Мы тоже скучали, бро

- Фингон, я хочу еееесть! - Ничем не могу помочь. Терпи. - Тебе легко говорить! «Терпи!» А я, между прочим, сегодня не завтракал! Да и вчера не ужинал, если уж на то пошло! - Послушай, тебе каноном положено валяться сзади при смерти, что ты разболтался-то, а?! - Я не могу валяться при смерти на голодный желудок! - Прилетим в Митрим - там поешь! - Вот там и отлежусь на смертном одре, а сейчас я хочу кушать! - Хоти. - А если я скажу, что еще и пить хочу? - Маэдрос, ты меня вгонишь в гроб своими капризами! Ну, нет у меня никакой провизии, тем более на твой волчий аппетит! Нет! - Ты пришел спасть меня с арфой, но не догадался захватить еду?! - Так, все. Мы сейчас вернемся, я повешу тебя обратно на скалу (благо, еще одна рука у тебя есть), уйду, затарюсь возом хавчика, мягкой постелью, твоим памятником в полный рост, а потом вернусь и заберу тебя, как подобает! Договорились? - Хэй, хэй, чувак, зачем же впадать в такие крайности? Мне и здесь неплохо, если подумать, даже лучше, чем там. - Тогда прекрати ныть! - Ладно, ладно, сразу бы так и сказал. А то «вернемся», «повешу»… Но я все равно голодный! - Слушай, доберемся до Митрима – я велю заставить все свободное место столами с едой и не отпущу тебя, пока ты лично не опустошишь каждый! - Значит, я не должен буду корчить из себя умирающего? - Да ты уж попритворяйся немного! Меня народ просто-напросто не поймет – привез кузена из жестокого пленения, а он скачет, как горный козел. Сострой страдающую мину, глаза закати, язык высунь… - То есть, стандартный образ героя-мученика? - Ага. Традиции, Маэдрос, куда без них. Денька три полежишь в кровати, а там можешь снова начинать куролесить. - Пфф, да без проблем, братишка! Я буду даже рад провести некоторое время в горизонтальном положении! - Нельо… - М? - Вот Моргот… Он пытал тебя, да? - О, да! Каждый день, зараза, каждый чертов день! «Смотри, смотри, рыжая каланча! Что это у меня? Да это же сильмариллы твоего папочки, за которые ты…(далее идет длинный список моих подвигов)! Вот же они, так близко! Ну давай, возьми их, возьми! Ап! Не получилось! Слишком медленно! Но я терпелив. Давай попробуем еще разок!» И ТАК ПОСТОЯННО!!! HATE HATE HATE!!! - Изверг. - И не говори. - Эру на него нет. - ППКС. - Он бы навел порядок. - Действительно. Но ничего, Финьо, я ему и сам отмстил. - И как же? - А вот послушай. Смешная история, обхохочешься! Я тогда весь день специально в туалет не ходил. И вот, значит, сижу я такой, кароч, в его подземелье, весь в цепях, как полагается. Только Враг за порог поизмываться, а я как спускаю штаны… - Эру единый… Заткнись, бесстыдник! Что о тебе Манвэ подумает?! Он за тобой лучшего орла послал, а ты байки неприличные травишь! - А что я, виноват, что ли? Меня выбесили! - Окей, я все понял. Давай перейдем к сути. Значит, сделал ты…кхм…то, что сделал. И? - Да там все вокруг ржали! Даже орки! Я сам давно так не смеялся! - Вот ты даешь, Нельо! Ну, а Мелькор что? - Что-что… Обиделся и приковал меня за руку на той скале. Ты видел. - Вообще шуток не понимает. - Да уж. - И как тебе на новом месте? - Не слишком радужно. Дискомфортнее, чем в камере. Все время в одной позе, запястье дико затекает, одеялкой не накроешься, ешь тоже одной рукой (причем, кормили меня не то, чтобы щедро: хлеб и вода раз в день и все!), да еще какой-то камень в спину впивается. - Но, предчувствую, ты и там нашел, чем заняться. - Нашел, конечно. - И что же ты вытворял? - Чего «вытворял»-то сразу? Я, можно сказать, приобщал местность к высокой культуре! Я стихи читал (и не абы как, а с выражением!), пел… О, кстати! Помнишь песню, которую ты мне на какой-то праздник сочинил, когда мы были еще детьми? - Да. А что? - Гордись, ее теперь вся твердыня Моргота знает наизусть! Сам Враг умолял меня заткнуться! - Как я его понимаю… - Но ведь я не только песни им горланил. Я вниз плевал. На облака смотрел. На землю тоже, но там особо ничего интересного не наблюдалось, пока ты не появился. А иногда, знаешь, настроение бывало такое…Хочется то ли чаю, то ли к маме, то ли убивать. Или убивать. И еще раз убивать. - Узнаю тебя, братишка. И что ты делал в такие минуты? - Как видишь, чая я попить не мог (Мелькор, жмот, только раз мне его и заварил, даже не знаю, с чего раздобрился, день Сотворения у него, что ли, был), к маме тоже не особенно сходишь, с убийствами аналогичная беда. - И ты впадал в депрессию? - Какое там! Ругался, на чем Арда стоит! А иногда еще спускал шта… - Все, все, молчи, я понял! И это ты называешь «приобщать местность к высокой культуре»! - Однако, Финьо! Не все же время мне стихи читать! Нужно соблюдать разумный баланс! - Сногсшибательная логика. - Ладно, что мы все про меня да про меня! Давай, рассказывай, что у вас нового? - Нового что? Хм… Вот, например, по кое-чьей милости мне пришлось добираться домой пешком! - Упс… - Эти «кое-кто» загорают на корабле, а я, как последний идиот, топаю по снегу на своих двоих! - Сорян. - Да в гробу я видел твою виноватую рожу! Ты бы хоть голубя почтового послал с объяснениями! - Он бы замерз. - Иди ты… Хотя вообще… Да, резонно. - Серьезно, извини. Это все отец, ты же знаешь, у него как в одном месте взыграет… - Ладно уж, я по натуре нолдо отходчивый, да и ты тут не особенно шиковал, так что я тебя прощаю. - Пасиб. Эт, Фингон… - Что? - Я все еще хочу есть! - Темные боги, Маэдрос! Вот, у меня яблоко завалялось, если я тебе его дам, ты успокоишься? - Даааа!!!

Пару минут спустя

- Финьо… - Закончились пять благословенных минут тишины! Чего тебе? - Я тут тебе рассказываю, как я у Моргота песни распевал, ругался, спускал шт… - Стоп, дальше не надо! Так, это что, продолжение мемуаров Маэдроса Высокого, глава «Чем развлечь себя в плену»? - Нет, не совсем. Понимаешь, вот все, о чем я говорил… Это было, конечно, довольно забавно, да и заточение делало вполне сносным, но… иногда…иногда… - Эй, эй, чувак, не пугай меня так! - В смысле? Я еще ничего не сделал! - Ты отродясь не произносил проникновенные монологи! Это все этот Мелькор, он на тебя плохо влияет! - … - Окей. Что у нас с «иногда»? - Иногда меня все настолько доводило, что я… я уже даже ругаться не хотел, только уснуть и никогда не просыпаться, ничего не слышать, не ощущать… Вот, в такие минуты… Я… я…думал о вас. О тебе, о братьях, даже об отце. И… Короче, я просто хочу сказать, что рад, что ты пришел за мной, и я…очень по всем вам скучал. Фингон изумленно обернулся. Он отлично знал всегда отливающие сталью глаза Маэдроса, и так не привык видеть у него на ресницах мерцающие влажные звездочки, что в первую секунду растерялся и не знал, что сделать, что сказать. Но, преодолевая затянувшееся неловкое молчание, выбрал единственно беспроигрышный вариант. Финдекано подался вперед , обнял двоюродного брата, уткнувшись носом в его плечо и, набрав полный рот мягких завитков медно-рыжих волос (когда эта Рапунцель стриглась в последний раз?), прошептал: - Мы тоже скучали, бро.