The sharps of yourself

      - Уже достаточно поздно, Дэмиен.       - Отвали, Дрейк. Достал.       Тим устало вздохнул и подошел к графину, чтобы налить грозному младшему брату воды.       - Успокоительного?       - Нет.       Парень кивнул — больше самому себе — и поставил перед братом стакан.       - Опять кошмары?       - Задолбал спрашивать.       - Я должен знать.       - Ничего ты не должен. Грэйсон должен, а ты нет. Хватит играть в курочку-наседку.       Тим подпер рукой щеку и посмотрел в окно. Недалеко лаял пес — вроде бы Боб или как там его — шумели машины, переругивались люди. Здесь тихо.       - Выруби меня.       Красный Робин вскинул бровь и вопросительно посмотрел на младшего. Дэмиен презрительно закатил глаза.       - У тебя в третьем ящике тумбы, под чистыми полотенцами, лежит снотворное.       - Когда ты успел пошарить по моим шкафам? Боже, у меня может быть хоть немного личного пространства?       - Не ной, — буркнул Робин, допивая ледяную воду. — Просто вколи мне это снотворное. Хочу спать без снов.       - Значит, кошмары.       «Черт».       На улице сработала сигналка, и Тим дернулся. Потом расслабленно растекся по столу амебой и сонно посмотрел на братца.       - Сказал бы раньше. Из-за твоей возни уснуть нельзя. Эй, я ничего не говорю, но когда ты злишься или пугаешься, не нужно громить комнату.       - Ты за мной следишь? — грозно нахмурился Робин.       - Дэмиен, тебя из-за стены слышно.       Мальчик прикусил с внутренней стороны щеку.       «Значит, слышал».       - И, между прочим, ты тихо кричишь.       - Я не… — грозно начал Дэмиен, но Тим тут же его осадил:       - Ты кричишь, Дэмиен. Это слышно, очень. И это нормально, правда. И плакать нормально, и не спать нормально. После этого все уже нормально. Наверно. Не знаю.       Дрейк замолк. Дэмиен, нахмурившись, посмотрел в лицо старшего и попытался понять — серьезно тот или нет.       - Я у себя, в общем, — минуты через две пробормотал Тим. — Если снова кошмары — заходи. Мне тоже бывает несладко. Спокойной ночи.       Робин, не отрывая взгляда, следил за Тимом, курсирующим между раковиной и тумбой, и ставящим графин со стаканом на место. Затем Тим выключил свет — остался только свет фонаря за окном - и, шаркая пятками, направился в спальню.       Дэмиен знал, что сдался. Уже проиграл и сдался, и что он последует предложению Тима Дрейка — как обычно.       Старший брат, гусеницей замотавшись в одеяло, спал лицом к стенке. А может и не спал, кто его знает. Раньше эта картина вызвала бы у Дэмиена желание взять полотенце и придушить братца, но сейчас это выглядело как естественное желание стать маленьким.       - Подвинься, Дрейк. Не один.       Тим послушно подвинулся — даже поделился одеялом и укрыл им младшего брата.       - Это та самая пижама с символами Фонарей?       - Заткнись.       - Та, которую Джейсон подарил?       - Я сказал заткнись, Дрейк, — грозно отозвался Дэмиен.       - Она тебе идет.       - Тц.       Не самое лучшее начало для просьбы о помощи.       - Иди сюда, маленький засранец, — пробормотал Красный Робин, обнимая Дэмиена. — Попытаешься мне руки сломать - я тебя выгоню.       Дэмиен подавил в себе такое желание и уткнулся носом в чужое плечо.       - Мне тоже снятся кошмары, Дэмиен. Я тоже кричу. И постоянно пытаюсь прорваться к твоему деду. И ищу миллион способов вернуть его обратно, Дэмиен. И если такой шанс предоставится — я обещаю тебе, я ничего не пожалею.       Робин молчал — верил. Знал, что старший говорил правду, и молчал.       Тим прикоснулся к плечу Дэмиена и впервые это прикосновение не обжигало. Тим ждал, надеялся на лучшее. Дэмиен ничего не ждал. Он просто безумно устал. А еще ему холодно.       А Дрейк греет, как чертов обогреватель, делится остатками себя. Потому что может. Потому что перед ним — брошенный ребенок, а первый инстинкт — защищать. Пусть они и собачатся, пусть ругаются из-за положенной не туда салфетки и не так развернутой кофе машины — это неважно. Это не имеет значения, когда Дэмиен, хмурый и не выспавшийся, приходит в комнату к брату и засыпает у того под боком. Это абсолютно ничего не значит, когда Тим заботится о мелком засранце и позволяет ему то, за что Брюс бы давно им навалял по щам; когда покрывает его перед Диком. Это абсолютно неважно, когда Дэмиен обнимает старшего брата и слушается его. Это ничего не значит, потому что огонек теплится, тени скачут и прыгают, переменчивые и неверные. Как ночь, как маски, как ветер. Имеет значение лишь тихий шепот; надрывный, хрипящий голос, ночной кошмар и сонная возня; имеет значение лишь тишина, обволакивающая коконом, теплым и желанным — детские сказки перед сном, обещания, мечты. Имеет значение лишь старший брат, и еще два - это, правда, имеет значение.       - Все будет хорошо, Дэмиен. Все будет хорошо.       - Тц. Я знаю.       В конце концов, если не у Брюса Уэйна, то у Бэтмена всегда получалось вернуться туда, где его ждут.