Карточный домик

Найл уже в третий раз просматривает ящики своего комода. В кончиках пальцев пульсирует огромное разочарование, когда он, словно дикое животное, отчаянно разбрасывает в стороны различные предметы одежды, и, так и не найдя того, что собирался, опускается на пол. Рубашка, которую он безуспешно ищет на протяжении нескольких часов, не просто обычный предмет одежды. Она очень особенная, потому что принадлежит Гарри. Более того, это его любимая рубашка. Найл одолжил её несколько дней назад, когда подумал, что ему нужно что-нибудь новенькое в гардеробе, и пошел к Гарри за советом, в конце концов обернувшимся тем, что Найл вышел из комнаты с рубашкой кудрявого в руках и обещанием вернуть постиранной — на языке. Он отчетливо помнит, что постирал всю одежду ещё вчера, даже больше, он вспоминает, как складывал вещичку в аккуратный квадрат, прежде чем положить к остальным, намереваясь вернуть её хозяину на следующий день. Который сегодня, и Найл становится очень нервным, ища её по всей комнате, но та, кажется, изо всех сил старается её спрятать. Маловероятно, конечно, но он не хочет исключать этот вариант, не сейчас, когда рубашка, кажется исчезла с лица Земли всего за пару часов. Он фыркает в разочаровании и наклоняется, чтобы убрать свою одежду с пола, поднимая каждый предмет с надеждой в глазах, прежде чем бросить его обратно в ящик с глубоким вздохом, узел начинает формироваться в его животе. Он ищет её уже так долго, проверяя каждый угол, каждую щель, которые может заметить человеческий глаз, но ничего, она как будто ускальзает сквозь его пальцы, и блондину кажется, что он вот-вот потеряет рассудок из-за этой ерунды, но, снова же, нет, он не может, это рубашка Гарри, и он обещал её вернуть. Он встаёт и чешет голову, пытаясь поискать где-нибудь, где ещё не смотрел. Решив ещё раз порыться в шкафу, парень слышит стук в дверь. — Гарри, — говорит он, распахивая дверь; Гарри стоит прямо напротив, изо рта торчит палочка от мороженного, второе эскимо всё ещё в обертке находится в руках. Он протягивает его Найлу, а для того проходит ещё несколько секунд, прежде чем принять угощение, пульс нарастет, а на лбу появляются капельки пота. — Забавно, я не слышал в новостях, что на сегодня обещали торнадо, — улыбается кудрявый, откусывая эскимо, и заходит в комнату, осматривая её своими большими зелёными глазами. Найл смотрит, как тот садится на его кровать и старается игнорировать бешеные удары в груди, отвечая половинчатым смешком. — Просто перестановка, — отвечает Найл, выдавливая улыбку. Гарри смотрит на него несколько секунд и смеется, возвращая внимание обратно к своему мороженному, и Найл начинает распаковывать своё, довольный, что может наконец занять чем-нибудь свои руки. — Мне бы тоже не помешало это сделать, в моей комнате такой беспорядок. Найл смеется с эскимо во рту и облокачивается на комод. Он чувствует себя неловко, что никогда не случается в присутствии Гарри, но всё, о чём может думать блондин, — это потерянная рубашка, любимая рубашка Гарри, у пусть это не самая большая трагедия в мире, он всё ещё ненавидит себя за потерю чего-то, так важного для кудрявого. — О, чуть не забыл, — вспоминая что-то, говорит Гарри, доедая своё эскимо, и Найл вопросительно смотрит на парня, пытаясь согнать наползающую на лицо красноту. — Спасибо, что вернул вчера ту рубашку. На некоторое время я вообще подумал, что потерял её. Сначала Найл думает, что это просто шутка с намёком и парень действительно хочет эту рубашку прямо сейчас, но то, с какой благодарностью смотрит на него кудрявый, заставляет мысли блондина спутаться. Он пытается вспомнить, когда отдал её ему, и не замечает, что смотрит на Гарри с нахмуренными бровями и замешательством на лице. — Что такое? Ты не помнишь? А потом его осеняет. Он вспоминает, как шёл в комнату Гарри, кладя рубашку на центр его кровати, потому что зеленоглазый отправился с Зейном на шоппинг, вспоминает жёлтую бумажку с запиской, которую положил наверх, со словами благодарности, написанными синими чернилами. И всё сразу становится на свои места: узел в животе исчезает, сердцебиение выравнивается, и парень просто смеется над собственной глупостью. Как он мог забыть? — Конечно же, помню, — отвечает он, комкая обёртку в руке. — Мне просто интересно, почему вы не пригласили меня на шоппинг вместе с вами. Найл улыбается, потому что сейчас очередь Гарри чувствовать себя виноватым. - — Давай попробуем ещё раз, Найл. Найл глубоко вздыхает и осматривает комнату, ловя на себе любопытные взгляды, прожигающие дыры прямо в нём. Они репетируют для шоу, запланированного на следующий день, и хотят начать на отлично, поэтому мало спят перед выступлением, но, каким-то образом, Найл не понимает этого. Сначала он врезается в Луи во время их перемещений, потом — цепляется за ногу Лиама, когда пытается уйти с пути Зейна. А сейчас Хоран полностью забывает свои строчки, когда наступает его очередь петь. Так что он просто стоит здесь, мозг затуманивается всего на долю секунды, но этого оказывается достаточно, чтобы пропустить целый куплет. — Ты в порядке, приятель? — спрашивает Гарри, опуская руку на его плечо, а Найл смотрит на него помутнёнными глазами, как будто он только что проснулся ото сна. — Я-Я не... — заикается Найл, пытаясь понять, что именно с ним не так, а Гарри просто смотрит на него с выгравированной заботой где-то глубоко в глазах. — Ну же, Ни, мы повторяли это около десяти миллионов раз! — восклицает Луи, промакивая лоб полотенцем. — Сейчас не время всё портить. — Я знаю! — защищается Найл, отворачиваясь от Луи и глядя в зеркала, покрывающие всю стену. — Я просто... Я просто не знаю, что происходит, окей?! — Он не имел в виду ничего плохого, Ни, — говорит Лиам, подходя к Найлу медленно и осторожно, будто он раненный зверь, и блондин хочет просто вернуться назад и извиниться, потому что сейчас ситуация перерастает в то, что репетиция может быть сорвана, а последнее, что он хочет, — разругать парней сильнее, чем он уже это сделал. — Я знаю, — снова начинает Найл, поворачиваясь к Лиаму с умоляющим взглядом и желая ничего большего, чем просто провалиться под землю и остаться там навсегда. — Я знаю, что он не... Слушайте, можем мы просто начать заново? Пожалуйста? В следующий раз я сделаю всё правильно. Лиам возвращается на своё место, а Луи перебрасывает полотенце через плечо с выражением, трудно читаемым, но явно далёким от удовлетворения. Но он не может винить его, как и не сильно волнуется о своём состоянии. - Найл играет в игры в своей комнате, когда начинает чувствовать дым. Запах подкрадывается к нему через пространство между дверью и полом, и сначала парень думает, что Зейн снова курит в доме, плюя на тот факт, что парни сотню раз говорили ему, что, если он хочет курить, пусть делает это на улице, и уже почти снова возвращает всё своё внимание к игре, когда понимает, что это не сигаретный дым. Что-то горит. Не проходит и секунды, как он слышит крик Луи, не разбирая толком, чем именно он недоволен, бросает свой джойстик на кровать, моментально подскакивая на ноги, отворяя дверь и выбегая на кухню, и видит густой темный дым, поднимающийся из-за угла. Он видит, как Луи пытается потушить огонь на сковороде, опустив её под струю воды в раковине и создавая тем самым ещё больше дыма, слышит звуковой сигнал пожарной сигнализации, громкий и пронзительный, ударяющий эхом по барабанным перепонкам. Блондин пробегает мимо Луи, открывает окно и пытается прогнать дым, размахивая большой тарелкой с верхней полки. — Что случилось? — слышит он Лиама и, когда Найл поворачивается, чтобы посмотреть на парня через плечо, замечает остальных ребят, столпившихся в холле, Гарри уже подбегает с другой тарелкой и повторяет действия блондина. Найл не был до конца уверен, что происходит, он не знал, кто оставил сковороду на плите, но знал, что, если бы не Луи, огонь мог бы значительно навредить дому, если не сжечь его целиком. — Я принесу электрический вентилятор, — говорит Зейн, исчезая за углом, а Лиам подходит к Луи, чтобы осмотреть урон. Найл пробегается взглядом по комнате и видит сожженную до неузнаваемости сковородку, обугленные остатки чего-то, что предназначалось для употребления внутрь, но сейчас смывающегося в отверстие раковины, и начинает ощущать беспокойство. Он смотрит на Гарри, на котором отражается его полный смущения и непонимания взгляд, но потом отворачивается, слыша звук брошенной в раковину сковороды. — Кто-нибудь знает, кто оставил плиту включенной? — спрашивает после Луи, и все смотрят друг на друга с тем же выражением лиц, что совершенно не помогает ситуации, а создает только больше вопросов, чем ответов, и Луи фыркает, отходя от раковины. Глаза ребят сопровождают его, когда он поворачивается с нахмуренными бровями, в глазах читается смесь гнева и растерянности. — Ну, это точно был не я. — Если не ты, то кто тогда? — спрашивает Гарри, кладя тарелку рядом со сковородкой и полностью поворачиваясь к Луи. Найл просто смотрит с человека на человека, пытаясь расставить всё по своим местам. — Подождите, — резко замирает Лиам, устремляя своё внимание к Найлу, как будто тот только что сделал что-то не так. — Разве не ты недавно говорил, что хочешь пожарить бекон? Найл чувствует, как что-то твердое бьет по его груди, выбивая из неё весь воздух. — Я? — спрашивает он недоверчиво, отходя на пару шагов назад и пытаясь уйти от полного подозрения взглядов, проносящихся во глазах ребят. Он не понимает, почему они все сговорились, словно всё, что идет не так, определенно вина Хорана, и не хочет быть козлом отпущения, особенно когда знает, что ничего плохого не делал. — Найл? — говорит Гарри осторожно, словно Найл какой-то дикий зверь, готовый атаковать в любую секунду, и блондин смотрит на него, отчаяние покрывает каждый сантиметр его тела. — Что происходит, Ни? — Это был не я! — защищается Найл уже более резко, потому что он точно знает, что не делал этого, он просто этого н е д е л а л, поэтому больше всего он желает, чтобы они перестали смотреть на него так, будто это и не друг их уже вовсе. Гарри отходит в сторону Луи и Лиама, а Найл чувствует, как разбивается его сердце. — Ты сказал, что хочешь приготовить немного для Гарри, — говорит Лиам твердо, не обвиняя и не порицая, но Найлу не нравится, как это звучит. Это делает его похожим на психа, который не может отличить, где право, а где лево, но больше всего ему не нравится выражение на лице Гарри, словно тот смотрит на совершенно другого человека. Он пытается найти оправдание, доказывающее, что то, что они делают, неправильно, что винить нужно не его, но проблема в том, что он, кажется, не может вспомнить. - Больницы никогда не проваливаются в умении заставить Найла чувствовать себя неуютно. Это как будто если бы целое место было предназначено для того, чтобы сосредоточиться на факте, что с тобой что-то не так, даже если с тобой всё хорошо. Белые стены и яркий свет совсем не помогают ситуации, заставляя Найла, сидя в кресле, чувствовать себя нервным и тревожным, пока доктор рассказывает им о тестах, которые они только что выполнили. В его речах присутствует много сложных медицинских терминов, которые блондин совсем не понимает, которые звучат больше как очередной бред, но он не хочет задавать вопросы, потому что, кажется, остальные вникают, о чем идёт речь, и Найл чувствует себя отстраненным от всего, а другой причины и не требуется, чтобы чувствовать себя ненужным. Пока доктор им что-то втирает, парень осматривается, звук достаёт его барабанные перепонки, но не доходит до мозга, словно в уши залиты водой; только постоянное гудение, коробящее нервы, и, чем больше он пытается выяснить слова, тем больше путается, отчего чувствует себя дико взвинченным, потому что посмотрите на меня, ребята, со мной ничего плохого. Доктор прекращает говорить и смотрит на Найла, словно тот только что задал вопрос, и все ребята мигом поворачиваются к блондину. В глазах сочетается озабоченность и любопытство, и его сердце начинает бешено биться, удивляясь, почему они думают, что у него есть вопросы на всё. — Прошу прощения? — спрашивает он, брови нахмурены в концентрации, и доктор поднимает свою папку, указывая ему на непонятные напечатанные слова и чернильные галочки, но голубоглазый не имеет ни малейшего представления, что тот объясняет. — Простите, — говорит он, глядя на доктора немного застенчиво, — я правда не понимаю, о чём вы. Врач качает головой, хмурясь и строча что-то на этой же папке, и, когда Найл поворачивается, чтобы посмотреть на Гарри, блондин чувствует, как замирает его сердце в момент, когда он замечает скопившиеся вокруг глаз кудрявого слёзы. - После этого они начинают относиться к нему иначе, и это странно. Очень странно. Когда дело касается Найла, Лиам становится более уступчивым, чувствуя необходимость делать для него всё, что блондин пожелает, и возить его везде, куда блондин пожелает. И сначала, сначала Найл думает, что это очень мило с его стороны, и не может винить его, потому что, судя по реакции парней, то, что диагностировал Хорану доктор, не пройдет за пару дней. Он мирится с этим некоторое время, мирится с отцовскими инстинктами Пейна, думает, что однажды Лиам будет замечательным отцом, одним из тех, что каждое воскресенье водят своих детей в парк и покупают мороженое, когда те падают, резвясь на заднем дворике. В общем-то, это здорово, и Найл ценит всё это внимание, правда, только это становится слишком сильно и слишком быстро, и он начинает чувствовать себя прикованным, как будто внезапно становится слишком зависимым, как будто он ничего для себя больше делать не может, что злит его больше всего, потому что он не ребенок, он всё ещё может ходить, или есть, или ходить в туалет сам без каких-либо проблем. Но Найл молчит, потому что, кажется, Лиам нашел новую цель в своей жизни, а он не хочет отнимать её у парня. У Луи немного другой подход. Не то чтобы он избегает Найла, нет. По сути, шатен всё ещё разговаривает с ним, всё ещё знает, что он здесь, но то, как он ведёт себя, странно. Словно блондин сделан из стекла, словно он может разбиться в любую секунду. И Найлу не нравится то, как Луи ходит вокруг его на цыпочках, словно по раскаленному углю, заставляя чувствовать себя опасностью для себя и окружающих, если не услышит, что нужно делать. Но сейчас Луи милее, милее, чем был когда-либо, и Найл думает, что так даже лучше потому что уж пусть Томлинсон будет таким, чем совсем никаким. Отношение Зейна словно смесь Лиама и Луи, как в хорошем смысле, так и в плохом. Опять же, он всегда был таким, всегда сосредоточен, но никогда не перебарщивает, относится к Найлу, как тот хочет, чтобы к нему относились, как настоящий взрослый. И Найл ценит тот факт, что Малик никогда не отпускает никаких комментариев по поводу того, что происходит, просто типа позволяет парню быть самим собой в присутствии его, позволяет ему бегать по комнатам и обдирать локти, потому что он всего лишь человек и совсем не идеален, и это то, что Найлу нужно, потому что дом не госпиталь и контроль над своим телом у него пока всё ещё есть. Гарри. Гарри более-менее такой, каким был всегда, похожим на Зейна по отношению к Найлу: просто позволяет парню действовать как он хочет, не ударяя его по руке, когда тот что-то делает не так, как Лиам, или исчезая из комнаты, когда память снова начинает его подводить, как Луи. И Найла радует это, радует факт, что Гарри считает его Найлом, а не каким-то больным существом, которое вызывает только жалость и должно наблюдаться за ржавыми металлическими прутьями решетки. Хотя это не должно быть удивительным, потому что Найлу всегда нравился Гарри, нравился больше, чем остальные ребята, потому что он всегда такой искренне хороший человек, всегда беспокоится о его самочувствии, но никогда не навязывает свою точку зрения по поводу каких-любо вещей, потому что они всё ещё дети в этой огромной системе мира, и им позволено делать ошибки, позволено поступать не так, и всё просто отлично. Но он также замечает, что Гарри теперь склонен проводить с ним больше времени, больше, чем раньше. И сначала Найл не слишком много думает об этом, выбрасывая это из своей головы, словно это просто побочный продукт диагноза, потому что, несмотря на то, что он пытается забыть всё это полностью, он не может игнорировать факт, что его состояние оставило большое впечатление на всех парней, оставляя их справляться с этим в одиночку, каждого по-своему. Потом он начинает замечать это чаще и игнорировать становится труднее, особенно когда Гарри предлагает сходить в кино, или в Нандос, или просто посидеть в гостиной и посмотреть телик, пока все остальные крепко спят, но Найл не против, Найл даже рад, потому что, когда Гарри смотрит на него этими зелеными, зелеными глазами, это всегда заставляет его чувствовать себя словно он самый важный человек во всём этом мире. - Найл закрывает глаза и медленно считает до десяти, фокусируясь на очертании своих движущихся губ и пытаясь понять буквы, возникающие в его голове. Один. Два. Три. Размышляя, он находится в таком положении уже около часа и не уверен точно, работает ли это. Больше похоже на то, что он повторяет одно и то же снова и снова, ожидая, что случится что-то другое, но других вариантов нет, и он не знает, что ещё делать, потому что становится очень озабоченным на этот счет. Узел в его животе причиняет боль, словно колючий шип, и, чем больше он пытается, тем более разочарованным он становится, а он устал чувствовать разочарование, он устал чувствовать себя так, словно всего, что он делает, вечно будет недостаточно. Четыре. Пять. Шесть. Но затем он старается снова, старается и старается, потому что у него нет другого выбора и потому что он отказывается верить, что достиг предела возможностей и никогда не сможет зайти дальше, и он не хочет верить в это, он хочет пройти мимо всех этих неприятностей и показать всем, что они полностью и совершенно неправы, что они ошибались всё это время, что он всё ещё тот Найл, каким всегда был, и ничего внутри него не изменилось, ни одного, тупого момента. Семь. Восемь. Девять. Это здесь, он может почувствовать прямо кончиком языка и пытается поймать это, пытается связать слова в мелодии, плавающие в его голове, ищет эти слова, словно его жизнь зависит от этого, но они ускользают прямо сквозь его пальцы, словно туман, окутывающий руки, пытается, снова и снова пытается, потому что он так близок, он почти здесь, почти чувствует, как слова формируются в предложения, и Найл думает, что это он, что это тот момент, которого он так ждал. Десять. Но когда он открывает свои глаза, слова испаряются в воздухе, словно они никогда и не были здесь, и он кричит в разочаровании, потому что что, черт возьми, со мной происходит, и он швыряет подушку за подушкой в стену напротив, словно они сделают всё лучше, но они не делают, только заставляют его чувствовать себя хуже, показывая, как он беспомощен, и он накрывает глаза ладонями, потому что не хочет, чтобы оттуда падали слёзы. Вдруг раздается стук в дверь, и он поднимает взгляд, влага появляется на глазах, и он старается вытереть её, старается изо всех сил выглядеть, словно ничего не случилось. — Кто это? — спрашивает он, изменяя голос, потому что он не слабый, он отказывается быть слабым. — Ты в порядке, Ни? — слышит он голос Гарри по ту сторону и чувствует боль в груди, чувствует, как его сердце начинает бешено колотиться, потом что последний, кого он хочет видеть прямо сейчас, стоит прямо за дверью. — Всё классно, — говорит он и поднимает подушки с пола. Всё классно. — Могу я войти? — спрашивает кудрявый, и Найл больше всего желает отправить его обратно в свою комнату и попытаться поспать, потому что, неважно какими ужасными кажутся вещи, утром всё становится легче, но он не может заставить себя сказать Гарри "нет", несмотря на всё, что он чувствует, не может просто оттолкнуть его просто потому что плохо спал и потому что кто-то беспокоится, не может винить кого-то за то, что ему не плевать. Поэтому он открывает дверь, отворачиваясь прежде, чем Гарри может заметить его лицо, возвращается к кровати и садится на край, сжимая руками одеяло и стараясь привести себя в порядок, потому что он не хочет, чтобы Гарри это видел. — Я слышал тебя только что, подумал, что-то случилось, — объясняет Гарри, занимая место рядом с голубоглазым, и Найл смотрит вниз на свои ноги, стуча ими по полу, потому что он не любит тишину, которая заставляет его думать, а он не хочет думать, больше не хочет. — Я в порядке, — говорит он просто, стараясь убедить больше себя, чем Гарри, но он может чувствовать свое сердцебиение, отзывающееся в груди, словно сердце пытается вырваться, ускоряясь и ускоряясь так, что становится трудно дышать, словно горло что-то перекрыло, а лёгкие заливает ледяная вода. Он начинает чувствовать себя некомфортно, сердце, кажется, скоро взорвется, и прежде, чем он успевает это остановить, из глаз падают слезы, тело содрогается от рыданий, огромных, приносящих боль рыданий, вызывающих дрожь в его крошечное хрупкое тело, качая его до самого ядра. И это последнее, в чём он нуждается, но всё происходит само собой, словно прорванная плотина, обрушивающаяся на него в один момент, сокрушая своим весом. Он старается сражаться и сражаться, но у него не получается, ничего не получается, что бы он ни делал, и он запутан, и разочарован, и напуган, и пристыжен, потому что, чем бы это ни было, это не его вина, и он просто хочет, чтобы остальные видели это тоже, чтобы видели, что он старается. Парня застает врасплох, когда он чувствует, как Гарри притягивает его к себе и прижимает ближе, словно боится отпустить. Найл может чувствовать сердцебиение Гарри на своей груди, ускоряющееся и ускоряющееся до тех пор, пока не начинает биться в один такт с сердцем блондина, и Стайлс просто держит голубоглазого здесь, в своих объятьях, лицо прижато к изгибу шеи Найла, и тот чувствует, как царапает его кожу щетина на лице кудрявого, большие руки вокруг его тела прижимают парня ближе и ближе, пока тот не находится в защите и безопасности, и блондин утыкается лицом в переднюю часть футболки Гарри и плачет в его ключицу, рад, что зеленоглазый находится здесь и удерживает его от того, чтобы разбиться на миллионы крохотных кусочков. Но больше всего Найл благодарен за то, что Гарри понимает. - Найл ставит сковородку на плиту и включает газ, ставя переключатель на средний огонь и включая вытяжку прямо над собой. Он разрывает упаковку от бекона и отделяет пять кусочков, два для Гарри и остальное для себя, проклиная себя, когда разрывает один из них пополам. Парень решает не обращать на это внимания и просто сделать шесть кусочков — разорванный они смогут поделить между собой, делов то — и разворачивается обратно к сковороде, проводя рукой над ней, чтобы проверить, достаточно ли та нагрелась. Удовлетворившись, Хоран один за одним опускает кусочки, слушая возникающее шипение, наблюдая за взрывающимися и подпрыгивающими, как маленькие фейерверки, пузырьками кипящего масла, и он почти опускает последний кусочек, когда слышит шаги позади себя. — Найл? — говорит голос, и Найл оборачивается через плечо, видя кого-то с растрепанными коричневыми волосами и голубыми глазами, направленными прямо на него. Парень выглядит, словно только встал с кровати, и Найл чешет свой лоб, потому что ему кажется, что он видел его где-то раньше. Зашедший смотрит на него с тем же самым выражением, глаза мечутся с него на сковороду, затем снова на него, и у Найла нет времени спрашивать, что случилось, потому что он помнит про бекон, готовящийся на ней, а последнее, что он хочет, — это спалить его до угольков. — Найл, ты же знаешь, что тебе больше не разрешается готовить, — говорит парень, и Найл думает, что это странно, если не иронично, потому что это не он незнакомец, гуляющий по их кухне, и если и есть здесь кто-то, кто не должен что-то делать, так это шатен, находящийся в чужом доме. — Почему нет? — спрашивает он, выключая плиту и подходя к шкафчику, чтобы достать тарелку. — Кто ты такой вообще? Один из дружков Зейна? Мальчик издает звук, сродни вздоху или всхлипу, и Найл оборачивается к нему, видя недоверчивый взгляд на его лице, словно тот только что увидел приведение, и он спрашивает себя, почему парень так задет этим вопросом. — Лу, ты здесь? Я чувствую что-то ароматное! Голос Гарри возвращает блондина на кухню, и голубые глаза перебегают в сторону прохода, из которого через секунду появляется Гарри, зевая и почесывая тот беспорядок, что он называет волосами. — Нет, это только я, — отвечает Найл, переворачивая кусочки бекона на тарелку и ставя сковороду обратно на плиту. — Ладно, здесь ещё кто-то, но я не совсем понимаю, кто. Когда Найл поворачивается с тарелкой бекона, он замечает такой же взгляд и на лице Гарри, словно тот не мог поверить в то, что блондин только что сказал, и Найл хмурит брови, потому он растерян из-за полученной реакции. Словно он делает что-то, что не должен был. Что само по себе странно, потому что всё, что он делает, — это готовит, ради всего святого. - Найл не любит больницы. Он не любит белые стены, и яркий свет, и зелёный халат, который он вынужден носить, потому что это заставляет его чувствовать себя в ловушке, словно он заключенный в бесконечной белой комнате, а он не любит быть сдержанным, он хочет расправить крылья и летать. Он сидит на кровати и укрывается одеялом, пытаясь избежать зрительного контакта с врачом. Блондин смотрит на столик рядом со своей кроватью, на баночки с таблетками, покрывающие всю его поверхность. Он и таблетки никогда не любил, честно говоря, всегда боялся, что они застрянут в его горле, в независимости от того, сколько воды он выпьет. Старый страх, конечно, но, опять же, он в больнице, а всё намного страшнее, когда ты в больнице. Доктор разговаривает с Гарри, а тот периодически кивает и улыбается Найлу ободряющей улыбкой, и сейчас, когда Найл изучает его лицо, форму и очертания носа, его нахмуренные брови и его зеленые, зеленые глаза, он задается вопросом, как это он оказался таким счастливым иметь кого-то, кто так сильно он нём заботится. Но Гарри всегда был хорошим парнем, всегда был здесь, чтобы приглядывать за ним, и Найл ловит себя на том, что улыбается, как идиот, потому что вспоминает, как Гарри держал его в своей комнате, вспоминает, как хорошо быть в его объятиях, как идеально они подходят друг другу. Доктор заканчивает разговор и говорит, что вернется через пару минут, а Гарри использует это время, чтобы сесть рядом с Найлом и потрепать его волосы тем забавным, знакомым способом. — Они собираются подержать тебя здесь несколько недель, чтобы сделать какие-то тесты, — говорит он, сосредоточив свой взгляд на стене перед ними, и Найл снова смотрит на свои ноги, шевеля пальцами, но не сильно уверенный, что делать с ними. В первую очередь он думает, почему находится здесь, почему парень по имени Луи настаивал, что знает его, ведь Найл знает себя лучше остальных, как знает и то, что никогда в своей жизни не видел этого парнишку. — Я буду в порядке, — говорит Найл, глядя на Гарри уголком глаз, и Гарри смеется, пряча пальцы между ногами, а Найл замечает красноту, образовывавшуюся вокруг его глаз, словно парень тер их последние десять минут. — Я знаю, что будешь, — отвечает он с улыбкой, но Найл слышит, как ломается его голос. Он вытирает глаза тыльной стороной ладони и поворачивается к блондину. — Когда ты вернешься, я заберу тебя прямиком в Нандос. Ну как? Найл засиял, и его грудь начинает подниматься выше, потому что он не помнит, когда был в Нандос в последний раз, но что ещё важнее, он не помнит, когда в последний раз проводил время наедине с Гарри, а этого он ни за что в жизни не должен потерять. — Обещаешь? Гарри старается заставить свои губы не дрожать, но Найл видит это. — Обещаю. - Сегодня Гарри впервые приходит с визитом, что слегка разочаровывает Найла, потому что он лежит в больнице уже три недели и был бы не против увидеть лицо парня немного раньше, особенно учитывая тот факт, что Гарри знает, как сильно Найл ненавидит больницы, и меньшее, что он мог бы сделать, это прийти быстрее. Но может блондин просто слегка эгоистичен, потому что у Гарри тоже есть своя жизнь, кипящая и занятая, хоть он и не может точно вспомнить, чем Гарри зарабатывает на проживание, он знает, что парень любит это, любит очень сильно. И Найл не может действительно винить его, потому что, возможно, Стайлс пытался увидеться, но не мог из-за графика, и это совсем неплохо, потому что последнее, чего хочет Найл, — это чтобы Гарри чувствовал перед ним какое нибудь обязательство. Это несправедливо по отношению к нему. Гарри заходит с букетом цветов, и Найл смеётся, потому что это выглядит так, словно он умирает, но он оценивает этот жест, к тому же, всегда любил запах цветов. — Как ты тут? — спрашивает Гарри, ставя цветы в вазу на тумбочке рядом с кроватью, а Найл быстро подвигается, чтобы парню было, где присесть. — Всё хорошо, — говорит Найл и смотрит, как Гарри забирается на кровать, изо всех сил стараясь не коснуться обувью покрывала. Он улыбается. — Я правда счастлив, что ты здесь. — А я счастлив увидеть тебя, — отвечает Гарри, широко и глупо улыбаясь. Найлу всегда нравилась его улыбка, то, как на щеках зеленоглазого появляются ямочки, и это ещё никогда не проваливалось со своей задачей заставить биться сердце Найла чаще. Некоторое время они просто говорят обо всем и всех, и Найл просто наслаждается его компанией, наслаждается очень сильно, потому что он не может вспомнить последний раз, когда так смеялся, не может вспомнить последний раз, когда он слышал шутки Гарри. Они всегда такие детские и дурацкие, и если бы это был кто-то другой, Найл бы посмотрел на него с издевкой, Найл бы спросил, не идиот ли тот, но когда эти же вещи говорит Гарри, они становятся самыми забавными вещами на Земле, и голубоглазый бы предпочел выслушать миллион таких его шуток, чем провести ещё один день в больнице. И ему нравится то, как пахнет Гарри, пахнет, как лавандовый шампунь и сладкий одеколон, и Найл чувствует, как этот запах окутывает его, словно одеяло, и он просто хочет остаться так навсегда. Визит Гарри подходит к концу, и Найл хочет, чтобы тот остался подольше, ведь существуют ещё тысячи тем, о которых они не успели поговорить, но Гарри нужно идти, и с камнем на сердце блондин кивает, прижимает кудрявого к себе на пару лишних мгновений, вспоминая, какими большими его ладони казались на его спине, и считая удары сердца, барабанящие по его грудной клетке. Он наблюдает, как Гарри собирает свои вещи и покидает палату без лишних слов, и Найл фыркает с разочарованием, пустота распространяется внутри всего его тела. Он снова опрокидывается на кровать и переводит глаза на потолок, выводя на белой штукатурке геометрические фигуры и созвездия, когда что-то, замеченное уголком глаз, привлекает его внимание. Он садится и смотрит на букет, и у него не отнимает много времени найти миниатюрную открытку, спрятанную между розами и лилиями. Маленькая квадратная картонка небесно-голубого цвета, точно как его глаза, и Найл смеется, когда читает слова "моему лепрекону" почерком Гарри. Когда он открывает её, чтобы прочитать, что внутри, изнутри выпадает маленькая фотография, и он смотрит на неё с полной нежности улыбкой. Это фотография его и Гарри во дворе их дома, рука кудрявого вокруг плеч блондина, на губах улыбки, а Найл скорчил дурацкое лицо, и блондин чувствует, как сжимается его сердце, потому что он не может дождаться, чтобы вернуться домой, не может дождаться, чтобы проводить больше времени с Гарри, не может дождаться, чтобы всё стало на свои места. Он переворачивает фотографию и снова видит почерк зеленоглазого. Не забывай меня. Найл смеётся. Гарри такой глупый. Конечно же, он не забудет. - Найл ещё раз смотрит на фотографию, пытаясь наконец разгадать её. Это он, несомненно, строящий, как обычно, глупую рожицу. Но парень не уверен, кто изображён рядом: сидящий за блондином и обнимающий его за плечи, улыбаясь так сильно, как только возможно. Может это один из его кузенов, из тех, кто давно переехал, он не может даже вспомнить их имена, что говорить уже о внешности. Или может он старый школьный друг, один из тех, кого он видит, пересекающими коридор, но никогда не разговаривает после школы, но, конечно, он бы помнил, если бы это был он. Он уверен, что никогда не видел этого мальчика раньше, поэтому, в конце концов, просто пожимает плечами и кладёт фото на тумбочку у кровати, где и нашёл её. Ровно в этот же момент дверь открывается и в палату заходит медсестра. Ему она нравится. Она всегда оставляет ему самые лучшие конфеты. А ещё она очень симпатичная, голос сладкий-сладкий, и Найл задумывается, как он звучит, когда девушка поёт. — У тебя посетитель, Найл, — говорит она с улыбкой, а Найл немного сконфужен, потому что его никогда никто не навещает. Возможно, это его родители, тогда это имело бы смысл, потому что он не видел их уже... он даже не может вспомнить, когда в последний раз видел их, но это было довольно давно, это точно. Медсестра извиняется и выходит, когда заходит кудрявый парень с букетом цветов в руке. Найл не готов поклясться, но, кажется, он уже видел его раньше, хоть и не помнит, где именно. — Хей, — просто говорит парень, приближаясь с улыбкой на лице. Его глаза зелёные, ярко зелёные, как трава на улице. — Привет, — радушно отвечает Найл, не сводя глаз с гостя. Он очень красивый и очень высокий. Найл задается вопросом, чем он пахнет. Посетитель подходит ближе, сжимая букет так сильно, что можно заметить, как белеют костяшки его пальцев. — Это я, — говорит он, сохраняя улыбку, но Найл видит, как начинают дрожать уголки его губ. — Гарри. Блондин моргает несколько раз и изучает лицо парня. — Извини, — отвечает он с милой улыбкой, — но я не знаю, кто ты. Найл озадачен изменением выражения лица мальчика напротив.