The first time

      The first time I saw your face I knew I was meant for you.       Малышке Лидии Мартин восемь, она идёт в третий класс новой школы. Она заставила маму готовиться всю неделю – новая модная форма, замысловатые косички, тетрадки с самыми классными диснеевскими принцессами. Девочка нисколько не стесняется и не боится, ведь в новом классе все будут дружить с ней, а отличные оценки и дорогие игрушки лишь усиливают её уверенность.       Всё действительно оказывается так: с первых же минут после того, как учительница представляет детям новую одноклассницу, девочки просят её сесть с ними, а мальчики так и норовят усадить её перед собой, чтобы подергать за невероятного цвета волосы (их наверняка и дёргать приятнее). Лидия принимает это как данность, обращая внимание лишь на одного мальчишку с взлохмаченными волосами – единственного, кто не произносит ни слова приветствия. Он смотрит на неё с самым забавным выражением лица, которое Лидии только приходилось видеть. И именно рядом с ним оказывается свободное место, которое девчушка и решает занять, отчего бедняга теряет равновесие, даже сидя на стуле. Весь класс смеётся, прежде чем учительница успевает утихомирить их и пристыдить, и только новенькая ученица протягивает бедолаге руку, помогая встать.       Новые подружки, подошедшие к Лидии на первой же перемене, шушукаются и смеются: "Стайлз влюбился!". Лидия лишь пожимает плечами, выдавая: "Стайлз? Что это ещё за имя такое?"       The first time you said my name I knew I was meant for you.       Проходит почти месяц, а смешной мальчишка так и не заговаривает с ней, словно избегает. Лидия никак не может взять в толк, почему только он и его друг, Скотт, кажется, совершенно не проявляют никакого внимания к её персоне. Лишь случайно подслушанный на игровой площадке диалог расставляет всё на свои места. Лидия качается на качелях (два четвероклассника старательно раскачивают её), когда видит на краю площадки тех мальчишек, которые упорно не замечают её.       – Стайлз, это же просто девчонка! – Скотт удивлённо глядит на друга.       – Нет, не говори так. Это Лидия. Единственная девчонка на земле, – рассеянно отвечает Стайлз и краснеет до корней волос, но от имени девочки его глаза начинают блестеть, а губы растягиваются в улыбке.       И даже восьмилетней Лидии становится понятно, что к чему.       Теперь, когда мама читает ей сказки перед сном, она, закрывая глаза, представляет, как Стайлз спасает её от опасных драконов и отравленных яблок, уколотых веретеном пальцев и злых ведьм. Но время идёт, а мальчишка так и продолжает вздыхать и краснеть, когда она в окружении своей свиты проходит рядом. Начальная школа заканчивается.       В шестом классе ей предлагает погулять семиклассник, и под завистливо-восхищённые взгляды подружек она соглашается, немного расстраиваясь, что её принц так и не соизволил появиться перед ней и спасти от прогулки с другим.       Так дальше проходит ещё много времени: Лидия давно не засыпает под мамины сказки, не представляет перед сном себя прекрасной принцессой, спасённой принцем-Стайлзом. Встречается с парнем, который не достоин её любви (но тут уж сердцу не прикажешь, да и репутация на высоте – чего жаловаться), игнорирует того, кто должен был стать её принцем.       The first time you held my hand I knew I was meant for you.       В старшей школе всё устраивается совсем не так, как хочется. Одноклассницы, да и девочки старше, теперь завидуют, и найти хорошую подругу среди лицемерных змеюк не так-то просто. Спасибо Богу за то, что на жизненном пути Лидии появляется Эллисон. Она помогает ей отвлекаться, радоваться жизни и чувствовать себя обычным подростком. Ради такой подруги она даже соглашается пойти на бал с не самым популярным из парней-старшеклассников, не забыв представить это как величайшую уступку или жертву (да-да, прощение Арджент стоит дорого).       Настроение на нуле: Джексон болтается где-то, явно не желая поинтересоваться, что происходит с его бывшей девушкой. Он даже не пытается заставить её ревновать, что задевает ещё больше. И поэтому стайлзовское «Лидия, живо вставай, и пошли танцевать» вводит Лидию в ступор, встряхивает и отвлекает, но не настолько, чтобы согласиться.       – Лидия, вставай, – серьёзным тоном произносит Стилински. – Ты будешь со мной танцевать. Мне плевать, что ты целовалась с моим лучшим другом по каким-то там непонятным причинам. И я… – он облизывает губы, подбирая слова, – я влюблён в тебя с третьего класса и знаю, что за этой холодной, непроницаемой маской прячется чуткая душа. А ещё я уверен, что только я знаю, какая ты умная. И если ты перестанешь строить из себя блондинку, то сочинишь какую-нибудь заумную математическую теорему и получишь нобелевскую премию.       Это достаточно, по мнению Лидии, чтобы, так уж и быть, подарить её принцу из детских фантазий один танец. Но только взяв его за руку, она ощущает, что это значит гораздо больше – его слова значат гораздо больше. И настроение взлетает от осознания того, что она действительно значит для человека – признаться в чувствах, зная, что это не взаимно, просто чтобы она вновь почувствовала себя нужной. Делал ли кто-либо для неё что-то большее?       The first time you kissed my lips I knew I was meant for you.       Слишком многое меняется за столь короткий промежуток времени. Друиды, оборотни, альфы, банши – нет больше ничего, что могло хотя бы удивить Лидию Мартин. Да и сама она изменилась – больше ни к чему носить маску глупой куклы, когда можно помогать этим самым оборотням и прочим милым существам бороться со злом.       Теперь Лидия та, кто приходит на помощь по первому зову, бросив все глупости вроде походов по магазинам или вечеринок. Теперь Лидия ломает голову над древней латынью и бестиарием, а не над скучнейшими математическими задачами. Её мозгу приходится работать в тысячу раз быстрее, ведь от её решений зависит если не чья-то жизнь, то чья-то судьба.       Когда у Стайлза случается паническая атака, она совсем теряется. Никто не может быть готов к подобной ситуации, но ведь она Лидия Мартин. И когда её «Стайлз, дыши» оказываются бесполезны, ответ приходит сам собой. Её руки несколько жёстко обнимают его лицо, и она наклоняется ближе, впиваясь в его губы. В этот момент всё вокруг замирает, как и сам парень. Она фокусируется только на его чувствах, на его реакции, на лёгкой дрожи его тела. Стилински расслабляется под её напором, но какую-то лишнюю долю секунды она не отпускает его. Прикрыв глаза, Лидия хочет запомнить этот момент, оставить его в памяти.       – Помогло, – дрожащим голосом произносит Стайлз.       – Я читала, что задержка дыхания помогает при панике, – оправдывается Мартин.       Это нельзя назвать поцелуем, полным страсти или чего-то там ещё, но сделала она это отнюдь не из крайней необходимости. Отчаяние, страх, выброс адреналина в крови? – возможно.       – Ты молодец, – всё ещё нервничает Стилински, уже самостоятельно справляясь с задержкой дыхания.       И в этом его «Ты молодец» звучит такая смесь радости, удовольствия, удивления и печали, что Лидия точно знает, что этот поцелуй будет значить для неё всю жизнь больше, чем все другие. Если, конечно, однажды он не поцелует её при более приятных обстоятельствах.