ее, падая на капли крови юноши, обращались в прекрасные рубины. Знала девушка, кто совершил то злодеяние, и не нужно ей было видеть следы крови на рукавах кимоно своего подлого мужа. Незаметно вышла Принцесса из сада, надеясь отыскать тело любимого, и нашла она его под ивою, что все оплакивала безвременную кончину благородного юноши. Но ничего не могла сделать девушка, даже похоронить его по достоинству, и лишь взяла она голову возлюбленного и унесла в сад, сокрыв под корзиною с белоснежными орхидеями. В покоях своих долго-долго рыдала несчастная, целуя немые губы кукольника и проклиная жестокого своего мужа. А потом отнесла она голову эту в корзине с орхидеями в сад, туда, где в последний раз целовала она его и клялся он ей в своей вечной любви, и закопала голову в землю, посадив над могилою куст белоснежных орхидей. Но едва отпустила она хрупкие ветки цветов, окрасились лепестки орхидей в багряно-красный цвет, словно капли крови юноши пропитали лепестки нежных цветов. И вновь заплакала Принцесса у могилы своего любимого, вспоминая недолгое их счастье. - С тех пор и распускаются на некоторых орхидеях ярко-красные цветы – потомки той орхидеи с могилы прекрасного кукловода, напоминая миру о той истории, истории чистой любви двух несчастных, которым не суждено было жить вместе. Вот такая легенда, - ласково улыбнувшись, закончила Темари и, наклонившись, нежно поцеловала лоб сына. - Печально, - ответил Кирани, задумавшись. – Мама, а что стало потом с Принцессой? Она умерла от горя? - Нет, - гладя сына по золотисто-песчанным с алым отливом волосам, ответила девушка. – Она осталась жить в доме своего мужа, ненавидя его всем сердцем. - А почему она не ушла, раз он был таким жестоким? И почему его не наказали за убийство? - Злодей обставил все так, словно разбойники убили несчастного посланника Императора, даже сам участвовал в поисках мнимых убийц. А словам Принцессы все равно бы никто не поверил, а если бы и поверил, то лишь опозорена была бы и она, и муж ее, и вся семья ее. - Но почему она осталась терпеть своего подлого мужа? Неужели совсем не было выхода? - Был, конечно был, - кивнула головой Темари, печально улыбаясь уголками нежных губ. – Но она осталась, чтобы заботиться о своем сыне, чтобы воспитать его таким же благородным и сильным, как и его отец. - И сын потом отомстил за смерть отца, да? – спросил мальчик, сонно приоткрывая слипающиеся глаза. - Нет. Он оказался благороднее и сильнее предателя и просто изгнал его. А сам стал хозяином дома и ввел новые порядки, да так, что стал он известен по всему миру как самый благородный и прекрасный юноша на свете. И многие девушки сами желали выйти за него замуж, потому и не пришлось ему отрывать какую-то несчастную от своего любимого, ибо выбрал он ту, что искренне любил и что любила его. - Вот и хорошо, - прикрывая глаза, прошептал мальчик. – А то бы он ничем не отличался от мерзкого предателя. - Спи, сынок, спи. Не думай обо всем этом. Это лишь легенда… Темари вновь наклонилась и, поцеловав сына, встала. Еще раз обласкав взглядом свое единственное сокровище, девушка вышла из комнаты. Лишь в последнюю секунду остановил ее тихий голос сына: - Мама, а ведь Принцесса из этой легенды – это ты, да? - Спи дорогой, не думай об этом, - ответила девушка и оставила мальчика наедине с нежным духом снов. По темным аллеям сада шла Темари, незримая, словно тень, к цветам алых орхидей. Никого не было вокруг, и лишь звезды могли видеть, как Принцесса опустилась рядом с кустом на колени и горько заплакала. - Прости, прости меня, Сасори, - шептала она, склонившись над пустыми ветками. – Это все я виновата. Если бы… если бы я не была столь глупа, я никогда бы не просила тебя о встрече, и был бы ты все еще жив… Ох, как же мне не хватает тебя! Я здесь совсем, совсем одна, и даже Хината более не может утешить меня… О, знал бы ты, как тяжело мне здесь, мог бы забрать меня с собою!.. Саске все более и более ненавидит меня, и это маленькое чудовище, что пришлось мне выносить и родить ради нашего с тобою сына, уничтожило единственную мою радость! Тринадцать лет я прихожу сюда в этот день, оплакивая свою глупость, ставшую роковой для тебя, но сейчас я даже не могу прикоснуться к этим лепесткам, что были столь же нежны, как и твои губы… Как бы хотела я сейчас быть с тобою, где бы ты ни был сейчас, но не здесь, в этой вселенной подлости и коварства! О, за что, за что родилась я Принцессой?.. Девушка вновь залилась слезами, но сквозь мутную пелену заметила она нежный лепесток, единственное, что осталось от алых орхидей. Дрожащей рукой взяла Принцесса этот лепесток и прижала к своему больному сердцу. - Да, ты прав… - шепнула она едва слышно. – Я не одна. Кирани… Что бы я делала без него?.. И, спрятав драгоценный лепесток на груди, Принцесса начала молиться, молиться за судьбу своего сына над могилою любимого человека. А на оборванной веточке набухал новый бутон алой, как кровь, орхидеи.