Нифелим. Первый всадник Ада.

Аннотация.

      2001 год был очень тяжёлым... Десятки смерчей пронеслись по каждому из пяти континентов, нанося огромный ущерб и унося тысячи невинных жизней... В России год вышел особенно тяжким... Массовый падёж крупного рогатого скота, выгорела огромная часть посевов пшеницы, сбои в сетях электроснабжения и многие другие напасти... Никто из обывателей мира сего не подозревал, что это знамения! Знамения предвещающие великое событие! Рождение НЕФИЛИМА! Сильнейшего из существующих, лишь четверо могли бы с ним сравниться в силе, но они уже давно стали слугами Дьявола...

Глава первая. Рождение нефилима.

      11 сентября, 2001 год. Санкт-Петербург. Во время страшной грозы в одном из Питерских роддомов вот-вот должно было произойти настоящее чудо - момент рождения новой жизни. Молодую девушку везли на кушетке в родильную палату. Девушке навскидку можно было дать не больше двадцати двух лет. Красивые и нежные черты лица выражали чистоту и доброту Али Андреевой (так эта особа представилась врачам), её глаза нежно голубого цвета были глазами человека, который уверен в своём будущем, человека, который не просит у жизни подачек, а сам выгрызает своё счастье у коварной тётеньки Судьбы. Длинные и густые волосы цвета чистого золота были заплетены в шикарную косу, в которой каждый волосок был на своём месте.

***

Алисию мучали сильные схватки, боль которую они ей причиняли она выносила без единого звука, и ни одним мускулом на лице не выражались её муки. - Алисия, как Вы себя чувствуете? Вы первая девушка за мою двадцатилетнюю практику, которая не показывает своих чувств при родах! - Доктор, прошу, не нужно лишних вопросов, просто быстрее делайте своё дело! - тихим, но властным голосом ответила Аля.

***

- Алисия, поздравляю, у Вас мальчик! Не успел доктор закончить фразу, как тринадцать молний разом ударили в громоотвод родильного дома, свет и все электрические приборы погасли на несколько секунд. "ОН уже знает", – с улыбкой подумала Аля.

***

- Итак, у Вас мальчик, Вы уже выбрали для него имя? – спросил доктор. - Прошу Вас, доктор, запишите пока дату рождения, фамилию и отчество, имя я скажу Вам чуть позже. - Ну что же, не вижу в этом ничего плохого, значит, одиннадцатого сентября две тысячи первого года рождения, Алексеев, графу имя пока пропустим, кхм, а как же звали его отца?       Алисия на мгновение вернула в памяти образ своего любимого. Высокий, статный, да и чего уж таить, чертовски сексуальный. Алисия до сих пор не понимала, почему вся её семья была против их брака. Да, он был сыном их врага, его наследником. Но они ведь любили друг друга! Эта любовь изменила его! Он стал всё больше и больше отдаляться от своего отца, он пытался уговорить отца прекратить эту безумную вражду и неоднократно страдал из-за этого. Почему её семья не хотела замечать всего этого?! Но теперь, когда у нее должен был родиться ребёнок всё стало ещё хуже! Её родня рассказала всё отцу Бальтазара, и тот наказал её возлюбленного! Он запер своего родного сына в клетке, перекрыл ему все возможности увидеть её и их сына. Ах! Бедный, бедный Бальтазар! Как жаль, что она больше его не увидит. Но все же, Бальтазар подарил ей сына, и Аля была благодарна ему за него. За этот чудесный плод их запретной любви. Доктор вопросительно кашлянул, видимо, напоминая о себе, Аля опомнилась. И, с тоскующей улыбкой и грустным, скучающим по возлюбленному взглядом, ответила: - Бальтазар. - Кхм, интересное имя, довольно необычное для наших мест. Ваш муж не россиянин не так ли? - спросил удивлённый доктор. На его взгляд Аля была вообще странной девушкой. Он так думал с того самого момента, когда она пришла к ним в роддом, в эту ужасную грозу, одна, одетая абсолютно не по погоде, в бирюзовый сарафан, который был словно соткан из воздуха, мокрая до нитки. Пока она шла, придерживая одной рукой свой кругленький живот, в другой она держала какую-то странную трость, за ней тянулся шлейф пара напоминающий к... Да нет, не может такого быть, скорее всего это просто потоки тёплого воздуха роддома вошли в контакт с холодными, ворвавшимися в помещение с улицы вслед за Алисией. Затем, её подозрительная невосприимчивость к боли. Все до единой роженицы орали во всё горло, чтоб хоть как-то облегчить боль, а Аля и звука не проронила, будто боли никакой и не существовало вовсе... Хоть это и можно объяснить тем же шоковым состоянием или прочей психологической белибердой. И вот теперь ещё и это до боли знакомое имя, где же он слышал его раньше?.. Ну да и черт с ним, мало ли Бальтазаров по миру гуляет?.. Но почему несмотря на то, что всё вроде бы так легко объясняется, он всё равно никак не может принять её как обычную девушку? Это всё какой-то долбанный инстинкт, какое-то чувство, оно подсказывает что с ней что-то не так, в этой девчонке есть что-то нечеловеческое. Он даже не в состоянии был объяснить какого рода это "что-то"! В Алисии было нечто ангельское, чужеродное нашему миру, слишком чистое и благородное для нас! На этот раз уже Алисии пришлось возвращать доктора из мира грёз и чудных мыслей, щёлкнув пальцами, она громко начала свою небольшую речь: - Да, Бальтазар из Европы. Мы познакомились с ним, когда он приехал на презентацию товара, который производит фирма его отца, мы полюбили друг друга с первого взгляда. Балти решил остаться в Питере и помочь отцу в управлении местными филиалами фирмы (так он сообщил отцу, его отец был бы против нашего романа). Вскоре мы поженились, и я забеременела. К сожалению, пару месяцев назад Бальтазара срочным рейсом вызвал в Европу отец. Как я поняла, у него возникли крупные проблемы в центральном офисе их фирмы... Ну, в общем, запишите пока отчество моего сына, и умоляю, дайте мне пару минут побыть наедине с моим сокровищем, я хочу выбрать ему имя. - Ну, вообще-то, вам необходимо сейчас выспаться, а ребенка нам нужно отнести на взвешивание и вакцинацию... Алисия одарила доктора ангельской улыбкой, и вкладывая во взгляд нечто такое, от чего доктору стало как-то не по себе, повторила свою просьбу. Доктор слегка поёжился, он не понял почему, но понял, что стопроцентно знает, что ему лучше не артачиться и сделать так, как просит эта юная особа. "Ну вот, опять мне кажется, что она не человек?! Всё,пора брать отпуск и хорошенько отдохнуть!" – подумал он, закрывая за собой дверь в палату Алисии.       Войдя в палату через пять минут, доктор застыл в молчаливом ступоре. АЛИСИЯ ИСЧЕЗЛА!!! Ребёнок мирно спал на кровати, в которой только что была его мать, рядом с ним лежала карта Таро. Окно было распахнуто настежь, в палату лились потоки дождя. Буря разыгралась не на шутку! Доктор подошёл к окну и посмотрел вниз, на тротуары и дорогу около роддома, но никого там не увидел, это его озадачило. Он решил закрыть окно, чтоб ребёнок вдруг не заболел. Закрывая верхнюю щеколду, доктор попытался по цвету туч определить долго ли ещё будет идти гроза, и тут в свете вспышек молний он увидел то, от чего в шоке осел на пол у окна. Немного придя в себя, доктор понял, что он действительно(!) увидел удаляющееся крылатое существо с неярким светящимся кругом над головой, но что его поразило больше всего, так это то, что это, чем бы оно ни было, было одето в бирюзовый сарафан... Окончательно взяв себя в руки, доктор подошёл к кровати с младенцем, и споткнувшись обо что-то, опустил взгляд и увидел ту самую странную трость, с которой Алисия пришла к нему, подняв трость доктор даже не удивился тому, что она оказалась гораздо тяжелее, чем он думал. "Плюс ещё одна странность в копилку моего сегодняшнего безумия" – почти беззвучно сказал доктор. Трость оказалась вся изрисована какими-то непонятными простому обывателю сего мира знаками. Но доктор и не стал обращать на них внимания, его больше заинтересовала карта Таро, лежащая рядом с младенцем, он осмотрел её, на лицевой стороне были нарисованы четыре всадника. Первый из них был болезненно худ, лицо было скрыто в тени капюшона, лишь две белые точки светились сквозь мрак. На шее висел интересный амулет с надписью: "PESTIS"*. В руках он держал натянутый лук. Восседал этот всадник на белом коне. Конь был чахлый и слабый – под стать своему хозяину, и странным казалось, как он держал на себе его не сложившись. Второй всадник был не похож на первого абсолютно. Он был мускулист, облачен в красные доспехи, было видно, что на нём они не спроста и повидали не одну славную битву. Оружием ему служил массивный двуручник, на гарде у него было выгравировано: "BELLUM"*. В правой руке всадник держал меч, а в левой– свой кроваво-красный шлем. Его лицо было властным и жестоким. Правую бровь рассекал ужасный шрам (скорее всего полученный в битве). Рыжие волосы ниспадали до плеч. Рот застыл в жестокой усмешке, не предвещавшей ничего хорошего тому, кому она предназначалась. В его глазах, в его дьявольски красных глазах, читалась безжалостность, непоколебимость и жажда убивать. Конь под ним был крепкий, боевой. Он с лёгкостью выдерживал вес своего облаченного в доспехи хозяина. Спину покрывала чёрная, контрастирующая с рыжей шерстью, попона. Третий всадник, казалось, был лишним в этой четвёрке. Он был пухлым и толстощёким. Одет в простую чёрную мантию. В руках он держал весы, на левой чаше которых лежал "FAMES"*, и она была явно тяжелее правой, на которой "LAICALIA CIBUM"*. Вороной конь под ним выглядел обленившимся и зажравшимся. Последний всадник восседавший на пепельном коне, был бледен как труп, его черные лишенные белков глаза выражали полное безразличие к жизни. Тощее лицо напоминало череп. В костлявых пальцах он сжимал обычную ржавую косу. На лезвии которой помимо многочисленных зазубрин, была нацарапана едва различимая на ржавчине надпись: "MORTEM"*. Подпись снизу гласила: "НЕФИЛИМЫ", доктор перевернул карту и на другой её стороне увидел текст: "Дорогой Владимир Сергеевич, я благодарю Вас за помощь и поддержку при родах! Я прошу Вас оказать мне последнюю услугу..."