Миллион бумажных звезд

Месяц спустя... – Невероятно, - шепчет Самптер, осматривая последние снимки флюорографии. – Словно по волшебству метастазы в твоих легких исчезли! Поверить не могу… Келлин по-детски хихикает, когда садится на кушетку и начинает шаркать ногами по белому кафелю. – И чувствую я себя гораздо лучше, - он сразу спрыгивает с кушетки и смеется. – Спасибо вам большое, доктор. Без вас я бы не выбрался из этой дыры. Мужчина усмехается, пожимая парню руку. – Надеюсь больше не увидеть тебя здесь, дружок. Поздравь родителей с годовщиной от меня. И да, тебе идет темно-каштановый, - усмехается мужчина. – Спасибо, мистер Самптер. Всего доброго! – он машет доктору на прощание и выходит из больницы. – Приготовьтесь к разочарованиям, потому что я надеру вам задницы! – Еще чего, оболтус! – смеется Хайми, вставая на скейт. – Я порву тебя в «Марио», - самодовольно заключает Тони, переворачивая кепку. – О, Перри, брось. Ты дерьмово играешь в «Марио», - Майк дает подзатыльник другу. – Сосунки, догоняйте! – Фуэнтес ловко прыгает на скейт и мчится вниз по дороге. Вот оно, с улыбкой думает Келлин, когда едет по дороге с друзьями и жмурится от ярких солнечных лучей. Ветер нещадно спутывает его темные волосы, и он просто с улыбкой заправляет их под шапку. Но когда они проезжают мимо парка, где он дал себе обещание дружбы с Виктором, душа сжимается и ее охватывают множество сомнений; если бы тогда в комнате он удержал его, то, возможно, признался бы в своих чувствах в ту самую минуту и не лишился всего, что значит для него этот добрый парень со светлой и теплой улыбкой. Он никогда не расскажет друзьям, почему постоянно со странной надеждой смотрит в никуда, бережет это несчастное, по словам Келлена, перышко и не «изольет душу», как принято между близкими и лучшими. Нет, совсем не из вредности и страха, просто Келлин знает и верит, что однажды увидит Виктора, и тот сможет избавить его от всего этого. Для чудес не бывает возраста… и времени тоже, думает он, оглядываясь по сторонам. И как бы он был счастлив встретить его в скором времени...

*** – Мам, я открою, не отвлекайся, - Майк целует мать в макушку и подбегает к двери. – Если вы из Мормонской церкви через улицу, то убирайтесь нахрен отсюда! – Майкл! – доносится со второго этажа строгий, но насмешливый голос отца. Младший Фуэнтес смеется, но улыбка его пропадает, как только он открывает дверь. – Здравствуй, Майки, - робко улыбается Виктор, заламывая пальцы за спиной. – В-вик? – шепчет Майк, чувствуя подкатывающий ком к горлу. – Значит, тогда в школе… – Тебе не показалось, братик. Долго объяснять, но единственное, что я скажу: Бог есть. Майк хочет обнять брата, но вовремя себя останавливает. – Ты не можешь вот так вот появиться живым и невредимым после девяти лет, понимаешь? Девять лет ты мертв, ты умер, т-ты…, - младший всхлипывает, стараясь сдержать непрошенные слезы. – Я видел, как тебя опускали под землю, Вик! – последние слова он буквально выкрикивает брату в лицо и прижимается спиной к стене, медленно оседая на пол и беззвучно плача. Виктор опускается на колени перед братом и с надеждой смотрит ему в глаза. – Майки, послушай меня, пожалуйста, - он вытирает слезу с щеки младшего. – Позво- Но Майк тут же с выражением шока на лице перехватывает руки брата и переворачивает их. – Метка Перерождения святых… - шепчет он, когда видит отметины, похожие на глубокие шрамы от гвоздей. – Получается, что т-ты… Твою же… – Я скучал, Майки, - улыбается прослезившийся Виктор, обнимая рыдающего брата. – Милый, что случи… О, Господи! – застывшая в проходе Вивьен вскрикивает и тут же зажимает рот рукой, заливаясь слезами. Женщина медленно подходит к парням и застывает в немом шоке, когда замечает метки на ладонях старшего, чудом воскресшего сына, о которых она была наслышана еще с воскресной школы. – Виктор Винсент? Братья поднимаются и молча, безо всяких объяснений, притягивают рыдающую мать в свои крепкие объятия. – Мне вас так не хватало, мои родные, - шепчет Виктор, целуя то мать, то брата. Он ласково гладит мать по щеке и улыбается, смотря в ее счастливые глаза. – Позволь мне сказать отцу кое-что, милый, - женщина посылает сыновьям воздушный поцелуй и легкой походкой, словно бабочка, поднимается на второй этаж в кабинет мужа. Братья молча обмениваются улыбками и тихо смеются, но сразу же замирают, услышав приближающийся топот и недовольный бас отца. – Дорогая, что происходит? Майк был прав, эти чертовы мормоны не дают… - Гамбоа раскрывает рот от удивления и хватается за сердце. Мужчина переводит дух и, выпрямившись, медленно подходит к Виктору. Взгляд его падает на ладони старшего и он, охнув, тут же притягивает сына в отцовские объятия и громко, отчаянно плачет, словно выплакивая все накопившееся отчаяние и горе. – Виктор, мой сын… Ты жив. – Живы все мы, - тихо, почти полушепотом говорит Виктор, когда Майк с матерью обнимают их. *** Sleeping With Sirens - 2 Chord Год спустя... – Подумать только, Канун Рождества! И столько всего вокруг! – восхищается Мэтти и тут же громко чихает, да так, что Келлин чуть не роняет телефон. – Почему вы все уехали? Так не честно, - вздыхает Келлин, переходя дорогу. – Кстати, как там Бри? Маллинз тихо смеется. Где-то рядом слышатся веселые голоса Кори, Келлена и Джейка. – Это наше второе совместное Рождество, и… Келл, я сделаю ей предложение в скором времени. – Чувак! – парень смеется. – Я так рад за вас! В разгар Нового Года? – Эй, как ты догадался? – возмущенно протягивает Мэтти. – Ты ведь чертов романтик, парень! – он пожимает плечами и улыбается, заходя в ближайший магазин. – Серьезно, я очень рад за вас. Передавай привет парням, и… Я по вам очень скучаю. – И мы по тебе, маленький засранец! – кричит в трубку Келлен. – Счастливого Рождества, Келлин. Поздравь Тони, Хайми и Майка от нас всех, хорошо? – он буквально слышит, как Мэтти улыбается на другом конце Штатов. – Обязательно. Пока, Мэтти. Келлин снимает шапку и вдыхает теплый, с ароматом кофе и ванили воздух магазинчика и чуть ли не мурчит от удовольствия. Он оглядывает полки с разными праздничными побрякушками и берет с ближайшей пару коробочек с гирляндами. – Тут есть кто-нибудь? – негромко кричит он, заглядывая за пустой прилавок. – Одну секунду, мистер, пожалуйста! – слышится копошение за дверью кладовки, и когда Келлин слышит этот знакомый до боли голос, перо под одеждой нагревается, пока не начинает по-настоящему жечь кожу. Должно быть, показалось, думает он, но ему и самому-то не очень верится в собственные слова. – Простите за ожидание, мистер… ох, – парень замирает. – З-здравствуйте. Келлин сглатывает комок в горле и смотрит ему прямо в глаза. Воцаряется молчание, и только гул машин за окном нарушает идеальную тишину между ними. – Могу я Вам чем-нибудь помочь? – Виктор смотрит на него полным отчаяния взглядом, более того, ведет себя так, словно не знаком с ним. – Привет, Вик, - робко улыбается ему Келлин. Парень за прилавком широко раскрывает рот от удивления, услышав собственное имя. – Ты меня помнишь? – шепотом спрашивает он, сжимая синее полотенце в руках. – Помню, - кивает Куинн. – У меня к тебе один разговор есть… – Я все тебе объясню, Келлин, пожалуйста. Келлин закатывает глаза и одним махом перепрыгивает через прилавок, становясь рядом с Виктором. – Прости меня, так было нужно. – Ты когда-нибудь перестанешь извиняться? – хмурится Келлин. – Но… – Замолчи, - шикает на него Куинн и притягивает к себе за ворот, впиваясь в губы страстным, полным ожидания и нежности поцелуем. – Келлс? – спрашивает Виктор, отстранившись от его поцелуя. Он гладит Келлина по щеке и улыбается. – Да? – Ты живой, – прошептав это, он с глупой, но счастливой улыбкой на губах смотрит на такого же улыбающегося Келлина. – Мы живые, Вик. If you would be my guiding light And even in our darkest times, we find strength to carry on So I’m not leaving I’m not leaving till we’re home.